Охота эволюция человека

[UranGan]

«Умение изготовлять оружие и пользоваться им оказалось, чуть ли не первым шагом в эволюции материальной культуры человечества. Нетрудно предположить, что начальным стимулом к использованию каменных орудий стала потребность в защите от крупных хищников. Сколь бы несовершенными ни были попытки такого противодействия враждебным силам извне, они могли, хотя бы отчасти, способствовать выживанию малых групп ранних гоминин, лишенных, по самой своей природе, естественных средств защиты. Вполне вероятно, что, преуспев в таком начинании, эти существа постепенно пришли к мысли, что крупный булыжник и сам по себе, а особенно, будучи обработан соответствующим образом, может не только послужить целям самозащиты, но стать также инструментом нападения на естественных врагов. Отсюда недалеко и до решения использовать каменное орудие для охоты на животных средней величины, встреча с которыми не несет реальной угрозы для их преследователя».

Впрочем, как гласит народная мудрость, быстро сказка сказывается, да нескоро дело делается. Сегодня ученые склоняются к мысли, что к активной охоте гоминиды могли прийти не ранее чем 1.7 млн лет назад, а стать успешными охотниками не сумели даже много тысячелетий спустя — до времени давностью около 200 тыс. лет (Shipman, 1986: 27; Binford, 1987: 47). Предполагается, что искусство охоты на крупного зверя нашим предкам удалось освоить не раньше чем в позднем каменном веке. Один из крупней¬ших археологов, Ричард Клейн, считал, что произойти это могло примерно за 30—40 тысяч лет до нашего времени или незадолго до этого (Klein, 1987: 39).
Эволюция представлений об истоках охотничьего поведения наших далеких предков.

«Охотничья гипотеза» Ш. Уошборна

В 1978 году выдающийся антрополог и археолог Мэри Лики так интерпретировала свои находки в ущелье Олдувай (Восточная Афри¬ка, Танзания). «Останки животных в культурном слое I (возрастом 1.9 млн. лет) ясно указывают на то, что жители этого места освоили эффективные методы охоты. Использование в питании мяса трупов жертв, зарезанных хищниками, вполне вероятно, но о реальном факте охотничьих успехов гоминид свидетельствуют три черепа антилоп с повреждениями в области глазных впадин. Положения этих травм настолько единообразны во всех случаях, что я пришла к следующему заключению. Удары были нанесены с близкого расстояния, вероятно посредством орудия вроде дубины.

Одно время я думала, что в раннем плейстоцене охотились в ос-новном на молодых, а не на взрослых животных, поскольку останки первых много чаще встречались на стоянках. Это не оправдалось в нижнем слое той из них, которая была изучена в Олдувае. Здесь преобладали фрагменты скелетов взрослых антилоп средней величины. Останки крупных млекопитающих, таких, как гиппопотамы и носороги, были не столь многочисленны, как в более поздних слоях II, III и IV. Но в точке FLK North удалось найти ме¬сто «убийства» слона и разделки его туши. Животное могло быть загнано в болото мужчинами или увязло в трясине по собственной ошибке, как нередко случается и в наши дни. В любом случае мест¬ные жители воспользовались возможностью и добыли хорошую порцию мяса».

Здесь же сказано: «Повторяющиеся находки останков чело¬века умелого Homo habilis совместно с артефактами олдованской каменной индустрии, а также редкость костей австралопитека Australopithecus boisei и очевидное отсутствие останков каких-либо прочих видов гоминин и гоминид делает резонным предположение, что именно особи первого вида были изготовителями орудий» (Leakey 1978: 5—6) и, следовательно, добавлю от себя: достаточно умелыми охотниками .

Этот вывод автора цитаты хорошо укладывался в популярную в те годы концепцию, выдвинутую на рубеже 1950 и 60-х годов вы¬дающимся антропологом Шервудом Уошборном. Это была первая серьезная попытка реконструировать социальный образ жизни ранних гоминид. Ученый обобщил и свел воедино данные по со¬циальному поведению обезьян (в том числе и человекообразных), материалы палеоантропологии и сведения относительно образа жизни современных охотников-собирателей. На этой основе Уошборн выдвинул гипотезу, позже получившую условное название «охотничьей». Суть ее была опубликована в нескольких статьях, Эволюция представлений об истоках охотничьего поведения наших далеких предков 15 написанных им самим либо в соавторстве с коллегами-антропологами (Washburn, Avis, 1958; Washburn, 1960; Washburn, DeVore, 1961; Washburn, Lancaster, 1968 и др.).

Основная идея состояла в том, что переход наших далеких пред¬ков к потреблению мясной пищи — что было бы невозможно без умения охотиться — стал главным событием, определившим все основные стороны последующей эволюции человека: его анатомии, семейных отношений и социальной организации. А именно, необходимость промышлять крупных животных способствовала переходу гоминин к прямохождению, а затем потребовала умения изготовлять охотничье оружие. Решение и совершенствование этой технической задачи требовали быстрого увеличения размеров мозга. В онтогенезе для этого необходимо качественное питание матери в периоды беременности и выкармливания ребенка молоком. Согласно гипотезе, именно этот фактор мог начать работать на начальной стадии прогрессивного увеличения мозга в эволюции рода Homo, когда пралюдям стали доступны мясо, животные жиры, и особенно костный мозг добываемых на охоте животных.

С ростом мозга увеличивалась и черепная коробка, что вылилось в проблему, с которой столкнулись самки во время родов. В результате роды оказались перенесенными на более раннюю стадию развития плода, когда голова его еще не слишком велика. Это, в свою очередь, привело к рождению младенцев в таком несовершенном состоянии, что период заботы о них значительно удлинился. Мать, таким образом, не могла уже выполнять эту функцию в одиночку, что вызвало необходимость формирования устойчивых уз между ней и половым партнером, в обязанности которого входило отныне снабжать ее пропитанием. Так пралюди были вы¬нуждены отказаться от беспорядочных половых сношений и оказались склонными к моногамии.

