Из грязи в князи.

[Gosha]

«Как жил и работал вождь революции? Точнее как жили все пролетарские вожди! Большевистская братва в 1918 году оккупировала весь Московский Кремль, жили везде, где только можно было пристроиться, в Кремлевских башнях, подвалах, даже склепах – подобное соседство большевиков абсолютно не смущало. В общем, устроились, сносно и компактно, ну прямо, как в царские времена на пересылке. Это было на руку ЧК, можно было арестовать любого без шума и пыли, охранять всех этих деятелей от «пролетариата» собранных вместе от собственного народа тоже было намного проще».


Владимир Ильич Ленин (1870-1924) в рабочем кабинете в Кремле, 16 октября 1918 года. Репродукция фотографии. © / П.А. Оцуп / РИА Новости

21 января 1924 года умер Владимир Ленин, один из самых ярких политических лидеров XX века. О последних годах жизни «вождя мирового пролетариата», после того как советское правительство переехало из Петрограда в Москву, - в материале «АиФ».

Спецоперация

О планах переезда в Москву Ленин сообщил членам Совнаркома (СНК) на совещании 26 февраля 1918 года. Интересно, что на следующий день, после того как решение о переезде было принято, газеты опубликовали сообщение властей: «Все слухи об эвакуации из Петро­града СНК и ЦИК (Центральный исполнительный комитет. - Ред.) совершенно ложны. СНК и ЦИК остаются в Петрограде и подготовляют самую энергичную оборону Петрограда...» Но на небольшой станции Цветочная площадка уже полным ходом шла секретная подготовка железнодорожного спецсостава. 10 марта 1918 года в 22 часа поезд № 4001 под охраной 200 латышских стрелков отправился в Москву. Дорога заняла почти сутки, а латышские стрелки по приезде взяли под охрану новую резиденцию советского правительства - Кремль.


К слову, тут же, в Кремле, часть новой советской элиты и поселилась. Причём некоторые деятели - Яков Свердлов, Алексей Рыков, председатель ВСНХ Валериан Оболенский (Осинский), глава ВЧК Феликс Дзержинский, в то время нарком по делам национальностей Иосиф Сталин и др. - в разное время жили непосредственно в царском Большом Кремлёвском дворце.

К концу 1918 года во дворце официально были прописаны 59 человек. Всего в Кремле к середине лета 1918 года постоянно проживали более 1100 человек.


Коридор-библиотека. Фото: РИА Новости

Впрочем, по большей части это были ещё дворцовые служащие, монахи и священно­служители двух расположенных на территории Кремля монастырей. Жилья для «новеньких» не хватало, поэтому 20 июля Совнарком принял постановление: «...В семидневный срок выселить из Кремля всех лиц, не служащих в совет­ских учреждениях, разрешая выселяемым взять с собой только (личные) домашние вещи. Освободившиеся таким образом помещения предоставить для жилья советским служащим». Решение выселить из Кремля Сергея Бартенева, историка и исследователя кремлёвской крепости, - хоть и с выражением большого сожаления - принимал лично председатель Совнаркома Ленин. Для вывоза вещей и уникальной библиотеки он выделил историку свою машину.


Передняя квартиры. Фото: РИА Новости

Кстати, в распоряжении большевиков были автомобили из собственного гаража Его Императорского Величества Николая II и машины, которые после Февральской революции 1917 года отбирали у богатых граждан бывшей империи ещё по распоряжению Петросовета. За семьёй Ленина были закреплены французские «Тюрка-Мери», «Рено» и британский «Роллс-Ройс». Ими Ленин пользовался и для поездок за пределы Москвы, например, на охоту в подмосковные или тверские леса. В архивах гаража особого назначения есть забавный документ: во время поездки в Архангельское застрявший в снегу автомобиль особого гаража выручили крестьяне. За помощь им пришлось заплатить пять рублей (серебром).


Главная Кухня - республики. Фото: РИА Новости

Кстати, дважды ленинские машины... угоняли. Ещё в Питере в 1918 году «Тюрка-Мери» увели прямо от главного подъезда Смольного. Как выяснилось, ворами были сотрудники пожарной охраны Смольного, они хотели перепродать машину в Финляндии. В московских Сокольниках в 1919 году банда Яшки Кошелька, вытащив на снег водителя, охранника, самого Ленина, в котором не признали главу государства (лучше бы признали – может быть Россия пошла иным путем), и его сестру Марию Ильиничну, отобрала вещи, оружие и машину. Авто - «Рено-40» - быстро нашли и на этот раз, а бандитов поймали и расстреляли.