С накоплением новых данных выяснилось, что не выдерживают критики базовые соображения гипотезы Уошборна, а именно: скоррелированность во времени приобретения пралюдьми таких качеств, как прямохождение, способность к изготовлению охот¬ничьего оружия и существенное увеличение размеров мозга. Как указывает Ричард Клейн, становление этих трех инноваций в предыстории человечества разделено периодами в миллионы лет (Klein, 1999).

Несмотря на эту критику, «охотничья гипотеза», которую не¬которые исследователи совершенно справедливо называют «упрощенческой», оставалась доминирующей во взглядах многих антропологов на протяжении почти полувека, вплоть до недавнего времени (Gurven et al., 2009: 51). Но особую популярность в последние два десятилетия приобрела та часть построений Уошборна, которая касается эволюции взаимоотношений полов и всего того, что предложено для реконструкции перехода гоминид от промискуитета к моногамии. Выстроенная этим исследователем логическая схема того, как могли сопряжённо меняться анатомические и поведенческие характеристики по ходу этого гипотетического процесса, в дальнейшем многократно эксплуатировалась другими исследователями. При этом первоначально грубая модель обрастала дополнительными частными гипотезами и становилась все более детализированной, что создавало для непосвященного иллюзию ее хорошего соответствия истинному ходу событий

[Gosha]

Стрелы

На Новой Гвинее стрелы не снабжают оперением для улучшения дальности их полета и точности попадания. Тыльный конец стрелы не содержит желобка, который мог бы увеличить степень контакта с тетивой.
Сведения о размерных параметрах стрел мне удалось найти только в двух источниках. Британский антрополог Роберт Виллиамсон обратил внимание на то, что у этноса бафулу стрелы несоразмерно длинны по сравнению с размерами лука, превышая их иногда практически вдвое. Выпрямленная рукоятка лука составляет около 4 футов (120 см), а длина стрел варьирует от 6 до 8 футов (180 —240 см) (Williamson, 1912: 184). У этноса ау, населяющего долину реки Сепик, длина древка составляет 102—150 см, наконечника — 25—43 см. Максимальная длина одной из одиннадцати измеренных стрел равна 180 см (Philsooph, 1980: 176; рис. 4.8 аб). О длине луков в этой работе, к сожалению, ничего не сказано.
В каждой культуре мы видим несколько вариантов стрел, которые различаются по характеру наконечников и имеют собственные наименования. Например, у дугум дани: аик док — с короткими зубцами, илжакапи — с длинными, вулепугу — с двумя рядами зубцов, нагуя балек — с тремя, оак хобо — с зубцами четырехугольными в сечении и т. д. Все это боевые стрелы, которых насчитывается 12 разновидностей. Кроме того, имеются семь типов охотничьих стрел. Одна из них используется при охоте только на птиц, другая — только на млекопитающих, а прочие пять годятся для обеих целей. Наконец, одна особая категория стрел с широкими ромбовидными наконечниками из бамбука, края которых затачивают до остроты ножа, предназначенная специально для отстрела домашних свиней, в чем состоит суть одной из предпраздничных церемоний (Heider, 1970/2006: 284; рис. 4.8 61—63).
У ау из долины Сепик в ходу 15 вариантов стрел, наконечники которых, по выражению описавшего их автора, выглядят на редкость вычурными (remarkably elaborate) и тем резко отличаются от того, что мы видим у их близких соседей — этноса горные арапеши (Philsooph, 1980: 84). Некоторые из этих артефактов показаны на рис. 4.8 а, из них первые четыре слева — боевые, остальные — охотничьи. Те, что в позициях 7—9, изготовляются для охоты на птиц. Расщепленный рабочий конец стрелы рассчитан на то, что птица застрянет в нем и упадет на землю вместе со снарядом. Кроме того, это приспособление снижает вероятность попортить перья жертвы, которые мужчины используют в качестве украшений и которыми очень дорожат.

[Gosha]

Аэродинамика палеолита

Главный секрет бумеранга кроется не в магии, а в физике. Его полет — это чистое торжество аэродинамики, которое наши предки постигли интуитивно, за десятки тысяч лет до братьев Райт. Ключевых отличий бумеранга от обычной палки два: плоское сечение и изогнутая форма. Каждая из двух лопастей бумеранга представляет собой, по сути, примитивное крыло. Верхняя поверхность лопасти более выпуклая, а нижняя — плоская. Когда бумеранг летит, вращаясь, воздух обтекает его лопасти. Над выпуклой верхней поверхностью ему приходится проходить больший путь, из-за чего его скорость увеличивается, а давление, согласно закону Бернулли, падает. Под плоской нижней поверхностью давление остается выше. Эта разница давлений и создает подъемную силу, которая не дает бумерангу камнем упасть на землю, заставляя его лететь на удивление далеко и ровно.
Но это объясняет лишь дальность полета. А как же знаменитое возвращение? Здесь в дело вступает еще более сложный физический эффект — гироскопическая прецессия. Когда мы бросаем бумеранг, мы придаем ему не только поступательное движение, но и быстрое вращение. Вращающийся бумеранг — это, по сути, гироскоп, который стремится сохранить свою ось вращения в пространстве. Но подъемная сила действует на его лопасти неравномерно. Верхняя лопасть, двигаясь в ту же сторону, что и сам бумеранг, имеет большую скорость относительно воздуха, чем нижняя, которая движется в обратную сторону. Это создает асимметрию подъемной силы: верхнюю часть бумеранга тянет вверх сильнее, чем нижнюю. Эта асимметричная сила пытается «опрокинуть» наш гироскоп. Но гироскоп — упрямая штука. Вместо того чтобы опрокинуться, он начинает прецессировать, то есть его ось вращения начинает медленно поворачиваться. Именно этот постоянный поворот и заставляет бумеранг описывать в воздухе дугу и, если все было сделано правильно, возвращаться к бросившему.
Однако, стоит повторить: возвращающийся бумеранг — это особый, облегченный тип, предназначенный в основном для охоты на птиц или для развлечения. Его задача — пролететь над стаей, напугать птиц и заставить их взлететь под заранее расставленные сети. Боевые и охотничьи бумеранги на крупного зверя были совсем другими. Они были тяжелее, больше, часто имели менее выраженный изгиб или асимметричную форму. Их задача была не в том, чтобы вернуться, а в том, чтобы долететь до цели и вложить в нее максимум кинетической энергии. Изготовление такого оружия требовало от мастера не только силы, но и глубокого интуитивного понимания материала и законов полета. Он должен был найти кусок дерева с правильным изгибом, высушить его, выстругать лопасти с нужным профилем, сбалансировать их.
Это было искусство, передаваемое из поколения в поколение, секретное знание, которое ценилось на вес золота.