Комната Н.Крупской. Фото: РИА Новости

Тем временем сам Ленин после переезда на некоторое время поселился в Кремле в так называемых Кавалерских корпусах (два из них снесли во время строительства Дворца съездов). Но уже осенью переехал в специально подготовленную для него квартиру в здании кремлёвского Сената, в кабинетах которого царских столоначальников сменили чиновники советского правительства. Чтобы устроить квартиру Ленину, на третьем этаже здания переиначили его планировку. По соседству оборудовали приёмную, зал заседаний политбюро, рабочий кабинет Ленина, рядом с которым разместили коммутатор и телефонистов.


Комната В. Ленина. Фото: РИА Новости

[Gosha]

Ильич с печкой

Квартира получилась вполне просторная. Спальня самого Ильича около 18 м2 плюс тамбур. По соседству жила жена вождя Надежда Крупская. В самой большой комнате - около 55 м2 - была гостиная. Здесь же иногда оставалась ночевать старшая сестра Ленина Анна Елизарова-Ульянова, которая в 1919 году, похоронив мужа, осталась одна. Будучи в 1918-1921 годах начальником отдела защиты детства в Наркомсобесе и Наркомпросе, она жила рядом с Кремлём, на Манежной улице. Ещё одну комнату занимала младшая сестра Ленина Мария Ильинична - Маняша. В отличие от старшей сестры личная жизнь у младшей и вовсе не задалась – Ильич хотел её по-свойски пристроить за Сталина.


5 июля 1918 года. Ленин с сестрой Маняшей идут в Большой театр на V съезд Советов. Фото: РИА Новости

В 20-е годы сама Мария Ильинична была влюблена в Николая Бухарина (в 1924-1929 годах член Политбюро ЦК ВКПБ). А он ей чтобы не мечтала дарил собственноручно написанные книги (которые были изъяты в 1938 году из всех библиотек страны). Между прочим, пространные подписи Бухарина в подаренных Маняше книгах - почти единственный образец почерка советского деятеля, которого обвинили в «правом уклонизме» и расстреляли в 1938 году. Книги Ленина, Крупской и Марии Ильиничны вместе со многими другими вещами из кремлёвской квартиры хранятся в музее в подмосковных Горках - кремлёвская квартира Ленина не пережила капитального ремонта в здании Сената в 1994-1995 годах (выперли Ильича из Кремля последним жильцом был Ворошилов).


Столовая. Фото: РИА Новости

Между тем в квартире была своя кухня, комната для горничной и совмещённый санузел, оборудованный ванной, душевым шлангом и - большая редкость по тем временам - ватерклозетом. Впрочем, отопление в здании в то время ещё было печным, в квартире было несколько обычных печек. Зато в декабре 1918 года для Ленина сделали первый в Кремле лифт: после августовского покушения Фанни Каплан (?) во время поездки вождя на завод Михельсона ему было сложно подниматься на 3-й этаж по лестнице. Ещё один лифт позволял обитателям квартиры попадать прямо на крышу, где была оборудована беседка. Впрочем, обставлена ленинская квартира была по нынешним меркам скромно.


Комната М. Ульяновой. Фото: РИА Новости

Во дворах - отбросы

В разорённой стране напряжёнка и с продуктами, и с самой простой утварью ощущалась даже в Кремле. Так, например, 14 июня 1918 года первому коменданту Кремля П. Малькову поступила записка из управления делами Совнаркома: «Прошу Вас отпустить для необходимого питания Н. К. Ульяновой (Крупской) сколько найдётся возможным крупы». А Маняша вскоре после переезда писала коменданту и такие депеши: «Уважаемый товарищ! Прошу выдать для В. И. Ленина… электрическую переносную лампу на стол, две миски, скалку, чайник для плитки, лопатку и метёлку для собирания сора… (всего 12 пунктов) С революционным приветом М. И. Ульянова». Жена Ленина хозяйкой, по свидетельству современников, была слабой, поэтому часть забот взяла на себя Маняша. Кстати, Крупская жила в кремлёвской квартире Ленина до своей смерти в 1939 году. Никто не решился выселить из первого корпуса «боевую подругу вождя мирового пролетариата».


Гостиная. Фото: РИА Новости

К концу 1920 года в Кремле были прописаны уже более 2100 человек в 325 квартирах и во всех сколько-нибудь пригодных для этого помещениях. «Перенаселённость», давно неремонтированные дома, выбитые стёкла, сломанные решётки, мусорные кучи - всё это оставляло впечатление полной запущенности. Масштаб коммунальной катастрофы подтверждают и документы.