[Gosha]

ОРУЖИЕ БОЛО - ИСТОРИЯ И ПРИМЕНЕНИЕ

Одним из полезных устройств для выживания является боло (бола, болас).

Боло – это оружие для поимки и обездвиживания длинноногого животного. Оно представляет собой веревку, длинной около 2-ух метров, и два камня, одинаковых по весу и размеру, привязанных к её концам. Вероятно, прародителем боло была праща. Боло раскручивают над головой, держа один камень в руке, и когда другой будет направлен к цели, ладонь разжимают. При этом брошенная веревка крутится в полете и крепко запутывает то, во что попадет.
Усовершенствовали боло таким образом: веревку удлинили, а посередине на отдельном ремешке привязали третий камень, по весу меньше, чем остальные. Боло раскручивали за этот третий камешек. Такой снаряд уже не вертелся в воздухе, а летел дальше и с намного большей скоростью. В полете камни расходились в стороны и при попадании легко скручивали ноги жертвы.
В эпоху Великих географических открытий устройства, подобные боло, заряжались в пушку и выстреливались по мачтам вражеских кораблей. А в войне на суше такие снаряды уничтожали толпы солдат. Даже в XX веке использовали малокалиберные пушки с болическим снарядом против фанерных самолетов противника.
Современные профессионалы по броскам боло, в основном ковбои из Латинской Америки и Австралии, отлавливают таким образом коров и страусов.
Пятиконечная разновидность бола у эскимосов и чукчей до сих пор помогает им охотиться на зверей и птиц. А на Руси боло называли пятихвосткой.
Болас, бола, болеадорас (исп. bola «шар») — охотничье метательное оружие, состоящее из ремня или связки ремней, к концам которых привязаны обёрнутые кожей круглые камни, костяные грузы, каменные шары и т. п
Болас европейцы впервые увидели у бразильских индейцев. Он представлял собой оригинальное развитие идеи метательного камня, широко распространившегося по планете около 20 тыс. лет назад. Индейцы использовали болас для охоты на гуанако. Сходное оружие употребляли также чукчи и коряки Северо-Восточной Сибири (для охоты на птиц), а также североамериканские инуиты (эскимосы).
Вероятно, вскоре после того, как людям вообще пришла идея объединения нескольких частей в одно орудие, охотники догадались объединить камень и ремень, чтобы не потерять удобный метательный камень и иметь возможность притягивать его обратно после броска. Затем к первому камню было добавлено ещё несколько — теперь болас не только поражал животное ударом, но и опутывал ему ноги. Так можно было свалить даже лошадь.

Болас представлял собой три или четыре небольших (0,15—0,2 кг) камня, обшитых кожей и связанных между собой кожаными ремнями примерно метровой длины. Связка могла быть последовательной, и в этом случае общая длина устройства достигала 400 см, либо же ремни всех грузов крепились к одному узлу. Некоторые племена индейцев Южной Америки (патагонцы, абипоны, индейцы пампы) перешли на памяти истории от стрел к боласам, то есть к метательным шарам из 2—3 круглых камней, величиной с апельсин, обтянутых кожей и соединённых ремнем длиной в 1—1,5 метра. Размахивая ремнем, индейцы кидают эти шары в зверя или человека на расстояние до 100 шагов, и попадают весьма метко, причём шары обвиваются вокруг тела и сбивают с ног, нанося вместе с тем и удар. Другое, меньшее оружие — так называемая bola perdita — имеет медные или свинцовые шарики, иногда яйцевидные или с заострёнными концами и бросается на расстояние до 150 шагов — Метательные орудия // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

Болас мог быть применён только на открытом пространстве. Зато связка камней, имея, в принципе, близкое к кистеню или гасилу устройство, могла быть использована и в ближнем бою. В таком качестве болас использовали жители Соломоновых островов — особыми движениями кисти оружие раскручивалось по сложной траектории вокруг тела («восьмёркой»), а затем совершался внезапный выпад в направлении головы противника. Жители Новой Зеландии, не имеющей в своей фауне больших наземных животных ко времени появления там европейцев, по-прежнему использовали луки и копья, а в качестве военного оружия использовали просто большой камень на верёвке (мэр), которым владели весьма проворно. Возможно, мэр применялся против быстро вымерших моа, которые представляются достаточно крепкими, чтобы избавиться от более мелких охотничьих орудий.

[Gosha]

Силок

Силки это самая простая охотничья ловушка, которую можно сделать в лесу если вам необходимо выжить, а еда закончилась. Основана на петле, которая затягивается и ловит животное.
Для создания такой ловушки вам потребуется веревка или тонкая крепкая нить вытащенная из швов рюкзака или палатки. Можно также использовать тонкую проволоку, рыболовную леску или даже гитарную струну (сейчас барды немного испугались).
Если и этого всего нет в вашем снаряжении, то снимаем ремень и режем на лоскуты. Можно, конечно, сделать веревку для силков и из растений. Но тут нужны дополнительные знания и умения.
Силки можно сделать двух типов. Вернее не силки, а принцип их работы может быть двух типов. Первый тип это когда зверь попадает в петлю и она затягивается, когда он пытается вырваться. Второй тип это когда силки срабатывают автоматически при задевании ловушки. Автоматическое срабатывание бывает, если силки прикрепить к согнутому дереву. При задевании петли, дерево распрямляется и зверек оказывается в петле.
Как я уже писал в предыдущей статье, вашу ловушку необходимо тщательно замаскировать и очень аккуратно установить на пути движения животного или возле входа в нору. Саму петлю обмазывают соком травы или других растений и подвешивают на высоте примерно где расположена голова зверя, которого хочешь поймать. Обычно ее ставят на высоте с одну ладонь от земли.