Так, «предписание» жителям Кремля от 14 октября 1918 года гласило: «Несмотря на неоднократные указания Коменданта Кремля... домовые комитеты совершенно не выполняют возложенных на них законом обязанностей: грязь на дворах и площадях, в домах, на лестницах, в коридорах и квартирах ужасающая. Мусор от квартир не выносится неделями, стоит на лестницах, распространяя заразу. Лестницы не только не моются, но и не подметаются. На дворах неделями валяется навоз, отбросы, трупы дохлых кошек и собак. Всюду бродят бездомные кошки, являясь постоянными носителями заразы. В городе ходит «испанская» болезнь, зашедшая и в Кремль и уже давшая смертные случаи...».

Видимо, обитатели Кремля, грезя о мировой революции, смотрели слишком далеко вперёд в «светлое будущее», чтобы отвлекаться на какие-то мусорные кучи у себя под носом, так же нужно учитывать социальное и национальное происхождение «пролетариев у власти».


Зал заседаний. Фото: РИА Новости

«Вы жертвою пали...»

Между тем уже в 1918 году по личному распоряжению Ленина была почти полностью восстановлена Никольская башня крепости, сильнее других пострадавшая во время штурма Кремля революционными отрядами в ноябре 1917 года. К июлю 1918 года восстановили и кремлёвские куранты, повреждённые артиллерийским шестидюймовым снарядом, прилетевшим с Воробьевых гор. Вместо мелодий «Коль славен наш Господь...» и «Марша Преображенского полка» они стали исполнять в полдень «Интернационал», а в полночь - «Вы жертвою пали…». На реставрацию Кремля Совнарком в 1918 году выделил большие по тому времени деньги - 450 тысяч рублей серебром (безобразное пролетарское нутро нужно было приукрасить).


Кабинет В. Ленина. Фото: РИА Новости

Во многих событиях Владимир Ленин принимал личное и деятельное участие. Имело место даже мелочное занудство. Чего стоит, например, такая записка тогдашнему коменданту Кремля: «Тов. Петерсону... Объявляю Вам выговор за неудовлетворительное использование моего распоряжения. Сегодня около 10 3/4 часов вечера я проходил мимо того поста, пост «Б», где я беседовал с Вами на днях (пост внутри здания рядом с постом у наружных ворот). После того как я, гуляя, прошёл мимо этого поста второй или третий раз, часовой изнутри здания крикнул мне: «Не ходите здесь». Очевидно, моё распоряжение о точном и ясном разъяснении часовым их обязанностей выполнено Вами неудовлетворительно (ибо к этому внутреннему посту правило о неприближении на 10 шагов не относится: кроме того, часовой и не сказал точно и ясно, что он объявлен запретным). Следующий раз я вынужден буду подвергнуть Вас взысканию более строгому... Председатель СТО (Совета труда и обороны) В. Ульянов (Ленин)». Вот откуда пошло Советское распоряжение непущать в Кремль – посторонних! Помнили – наверняка, как сами бросали бомбы в Романовых!


Коммутаторная. Фото: РИА Новости

Привычка разбираться во всём до мелочей, наложившаяся на необходимость, по сути, заново создавать государство, в результате и сгубила вождя. Серьёзные проблемы со здоровьем у Ленина, который уже некоторое время жаловался на головные боли, быструю утомляемость и онемение конечностей, начались в мае 1922 года. Но он ещё продолжал писать статьи и личные записки. Например, Сталину, от которого требовал извиниться перед Крупской. Та дала Ленину почитать газеты, после чего он высказал свои замечания Сталину, уже подминавшему под себя власть в стране, а Сталин буквально наорал на Крупскую.

Одним из самых известных писем Ленина этого периода стало послание к XII съезду, со знаменитыми словами «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека...» Осенью 1922-го Ленину стало лучше, но весной 1923 года его после тяжелейшего инсульта уже практически навсегда увезли из Кремля в Горки.

[Gosha]

Государство как Общество Ограниченой Ответственности

Уровень социальной ответственности компании под названием ООО РФ стал понятен многим лишь в последний год, год пенсионной реформы. Этот уровень крайне низок, он стремится к "нулю," и остатки какой-либо социальной помощи присутствуют в государстве лишь в той степени, какая необходима для того, чтобы не довести народ до последней капли терпения. Законы, цифры статистики, показатели сокращения социальных программ и прочее, и прочее - всего этого достаточно, чтобы понять, что происходит.