Силок на тропе
Такое размещение нужно для ловушки расположенной где-то на тропе. Особенно будет хорошо, если силок будет размещен в месте, где существуют другие препятствия (ветви кустов, трава, валежник) и проход из-за этого сужается ,а зверю приходится пролазить именно тут. В некоторых случаях допускается использования искусственных препятствий, чтобы направить животное в свою ловушку.
Для поддержания петли на определенной высоте можно использовать небольшие рогатины воткнутые в землю.
Вообще этой ловушкой можно поймать разного зверя, даже того кого не планировал. Но учитывайте прочность ловушки, иначе большой зверь ее просто порвет и вы останетесь и без ловушки и без еды.
При изготовлении силок надо учесть один момент. Зверь может перегрызть веревку (если силки сделаны из нее). Поэтому ту часть веревки, которая соединяется с петлей надо защитить. Для этого можно использовать какую-то трубчатую вещицу. Ну, например, в куске древесины просверлить дырку и продеть веревку.
Если ставить ловушку возле входа в нору, то иногда есть смысл ее размещать прямо у отверстия и размер петли должен быть размером практически с диаметр этой норы. Чуть-чуть меньше должна быть.

Силок возле входа в нору
Веревку от петли можно привязать к дереву или закрепить колышком в земле. Веревку защищаем, чтобы зверек не отгрыз ее и не убежал.
Силок для зайца устанавливают в местах где он быстро старается пробежать. Например на полянах или пустом пространстве между кустарников. Главное чтобы силок стоял на его пути. Зимой этот путь будет вытоптан и вы легко его заметите.
Обычно для зайца используют петлю из проволоки от одного до полутора миллиметров. А диаметр петли должен составлять около 20 сантиметров. Обязательно хорошо прячьте свою ловушку. Саму петлю можно закрепить на ветви ближайшего дерева, которая свисает как раз над тем местом, где проходит тропа.

[Gosha]

Итак очередная тема - древковое метательное оружие. Дротик (русское название сулица) — метательное оружие, представляющее собой копьё, несколько уменьшенное и облегчённое по сравнению с копьями для конного или рукопашного боя (как правило, имеет общую длину порядка 1,2—1,5 м.) и соответствующим образом уравновешенное для удобства метания. В качестве оружия дротики применялись войсками многих народов и стран мира, начиная с древнейших времен. Дротики появились в начале мезолита, когда люди научились крепить к простейшим копьям-острогам наконечники из кости и камня. Листовидный кремнёвый наконечник от дротика — один из самых массовых видов археологических находок первобытного мира.
Вскоре была придумана и копьеметалка (атлатль) — устройство, увеличивающее размах руки при метании, имевшее вид дощечки с упором для торца древка либо ременной петли. Дротик, брошенный от руки, летел до 20 собственных длин, а использование копьеметалки позволяло метать дротики в два раза дальше, хотя и существенно менее точно. По этой причине копьеметалка употреблялась жителями степей, для которых дальность броска была наиболее актуальна.
Лук повсеместно конкурировал с дротиками, но нигде не вытеснял их полностью. Преимущество дротика заключалось прежде всего в том, что он занимал только одну руку, — в другой мог быть, например, щит. Тяжёлые дротики, в отличие от стрел, сохраняли убойную силу на всём протяжении полёта, а на небольших расстояниях превосходили стрелы и по точности. Если на точность пущенной стрелы влияли некоторые факторы, от стрелка не зависевшие, то дротик, в принципе, можно было метнуть как угодно точно. С другой стороны, метание дротика требовало определённого пространства для размаха, и дротиков с собой нельзя было иметь столько, сколько стрел. Поэтому в конечном счёте лук был всё же предпочтительнее, оттеснив метательные копья на задний план.
Среди варваров дротиками вооружались лишь народы, не умевшие делать мощные луки, но позже, с распространением защитного снаряжения, интерес к дротикам снова возрос благодаря их лучшей пробивной силе и точности.
Так, например, легкая пехота древних Греции, Македонии и Рима редко пользовалась иным метательным оружием, кроме дротиков: нападая на гоплитов, дротиками с большей вероятностью можно было поразить их в незащищенные части тела. Дротиком проще было пробить и не слишком прочные доспехи, холщовые, кожаные или кольчужные. Римляне даже использовали копьеметалки.
Короткие дротики часто использовались и кавалерией — это позволяло конному бойцу использовать одну руку для управления лошадью, и, что важно, в бою дротик выхватить из обоймы (“джида“) можно было быстрее, чем лук и стрелу из колчана.
Наконец, в Европе дротики снова начали активно использоваться с конца XIII века, когда в некоторой степени был снят дефицит железа, которого для производства дротиков требовалось несравненно больше, чем для производства стрел.
Дротики можно поделить на несколько типов. К первому, самому древнему, близкому по характеристикам к охотничьим образцам каменного века, относятся наиболее легкие (0.2-0.3 кг) и длинные (до 210 см) метательные копья. Такие дротики обеспечивали максимальные дальность и точность броска и нередко использовались с копьеметалкой. Однако по своей массе они приближались к тяжелым стрелам, а более низкая начальная скорость обуславливала даже худшую, в сравнение со стрелами, пробивную способность.
Более тяжелые метательные копья, предназначенные для пробивания доспехов, по своим характеристикам приближались к универсальным образцам копий, но в отличие от них могли иметь бронебойные наконечники и утяжелители из свинцовых колец. При умеренной (150-180 см) длине вес “средних“ дротиков колебался в пределах 0.7-1.7 кг. Дальность броска составляла в среднем 25 метров.
Наконец, некоторые виды дротиков специально разрабатывались для выведения из строя щитов тяжелого типа. Таковым был римский - пилум, масса которого составляла 2-4 кг. Пилум состоял из древка и железного наконечника, который по первоначальной конструкции равнялся по длине древку. Древко наполовину всаживалось в наконечник, так что общая длина копья составляла приблизительно 2 метра. Существовали различные видоизменения первоначального типа; наконечник делался то длиннее, то короче. Длина с наконечником порядка 2 метров, наконечник 60-100 см, диаметр наконечника порядка 7 мм.
При атаке солдаты метали дротики в противника с дистанции порядка 7-10 метров, но не более 30. Даже если дротик не наносил непосредственных повреждений противнику, он застревал в щите, что создавало большие неудобства для противника в ближнем бою. Пилум специально метали так, чтобы он попал в щит противника, мягкий наконечник застревал в щите и прогибался под весом древка, после чего подоспевший легионер наступал на него ногой и оттягивал щит противника вниз, появлялась брешь для нанесения колющего удара мечом или копьем. Даже если легионер не успевал наступить ногой на пилум, противник был вынужден бросить свой щит, поскольку пилум очень затруднял движение. Максимальный эффект достигался при массовом применении дротиков. Основной проблемой в использовании дротиков, был сильно ограниченный максимальный боезапас метателя (максимум 8-10 штук).
Дротики, использовавшиеся кавалерией (в частности, русской), были существенно короче — 70-120 см длины. Но вес их при этом превышал 0.5 кг, что позволяло пробивать легкое защитное снаряжение. Метались короткие дротики на небольшие расстояния — около 10-15 метров.
Отдельно стоит упомянуть дротики - “плюмбаты“, носившиеся по нескольку штук в легионерском щите. Дротики этого типа отличались не только свинцовым утяжелителем, как это можно понять по их названию, но и очень малой длиной древка — около 45 сантиметров. Такое устройство упрощало ношение, но вместе со свинцовым грузом сильно смещало центр тяжести к острию, что делало необходимым применение для стабилизации оперения. Существовали как легкие (0.2 кг), так и бронебойные (более 0.7 кг) образцы этого оружия. Метались “свинчатки“ на дистанцию до 60 м.
Ну и последняя разновидность древкового метательного оружия – гарпун. Хотя это скорее не оружие, а орудие, употребляемое для охоты. Оно похоже на дротик. Его отличительной особенностью является то, что его тяжёлый (до нескольких килограмм) наконечник, обычно снабженный еще боковыми, загнутыми назад зубцами, неплотно соединен с древком и при ударе, попадая в тело, легко отделяется от древка, оставаясь соединенным с ним посредством прикрепленной к середине его веревки. Что сильно сковывает движения жертвы, вызывая к тому же сильную кровопотерю. И хотя ряд народов и применял гарпуны для своей защиты, но гарпуны ни когда не находились на вооружении армий.