Но лучше всего иллюстрирует процесс уничтожения социальных завоеваний нашего народа за 70 лет Советской власти просто сногсшибательный и не иссякающий поток "афоризмов", которые чиновники компании ООО РФ штампуют в камне и отливают в граните чуть ли не каждый день.

"Макарошки за 3 тысячи рублей". "На 9 тысяч рублей пенсии живут тунеядцы и алкаши". "Если денег не хватает, нужно меньше питаться " и т.д., и т.п. Ну и самое знаменитое - "Государство не просило вас рожать."

Перенесёмся в 1918 год. Первый год Советской власти. В стране жесточайший продовольственный и ресурсный кризис, доставшийся "в наследство" Советской власти от предыдущих правительств. Началась Гражданская война и интервенция. Советское государство срочно создаёт свои новые вооружённые силы.
Кажется, что все свободные силы и средства нужно направить на оборону и укрепление РККА, нужно думать только об этом, но как ни странно, большевики думают о многом другом - об оплачиваемом отпуске для матерей, об отмене квартирной платы для семей солдат, о сокращении рабочего дня, об открытии новых школ, о ликвидации безграмотности, и о том, чтобы дети страны Советов не голодали.
Выступая весной 1918 года перед собранием рабочих, В.И. Ленин сказал: «Мы, взрослые, поголодаем, но последний кусок сахара, последний кусочек масла мы отдадим детям. Пусть лучше эти тяжёлые события лягут на плечи взрослых, но всячески пощадим детское население».

Дети - это были главные граждане Советской республики. По декрету от 1 декабря 1917 года все дети признавались детьми республики, а забота о ребёнке являлась прямой заботой государства, причём наибольшее внимание и заботы были обращены на детей обездоленных, осиротевших, заброшенных.

Независимо от социального происхождения все дети в соответствии с этим декретом были обеспечены государственным продуктовым пайком. 2 августа 1918 года Совнаркомом принят декрет об увеличении детского пайка.
Но уже через неделю, 9 августа 1918 года, когда началось восстание левых эсеров, Совнарком, несмотря ни на что, обсуждает мероприятия по улучшению питания детей и принимает решение о необходимости точно учитывать наличие манной крупы, какао, шоколада и распределять эти продукты прежде всего между детьми.
И уже 14 сентября 1918 года был принят «Декрет об усилении детского питания». Детям в возрасте от 1 года до 5 лет назначался дополнительный паёк в виде молока, манной и других круп, яиц и жиров. Наркоматам здравоохранения и просвещения поручалось немедленно организовать при всех школах столовые, а для детей в возрасте 5—16 лет,
не посещающих школы,— питательные пункты.
Через короткое время после издания этого важного правительственного документа, 23 сентября 1918 года, В. И. Ленин подписал другой декрет Совнаркома о создании на местах «Фонда детского питания», который явился дополнением к предыдущему декрету. Этим декретом предписывалось всем Советам на местах организовать «фонд детского питания», а для создания школьных столовых и питательных пунктов, обеспечивающих школьников горячими завтраками, предоставлялось в распоряжение Наркомздрава 50 миллионов рублей.
В дополнение декретов от 14 и 23 сентября 1918 года Совет Народных Комиссаров 6 ноября 1918 года под председательством В. И. Ленина вынес постановление, которое способствовало созданию материальной базы для обеспечения добавочным питанием детей в городах и сельской местности. В этом постановлении точно указывались размеры взносов, которые в обязательном порядке должны были поступать в фонд детского питания от отдельных лиц и предприятий.
Для спасения многих тысяч детей от голода Совет Народных Комиссаров 4 февраля 1919 года в декрете

Из голодающих районов страны (на протяжении 1919— 1922 гг.) были эвакуированы десятки тысяч детей в Туркестан, Узбекистан, на Украину, в Сибирь и т. д. Так, только за один 1921 год при помощи десятков санитарных поездов и пароходов было перевезено свыше 55 тысяч детей.
В целях лучшей постановки дела эвакуации детей из голодных районов страны В. И. Ленин 12 мая 1919 года подписал специальное распоряжение, в котором говорилось:

«В настоящее время началась перевозка детей из северных губерний на юг для размещения на лето в детских колониях. …Так как число санпоездов будет предоставляться в ограниченном количестве,— необходимо принять меры к наиболее рациональному использованию санпоездов. Поэтому настоятельно прошу принять меры к тому, чтобы санпоезда по разгрузке немедленно возвращались к месту приписки для совершения следующих рейсов, и порожняк следовал без задержки».

Актом великой ответственности перед детьми явился подписанный В. И. Лениным 17 мая 1919 года «Декрет о бесплатном детском питании».
В самый разгар гражданской войны:
когда белофинские войска вторглись в Советскую Россию;
генерал Юденич стал наступать на Питер;
на юге началось наступление Деникина;
когда весь «цивилизованный» мир поднялся против Советской России,
когда в ограбленной и разорённой империалистами стране свирепствовала величайшая разруха,
не было ни угля, ни сырья,
стояли фабрики, царила безработица и голод, –
в этот момент, 17 мая 1919 г. Совнарком издаёт декрет о бесплатном детском питании.
В условиях разрухи и иностранной интервенции, неурожая и голода этим декретом вводилось бесплатное снабжение детей в возрасте до 14 лет всеми продуктами питания.
Для более точного понимания содержания этого Декрета приведём его текст полностью. Обратите внимание на пункт 4 Декрета - Советская власть не делила детей на своих и чужих по классовом принципу. Каждый ребёнок должен был быть накормлен:
" В целях улучшения детского питания и облегчения материального положения трудящихся, в первую очередь, фабрично-заводских рабочих неземледельческих местностей, Совет Народных Комиссаров постановляет:
1. Все предметы питания, выдаваемые местными продовольственными органами детям в возрасте до 14 лет включительно, впредь выдавать бесплатно за счёт государства. Примечание. Постановление это касается предметов питания, выдаваемых детям продовольственными органами как из продовольственных лавок, так и из общественных столовых по карточкам.
2. Действие настоящего постановления распространить на крупнейшие фабрично-заводские центры (города, крупные посёлки и пр.) следующих губерний: Архангельской, Владимирской, Вологодской, Ив.‑Вознесенской, Костромской, Калужской, Московской, Нижегородской, Новгородской, Череповецкой, Олонецкой, Петроградской, Псковской, Тверской, Сев.‑Двинской, Ярославской. Примечание. Народному Комиссариату Продовольствия предоставляется право распространения настоящего постановления на отдельные города и фабрично-заводские центры других губерний.
3. Вменить всем продовольственным органам в обязанность продукты детского питания отпускать в первую очередь.
4. Право на бесплатное питание предоставить всем детям указанного выше возраста безотносительно к категории классового пайка их родителей.
5. Предложить Народному Комиссариату Продовольствия немедленно опубликовать список местностей, входящих
в § 2, а Советским учреждениям этих местностей принять меры к немедленному проведению этого декрета в жизнь.
6. Все кредиты на осуществление детского питания по настоящему декрету отпускаются по Народному Комиссариату Продовольствия.
Председатель Совета Народных Комиссаров В. Ульянов (Ленин).
Вскоре, 12 июня 1919 года, В. И. Ленин подписал постановление Совнаркома о распространении действия декрета «О бесплатном детском питании» на всех детей фабрично-заводских рабочих, не достигших 16-летнего возраста.
В 1920 году В. И. Ленину стало известно, что в распоряжении Азербайджанского совнархоза имеется шесть тысяч пудов паюсной икры, которую местные власти в порядке товарообмена решили вывезти за границу.
В связи с этим Владимир Ильич 29 июня 1920 года направляет в Баку телеграмму с требованием направить эту икру в Москву в распоряжение Наркомпрода «для распределения среди детей и больных пролетариев голодающих центров». Это требование было выполнено.
Вскоре в Москву прибыли из Азербайджана 6 вагонов икры - и В. И. Ленин немедленно отдал распоряжение Наркомпроду о распределении этого ценного продукта среди детей. Дополнительно кооперативу «Коммунист» удалось разыскать и доставить с севера в Москву большие запасы рыбьего жира, которым стали снабжать детские туберкулезные диспансеры, «лесные школы» и другие учреждения, где были сосредоточены слабые, анемичные дети».
Улучшению постановки всего дела снабжения детей и матерей продуктами способствовал и декрет от 8 февраля 1921 года «Об обеспечении продовольствием и предметами широкого потребления лечебных учреждений, учреждений
по охране материнства и детства, школ и детских учреждений». Этим декретом предусматривалось создание
на местах особых фондов для снабжения всем необходимым (и прежде всего продуктами питания) детских учреждений, а также больниц.
Специальным декретом Совнаркома «Об организации питания в сельских школах» от 10 марта 1921 года предусматривалось перераспределение местных продовольственных ресурсов в пользу резкого улучшения сельского школьного питания. Ответственность за улучшение питания в сельских школах возлагалась на местные органы Советской власти, уездные продкомитеты и отделы народного образования.
Два декрета Совнаркома от 24 сентября 1919 года («Об организации общественного детского питания») и от 12 марта 1921 года («О мерах к осуществлению коммунального питания детей»), были направлены на развитие в стране сети детских столовых и других пунктов питания для детей.
Все расходы, связанные с расширением существующих и созданием новых детских столовых, Советское правительство брало на себя.
И это было только началом великой работы во имя детей страны, которую начали большевики в 1917 году.