[Gosha]

Дротик — легкое копье для метания


Первобытный дротик — это лёгкое, тонкое и короткое копьё с небольшим костяным или каменным наконечником, похожее на будущие стрелы для луков. Дротики появились в начале мезолита, когда люди научились крепить к простейшим копьям-острогам наконечники из кости и камня. Листовидный кремнёвый наконечник от дротика — один из самых массовых видов археологических находок первобытного мира.
Конструкция
Дротик состоял из наконечника и древка. Как правило, общая длина — порядка 1,2–1,5 метра. Для удобства метания дротик уравновешивался.
Некоторые особенности конструкции:
Наконечник мог быть из бивня мамонта, например, в виде узкого стержня овального сечения с приостренными концами. На одном из концов (насаде) были небольшие поперечные насечки для крепления на древко.
По бокам стержня прорезаны два неглубоких длинных паза: один проходит по всей длине наконечника, другой обрывается около насада. В пазы вставлялись каменные пластинки-вкладыши, закреплявшиеся смолой или другим клеящим веществом. Ряд таких вкладышей образовывал острое лезвие, длина которого могла быть различной и ограничивалась только длиной самого орудия.
Изготовление
Для изготовления дротиков первобытные люди использовали камень (кремень, известняковые сланцы, базальт, песчаник) и другие материалы — древесину, кости, скорлупу и олений рог. Возможно, первобытные мастера впервые стали изготавливать комбинированные, склеенные из различных пород дерева древки, добиваясь их ровности и прочности.
Использование
Дротики использовали для охоты на среднюю и мелкую дичь. Тяжёлые деревянные копья-колы применяли при охоте на крупных животных (слон, носорог, буйвол, антилопа). Благодаря размерам и относительно малому весу дротики можно было брать и носить пучками по нескольку штук.

[Gosha]

От острой палки к сулице

Конечно же, первым оружием охотника стало копье. Им можно было эффективно вести поединок со зверем, держать того на дистанции, не давая превратить в добычу самого охотника, метать в цель и устрашающе исполнять ритуальные пляски, заставляя дрогнуть незримый звериный дух. Но уже довольно скоро выяснилось, что охотничьего копья, одинаково удобного для выполнения каждой из требуемых задач, попросту нет, и создать таковое не получается. Для охоты с седла за оленем или ланью было нужно легкое метательное копьецо, а вот попытка затыкать чем-то подобным медведя легко могла привести к фатальному исходу. На Руси такое короткое, но весьма эффективное метательное копье называлось сулица. Вероятнее всего, название, как и вероятно оружие, имеет индоарийские корни и происходит от санскритского шулас – т.е копье, заостренный предмет. Можно предположить, что во время переселения кочевых народов в Восточную Европу этот вид оружия пришел и прочно обосновался в наших краях. Сулица представляла собой древко 1,2-1,5 м длиной с наконечником в 25-30 см. По сути она занимала промежуточное положение между увесистой стрелой и легким копьем.

Сулица
Прицельная дальность броска сулицы достигала 30 метров, что конечно значительно меньше, чем при выстреле из лука - однако при этом у сулицы имелись значительные преимущества. Во-первых, на ближней дистанции более тяжелая сулица не так страдала от порывов ветра и попадала в цель, а не просто летела в сторону цели. Во-вторых, для того, чтобы метнуть ее, достаточно было одной руки, а не двух, как при выстреле из лука. Так что вторая рука могла держать конские поводья или же, если нужно, то щит. Естественно, ограничивать такое оружие лишь необходимостью охоты в ту пору никому бы не пришло в голову. Однако специально для охоты применялся довольно широкий треугольный наконечник. Он наносил глубокую и широкую рану, заставляя раненного зверя быстро терять силы.

С копьем на Лесного Хозяина

Но далеко не всякого зверя имело смысл изматывать ранами. Широко распространенный прежде по всей территории Руси медведь – зверь чрезвычайно раноустойчивый. Так что попытка впустую дразнить хозяина леса – занятие на любителя. Замечательный русский писатель Гиляровский описывал, как в юности его кумир и учитель матрос Китаев, зимой, растревожив медведя палкой в берлоге, дожидался, когда тот в ярости вылезал на поверхность. И когда огромный зверь вставал на задние лапы, Китаев делал шаг вперед. Стоило медведю грозно зарычать, матрос заталкивал ему в пасть левую руку, обмотанную шубой, а правой бил кинжалом в сердце или живот. Но такой экстремальный вид охоты – забава не для всякого ушкуйника. Самого Гиляровского, тоже человека не робкого десятка, подобная картина приводила в трепет. Ему тоже доводилось охотиться на медведя, но уже с ружьем, что это совсем иное дело. Много веков для охоты на медведя использовалась рогатина. Сейчас, услышав такое название, чаще всего представляют раздвоенную заостренную жердь, и впрямь похожую на рога. Ничего общего с таким оружием крестьянского гнева рогатина не имеет.

Рогатины
Это короткое, до двух метров, тяжелое копье, с толстым ясеневым древком (длиной около 1м 70 см и толщиной в 4 см), достаточно крепким и упругим для выполнения возложенной на рогатину задачи. Широкий наконечник (примерно 30 см длиной) этого копья имел ярко выраженный ограничитель – рожон. Тот самый, на который не советуется лезть. Рожон отковывался в виде лепестков и не дает наконечнику слишком глубоко воткнуться в медведя, спасая охотника от разъяренного зверя.
Обычно, говоря об охоте с рогатиной, показывают медведя, вставшего на задние лапы и атакующего человека глаза в глаза. Такой вариант тоже имел место быть, однако распространен он был довольно мало. Для начала, стойка на задних лапах – вовсе не агрессивна для медведя. Это поза любопытства - зверь просто старается рассмотреть и понять, что происходит. Атакуя, косолапый старается ударом корпуса на бегу сбить человека, а уж потом разделаться с ним. Если же охотнику довелось атаковать первому (в стойке), он должен иметь недюжинную выдержку и силу духа, чтобы не дрогнуть в решающий миг и принять на острие взбешенного медведя. А тот, мало того, что рычит и демонстрирует желание порвать человека в клочья, вдобавок молотит в воздухе когтистыми передними лапами со скоростью классного боксера. Но даже если удавалось метко вонзить охотничье копье, на рогатине нужно удержать яростно рвущуюся, наваливающуюся тушу весом изрядно за центнер. Для этого необходимо иметь совершенно недюжинную силу.

Охота с рогатиной
В случае, если прямое столкновение было неминуемое, рекомендовалось: «повернувшись левым плечом в сторону нападающего (медведя), держать рогатину в обеих руках лезвием вниз у ноги, а концом ратовища (древка копья) вверх. Как только хищник «набежит на добытчика в упор», следует делать прыжок в правую сторону и бить его коротким и сильным ударом под левую лопатку, не выпуская из рук рогатины. В некоторых случаях проскочивший мимо зверь может повторить нападение, тогда и охотник обязан повторить свой манёвр. Если же медведь встаёт перед ним на задние лапы, то необходимо подобным же ударом рогатины в грудь опрокинуть его на спину. Когда же охотник не был вынужден быстро приспосабливаться к происходящему, то при охоте с рогатиной чаще применялся другой прием. Зимой, когда медведь спал, к обнаруженной берлоге тихо подтаскивали срубленные молодые ели и заталкивали их в чело берлоги вершиной вперед. Дальше разбуженный и от того пребывающий совершенно не в духе медведь либо втягивает елку внутрь, затрудняя себе выход, либо очертя голову, ломится сквозь ветки, преграждающие ему путь. В любом случае – наружу он появляется медленно и не слишком хорошо контролирует происходящее вокруг. Именно в этот момент охотник и наносит зверю роковой удар под лопатку. Борьба, вовсе не претендующая на честность - но даже в таком виде требующая от охотника силы, отваги и самообладания.
Еще в начале двадцатого века, когда охотничьи ружья безраздельно царствовали в лесу, охотникам, собирающимся идти на медведя, настоятельно рекомендовалось брать с собой прочный нож (как же без него) и рогатину. Известный устроитель медвежьих охот Н. А. Мельницкий писал в 1915 году: «Между нашими промышленниками-зверовщиками рогатина пользуется большим почётом и употребляется ими главным образом для обороны или выручки товарища. В таких случаях она незаменима по следующим соображениям: капсюльные ружья у них часто не стреляют, когда нужно, выстрел плохого стрелка весьма опасен для того, кого медведь схватил, а рогатина и в слабых руках может нанести страшную рану или, во всяком случае, отвлечь зверя от его жертвы». Являлось ли рогатина специфическим охотничьим оружием? Несомненно. И упоминания о применения ее на поле боя здесь ничего не меняют. Современные двустволки не всегда используются для охоты. Коротковатое и тяжеловатое для боя, это копье в руках умелых охотников было грозным оружием. Но, когда имелась возможность переучивать их на боевые копья, это делалось быстро и без каких-либо проблем.