[Gosha]

Деньги на революцию не пахнут

Представленные В. Большаковым документы охватывают период с 1 апреля по 26-27 июля 1917 г. (по старому стилю). Почему автор выбрал именно этот отрезок времени и в качестве адресата Ильича в основном Я. Ганецкого, он не пояснил. Но этот выбор четко отражает вектор распространенной сегодня в некоторых кругах версии о связях А. Парвуса и В. Ленина через Я. Ганецкого.

По времени (и это очень важно!) подобранные В. Большаковым документы созданы в разных исторических условиях: в период когда Ленин и его соратники ещё находились в эмиграции, но очень желали вернуться домой, на Родину, где произошла революция (см. телеграмму В. Ленина Я. Ганецкому от 1 апреля 1917 г.); в период двоевластия, когда партия вышла из подполья и получила возможность легальной борьбы с властью (см. письмо В. Ленина Я. Ганецкому и К. Радеку от 12 апреля, письмо В. Ленина Я. Ганецкому от 21 апреля, письмо-заявление В. Ленина в юридическую комиссию ЦК РСДРП(б); в период окончания двоевластия после подавления военной силой выступлений трудящихся 3-4 июля и обвинения В. Ленина и большевистской партии в сотрудничестве с кайзеровской Германией (см. статью В. Ленина «Ответ», опубликованная в газете «Рабочий и Солдат» 26 и 27 июля 1917 г. в №№3 и 4).

Мы вкратце обрисовали историческую обстановку того времени, без уяснения, которой, понять мотивы действий Ленина и др. политических деятелей невозможно. После того как Ленин узнал о революции в России все его помыслы были направлены на то, чтобы быстрее добраться до Родины. Как добраться и на какие средства, эти вопросы его волнуют в наибольшей степени. За помощью Ленин обращается в это время ко многим своим соратникам, знакомым, в т.ч. и к Я. Ганецкому. После выхода из подполья В. Ленин предпринимает усилия по налаживанию организационной и агитационно-пропагандистской деятельности партии, для которой также требуются финансовые средства. Оппоненты большевиков (руководство стран Антанты, Временное правительство, кадеты, эсеры и меньшевики), имея огромные финансовые, материальные и административный ресурсы, проигрывают РСДРП(б) мирную политическую борьбу. Народные массы, трудящиеся, идут за большевиками, вот почему основной удар наносится после событий 3-4 июля 1917 г. именно против В. Ленина и РСДРП(б), которых обвиняют в предательстве России и сотрудничестве с кайзеровской Германией. Именно поэтому, Ленин в статье под названием «Ответ» (см. псс В.И. Ленина, Т. 34, С. 21-32) шаг за шагом опровергает обвинения, которые были брошены в адрес партии.

Вернёмся теперь к тезисам г. Большакова, которые, как сказано выше, он сделал на основании чтения представленных в псс документов и проведём их текстологический анализ.

Первый его вывод сводится к следующему: «Ленин публично признавал, что Парвус был врагом России, а Ганецкий был агентом Парвуса». Однако чтение выбранных В. Большаковым ленинских документов показывает, что это суждение, мягко говоря, не соответствует тексту приведенных источников. Во-первых, Ленин называет Парвуса немецким социал-шовинистом, ставит его в один ряд с российским социал-шовинистом Плехановым, но нигде не называет его «врагом России». Вообще, высказаться так («враг России») могли в 1917 г. Керенский, Милюков и К0. Ленин же использовал при анализе общественной ситуации классовый принцип, а потому выражался иначе. Во-вторых, Ленин в статье «Ответ» от 26-27 июля 1917 г. упоминает о «денежных делах» Парвуса с Ганецким, но нигде не называет последнего «агентом Парвуса». Откуда это взял г. Большаков? И что вообще Вадим Большаков имеет ввиду под словом «агент»? Очень двусмысленное слово! У Ленина говорится следующее: «Ганецкий, как торговец, служил у Парвуса или торговал вместе». Т.е. из «Ответа» Ленина следует, что он не знал точно, как коммерчески связаны Парвус с Ганецким. Большаков же уверенно пишет, что Ленин знал о том, что Ганецкий являлся агентом Парвуса. Т.е. первый вывод В. Большакова совершенно не подкрепляется первоисточником.