[Gosha]

Праща как оружие


Праща Давида использовалась для охоты

Это ручное метательное оружие не так известно, как лук, но, тем не менее, оно использовалось легковооруженными воинами от Индии и Персии до Греции и Рима, и даже пережило приход пороха.
Всем известно, что Давид убил Голиафа из пращи, но каково место пращи в истории технологии? На самом деле, пращу использовали на войне в Европе и на Ближнем Востоке, по крайней мере, с Бронзового века и до 17 века н.э. Более того, праща была любимым метательным оружием у многих народов, древних и существующих ныне, во всем мире. В Месопотамии, Персии, Греции и Риме пращников считали равными лучникам. В этой части мира пращу, вероятно, знали еще в начале неолита, около 10000 лет назад, и, возможно, использовали еще в конце палеолита.
Победу Давида над Голиафом часто считают аллегорией, но, учитывая природу военного дела во времена Давида, это событие, возможно, лучше рассматривать как пример замечательного умения пращников и их веры в свое оружие. Рассказ об этом бое в Первой книге Самуила подтверждает эту точку зрения. Следует помнить, что Давид был восьмым сыном Иессея. Будучи младшим сыном, он присматривал за стадами семьи. Это занятие и объясняет его умение обращаться с пращой; это оружие и сегодня используется пастухами для защиты своих животных. Давид стал арфистом и оруженосцем Саула, царя Израиля на момент войны израильтян с филистимлянами. Армии противников стали лагерем невдалеке друг от друга. Каждый день единоборец филистимлян Голиаф из Гефа, «ростом он – шести локтей и пяди» выходил из вражеского лагеря и предлагал любому из войска израильтян сразиться с ним и в этом единоборстве решить исход войны.
На момент, когда Давид пришел в лагерь израильтян, уже 40 дней ни один воин из их стана не решался принять вызов Голиафа. Давид вызвался сражаться с Голиафом, но отказался от оружия и доспехов, которые возложил на него Саул.
Далее по тексту:

«И взял посох свой в руку свою, и выбрал себе пять гладких камней из ручья, и положил их в пастушескую сумку, которая была с ним; и с сумкою и с пращею в руке своей выступил против Филистимлянина».

«И опустил Давид руку свою в сумку и взял оттуда камень, и бросил из пращи и поразил Филистимлянина в лоб, так что камень вонзился в лоб его, и он упал лицем на землю».

«Тогда Давид подбежал и, наступив на Филистимлянина, взял меч его и вынул его из ножен, ударил его и отсек им голову его; Филистимляне, увидев, что силач их умер, побежали».

Голиаф для поединка надел полный доспех: металлический шлем, кольчугу, металлические поножи и небольшой щит за плечами. Его оруженосец шел перед ним с большим щитом. Меч, которым Давид отрубил голову Голиафу, не описан, но древко копья его было «как навой у ткачей», с тяжелым наконечником. Это вооружение довольно схоже с вооружением гоплита, тяжеловооруженного пехотинца. Оно предназначено для рукопашного боя; копье не метается, а используется для нанесения ударов или отражения атак всадников. Доспехи и оружие Голиафа, кроме, возможно, копья, подходили и для единоборства с противником, вооруженным так же. Однако, они абсолютно не приспособлены для преследования подвижного, не отягощенного доспехами противника, и Давид, держась на расстоянии, не подвергался особой опасности.
Давид не намеревался приближаться к противнику, праща – дальнобойное оружие. В то же время, как бы ни верил Давид в помощь Бога, готовясь к единоборству он выбрал для пращи не один камень, а пять. Если бы первый камень не попал в лицо, жизненно важное, но незащищенное место, в которое наверняка целился Давид, в его распоряжении оставалось еще четыре камня. В целом, справедливо будет приписать победу Давида не божественному вмешательству, а его умению пращника.
Давид – наиболее известный, но не единственный библейский пращник. Пращники-левши Вениамина (Книга Судей) нанесли тяжелые потери израильтянам, а у Давида были отборные воины, «правою и левою рукою бросавшие каменья» (Паралипоменон). Почему же праща так редко упоминается в качестве оружия? Определенную подсказку можно найти в «Илиаде». В рассказе Гомера об осаде Трои упоминаются локры, легковооруженные воины, надеявшиеся на свои луки и «скрученную волну». Однако, греческое слово, обозначающее пращу, во всей поэме встречается лишь однажды. Да и в этом случае праща упоминается не как оружие, а как импровизированный бинт: один из троянских воинов перевязал раненую руку другого «искусственно свитою волной, мягкой повязкой, клевретом всегда при владыке носимой». Вероятно, греческие пельтасты, легковооруженные, имевшие в своих рядах пращников, метателей дротиков и лучников, не получили особого признания во времена, когда благородным считали лишь рукопашный бой между тяжеловооруженными воинами. Изображения гоплитов (и даже лучников и метателей дротиков) достаточно распространены, а вот изображения пращников встречаются редко.
В то же время, легковооруженные войска играли важнейшую роль в классической Греции. Они завязывали битву. Дождь дротиков, стрел и камней, который они обрушивали на противника, мог пробить брешь в его рядах; по крайней мере, такой обстрел мог выявить слабые пункты в строю противника, которыми могла воспользоваться наступающая тяжелая пехота. Более того, если атака была неудачной, легковооруженные могли прикрыть отступление тяжелой пехоты. Армию, вышедшую на поле боя без пельтастов, можно было заранее считать побежденной.
До нас дошло подробное описание судьбы такой армии; она в короткое время лишилась практически всех своих легковооруженных воинов. Эта армия, бывшая главной силой еще большего войска, собранного в 401 г. до н.э. для свержения царя Персии, состояла из 10000 греческих тяжеловооруженных воинов. После того, как претендент на трон, ведший их, погиб в битве при Кунаксе, армия претендента из местных контингентов разбежалась, и греки остались одни. Афинянин Ксенофонт взялся вывести 10000 греческих пехотинцев из враждебной страны, но в первый же день марша они так страдали от немногочисленных вражеских всадников, лучников и пращников, что смогли пройти лишь 25 стадий, т.е. меньше трех миль. В эту ночь Ксенофонт заявил стратегам: «мы должны немедленно обзавестись пращниками и всадниками».

«Говорят», продолжал Ксенофонт, «в нашем войске имеются родосцы, о которых рассказывают, будто многие из них умеют стрелять из пращей, и их снаряды летят вдвое дальше, чем снаряды персидских пращников. Последние ведь стреляют на короткое расстояние, так как они применяют камни в обхват рукой, а родосцы знакомы с употреблением свинцовых шариков».

Вскоре Ксенофонт и его соратники набрали из рядов армии 200 пращников и отряд всадников из 50 человек верхом на вьючных лошадях. Добавив этих легковооруженных к отряду из 200 критских лучников, бывшему в числе 10000 наемников, греки в дальнейшем успешно противостояли преследующим их персам. Критские лучники стреляли не так далеко, как персидские, но родосские пращники, по словам Ксенофонта, «стреляли из пращей на большее расстояние, чем персидские пращники и лучники». Учитывая, что персидские лучники считались тогда лучшими в мире, эти его слова хорошо иллюстрируют дальность стрельбы греческих пращников.
Какова же дальность стрельбы из лука и пращи? Римский военный писатель Вегеций, писавший около 400 г. н.э., рекомендовал стрелять из лука в мишень с расстояния 180 метров. Даже современный спортивный лук мощностью в 45 фунтов способен пустить стрелу немногим далее 200 метров. Используя длинную и легкую стрелу типа «flight arrow» и лук мощностью в 60 фунтов, лучник, стреляя на дальность, пожалуй, сможет пустить стрелу на расстояние до 275 метров. Для сравнения, я попросил молодых людей из восточной части Турции несколько раз метнуть из пращи обычную гальку. В пяти из 11 случаев снаряд перелетел за отметку 200 метров, причем три лучших броска достигли 230-240 метров. Ни один из молодых людей не производил впечатления искусного пращника, по крайней мере, ни у одного из них на тот момент не было пращи. Более того, снарядами служили обычные камни-гладыши, выбранные наугад, а не аккуратно обработанные каменные, глиняные или свинцовые снаряды, использовавшиеся в античности. Основываясь только на свидетельствах Ксенофонта, можно предположить, что пращник мог метнуть свинцовый снаряд на расстояние более 400 метров.
Упомянутая мною праща была ручной (лат. funda). Есть еще один тип пращи – праща-шест (лат. fustibalus). Ручная праща может представлять собой обычный ремешок около 3 футов длины и около дюйма ширины. На одном конце ремешка делается петля, узел или кисточка, позволяющая стрелку закрепить этот конец пращи на одном из четырех пальцев метающей руки. Другой конец пращи, на котором можно сделать узел для удобства захвата, удерживается между большим и указательным пальцами метающей руки. Стрелок помещает снаряд в «карман», иногда специально увеличенный, на конце свисающей петли. Снаряд из камня или глины бывает обычно размером с яйцо. Круговое движение кисти заставляет пращу быстро вращаться в полугоризонтальной (вокруг головы пращника) либо вертикальной (параллельно телу) плоскости. После трех-четырех оборотов стрелок отпускает незакрепленный конец пращи, и снаряд вылетает из пращи по касательной к описываемой ею окружности.
Праща-шест позволяет метать на меньшую, чем ручная праща, дистанцию. В то же время, она проще в обращении и позволяет использовать снаряды побольше и потяжелее. Собственно праща, обычно сделанная из веревки, одним концом прикреплена к шесту длиной около 3 футов. Свободный конец пращи временно прикрепляется к концу шеста; для этого либо на конце шеста делается выемка, из которой мог бы выскользнуть свободный конец пращи, либо на свободном конце пращи делается петля, позволяющая ей соскользнуть с шеста. Снаряд помещается в увеличенный карман на конце свисающей петли. Изначально стрелок держит шест параллельно земле, а затем резко взмахивает им вертикально над головой; в конце взмаха свободный конец пращи соскальзывает и снаряд вылетает.
Такая праща использовалась в античности, а в средневековье она стала популярным осадным оружием. Даже после появления пороха, еще в 17 в., ее использовали для метания гранат.
Чем длиннее праща, в разумных пределах, тем больше потенциальная скорость снаряда. Жители Балеарских островов, расположенных восточнее Испании, были известными пращниками. Так, Полибий, греческий историк 2 в. до н.э., утверждал, что именно из-за этого острова получили свое название, т.к. ballein на греческом означает «бросать». Как бы то ни было, балеарские пращники выполняли роль легкой пехоты во многих войнах классического периода, в наибольшей мере - в длительной войне между Римом и Карфагеном. Они всегда носили три пращи различной длины: длинную для метания снарядов на дальние дистанции, короткую - на короткие, и средней длины - для метания на средние дистанции.
Что до снарядов, то, естественно, если это просто обточенные водой камни, археологам не так уж легко определить, являются ли они снарядами. Только в случаях, если в определенном месте найдено большое количество похожих камней, которые, по-видимому, не использовались для других целей (скажем, забивания чего-нибудь, или шлифовки), или, что лучше всего, если они непохожи на камни, обычные для места находки, такие камни потенциально можно отнести к снарядам для пращи, использовавшимся в определенном месте в определенный период времени. К счастью, хотя множество естественных снарядов, возможно, никогда не удастся определить, многие снаряды изготавливались с особой тщательностью. Их не всегда легко отличить. Даже в случаях, когда их определяли, перед археологами иногда вставал вопрос относительно сферы применения таких обычных «глиняных яиц».
На Ближнем Востоке первые искусственные снаряды для пращи имели сферическую форму. Впервые они появляются незадолго до начала шестого тысячелетия до н.э. Следующими появились двухконусные (биконические) снаряды. Тысячелетием позже, около 4000 г. до н.э., появились снаряды яйцеобразной формы. Видимо, при усовершенствовании и стандартизации снарядов принимались во внимание три основных момента, касающиеся увеличения точности стрельбы. Во первых, было необходимо создать равные по весу снаряды, чтобы пращнику не приходилось приноравливаться к снаряду при каждом новом броске. Во вторых, нужно было создать снаряды стандартной, несколько обтекаемой [38] формы, для увеличения не только точности, но также скорости и дальности стрельбы. В третьих, было необходимо, чтобы снаряд удобно размещался в кармане пращи, так, чтобы, как сказал римский историк Ливий, «чтобы во время метания пуля не перекатывалась,…но крепко удерживалась петлей при размахе, а при броске вылетала, как пущенная тетивой».