Второй и третий вывод г. Большакова касается отношений Ленина и Ганецкого. Вот что он пишет:
«2) Ленин тайно просил и брал деньги у Ганецкого, но
3) публично отрицал этот факт. Беспринципность Ленина отсюда вытекает со всей бесспорностью».

Объединим для пользы дела 2-й и 3-й тезисы нашего автора. И отметим следующее. Очень странно подчеркивание Большаковым слова «тайно» во фразе о сношениях между Лениным и Ганецким. Личная переписка для того и существует, что обладает некоторой секретностью. Причем это касается не только отношений между политическими деятелями, но и между простыми гражданами. Или, по Большакову, Ленин должен был каждое свое письмо и телеграмму предварительно публиковать в газете «Правда»? Не знаю как Ленин, но его адресаты вряд ли бы с таким предложением согласились. Но вот последний (3-й) тезис г. Большакова имеет право на существование и требует некоторого разъяснения.

Итак, Ленин в статье под названием «Ответ» (26-27 июля) пишет: «Прокурор играет на том, что Парвус связан с Ганецким, а Ганецкий связан с Лениным! Но это прямо мошеннический прием, ибо все знают, что у Ганецкого были денежные дела с Парвусом, а у нас с Ганецким никаких». Приведя этот отрывок, а перед ним переписку Ленина и Ганецкого, в которой речь дет о деньгах, г. Большаков уличает Ленина в «беспринципности». Для себя ли брал деньги Ленин, или для революции, этот вопрос г. Большаков адресует читателям и рекомендует решать его самостоятельно «последователям Ленина».

Но что хорошо в идеологической борьбе (а нам представляется, что именно с такой целью задуман пост г. Большакова) недостаточно для науки. Последняя требует максимально правильно интерпретировать исторический текст. Что касается конкретно приведённого текста, то его смысл можно объяснить иначе, нежели это сделал г. Большаков. Но для того, чтобы понять суть данной фразы надо читать весь текст статьи целиком, а не отдельно взятый отрывок из него. По нашему мнению, в этой фразе Ленин имел ввиду, что у него с Ганецким не было никаких личных (не путать с партийными!) денежных дел. Возникает вопрос. Мог ли Ганецкий субсидировать Ленина и большевиков из сумм, которые у него имелись в результате личных связей с Парвусом? Теоретически, конечно, мог, но здесь уместен ещё один вопрос, а причем тут Ленин? Почему автор (Большаков) намекает на то, что Ленину всё было известно с самого начала и он не брезговал пользоваться «грязными» деньгами Парвуса? На чем основан такой подход? Мы можем констатировать, что г. Большаков, который рекомендует всем читать полное собрание сочинений Ленина, сам его изучал крайне избирательно. Если бы он читал внимательно опубликованные, хотя бы в 49 томе письма и телеграммы Владимира Ильича, то он бы убедился в том, что будущему вождю были совсем не безразличны моральные принципы. Например, после того как Ленин узнал о революции в России, он в буквальном смысле метался как лев в клетке с одной мыслью: «Как попасть в Россию»? Нам известно о нескольких его планах, в т. ч. о таком варианте как перелёт в Россию на аэроплане. Но обдумывая и обсуждая со своими соратниками план приезда на Родину он отказался от помощи А. Парвуса в этом вопросе. В письме от 30 марта 1917 г., в котором он обсуждает с Я. Ганецким вопрос о способе возвращения в Россию, он писал: «Дорогой товарищ! От всей души благодарю за хлопоты и помощь. Пользоваться услугами людей, имеющих касательство к издателю «Колокола», я, конечно, не могу». Т.е. для Ленина сотрудничество с А. Парвусом и его соратниками неприемлемо, о чем он заявляет твердо.

В тоже время, находясь в эмиграции длительное время, Ленин, также как и другие лидеры политических партий России, имел широкие связи со всем европейским социалистическим движением. Не раз Ленин занимал в долг у европейских социалистов средства, необходимые для ведения партийной работы, но всегда считал обязанным их возвратить. Умозрительно, при желании, всегда можно связать Ленина таким образом с самыми одиозными фигурами и политическими движениями Европы. Однако для Ленина эти вопросы всегда являлись принципиальными. О каких же 2000 руб. идёт речь в переписке Ленина с Ганецким, которую нам представил г. Большаков? Проведя исследование с Ярославом Козловым, мы пришли к выводу, что это могли быть деньги, доставшиеся Н.К. Крупской от её матери. Хотя есть и другая версия, что это деньги, полученные В. Лениным и его соратниками от Стокгольмского эмигрантского комитета. Первоисточники указывают именно на эти источники, т.н. деньги Парвуса-Ганецкого здесь не при чем.

В заключении ещё раз пройдёмся по главному тезису г. Большакова, обвинившего Ленина в «беспринципности». Сделал это автор поста безапелляционно, на основании всего лишь одной фразы. Хотя для таких категорических оценок следовало бы более всесторонне изучить проблему. Поскольку умозаключение Вадима Большакова не ново, являясь одним из самых любимых антисоветчиками ярлыков в отношении Ленина, напомним ему некоторые факты.

Обвинение В. Ленина и большевиков в использовании «немецких денег» значительно ударило по репутации партии. Имеющиеся на сегодня документы свидетельствуют, что и лично для Ленина это был большой удар. Тем не менее, он не отстраняется от проблемы, энергично реагируя на все обвинения. И как нам представляется, это не просто обыкновенный защитный приём, а целеустремлённые и осмысленные действия. Беспринципный человек, вряд ли, был бы таким настойчивым и твёрдым в стремлении разоблачить клевету в отношении партии большевиков, в т. ч. обвинение в работе на кайзеровскую Германию. К примеру, в письме из Гельсингфорса товарищам в Заграничное бюро ЦК РСДРП(б) в Стокгольм, написанное в конце августа 1917 г., Ленин пишет:

«(2) Столь же необходимо, чтобы Ганецкий документально опроверг клеветников, издав поскорее финансовый отчет своей торговли и своих «дел» с Суменсон (что сие за особа? Первый раз услыхал!) и с Козловским (желательно, чтобы отчет был проверен и засвидетельствован подписью шведского нотариуса или шведских, нескольких, социалистов, членов парламента). Также необходимо напечатать текст телеграмм (в русских газетах, в «Русской воле», в «Без лишних слов» и др. уже было, но, должно быть, не полностью) и разобрать, разъяснить каждую.

Против этой гнусной дрейфуйсиады, против этого клеветничества надо бороться выпуском брошюры и поскорее, не жалея труда, хлопот, денег, дабы заклеймить клеветников и по возможности помочь арестованным по этому гнусному клеветническому обвинению».

Итак, Ленин не просит, а буквально требует от своих товарищей документального опровержения клеветы, предоставления русской периодической печати открыто (не тайно!) всей информации по данному вопросу, не жалея на это ни денег, ни времени, ни труда. Повторяю, писем Ленина с таким содержанием много. Отсюда ясно, что Ленин был заинтересован в прозрачном и объективном расследовании, чего нельзя ждать от человека, которому, как твердят современные «лениноеды», было безразлично откуда ему поступают денежные средства.

По требованию В. Ленина ЦК РСДРП(б) не раз проводил собственное внутреннее расследование в отношении «дела» Парвуса-Ганецкого-Козловского. ЦК РСДРП(б) в связи с развернувшейся кампанией в печати по обвинению Ганецкого и Козловского в сотрудничестве с Парвусом и германским правительством, восемь раз рассматривал персонально дело Ганецкого и Козловского. Этим же занималось Заграничное бюро ЦК. В итоге, 8 августа 1917 г. постановлением ЦК Ганецкий был освобождён от обязанностей члена Заграничного бюро до выяснения обстоятельств. Напряжённая политическая обстановка не дала закончить это дело вовремя, к которому вернулись уже после Октябрьской революции. Авторитетной комиссией и Ганецкий, и Козловский тогда были оправданы.

Чтобы закончить данную тему мы обратимся ещё к одному историческому эпизоду. Речь идет о поведении В. Ленина как лидера большевистской партии после июльских событий. Накануне, а именно 27 июня Владимир Ильич в сопровождении сестры Марии уехал из Петрограда на дачу к В.Д. Бонч-Бруевичу в деревню Нейвола в Финляндии, чтобы поправить здоровье и неожиданно для себя из газет узнал о развернувшихся в столице в начале июля событиях. Примерно к середине дня 4 июля он добрался до особняка Кшесинской. Окружившие штаб-квартиру десятки тысяч кронштадтских моряков потребовали Ленина. Он вначале отказывался выступить перед ними, выражая тем самым несогласие с вооруженной демонстрацией, но затем уступил соратникам, вышел на балкон и произнёс перед ними формальную речь. Перед выходом на балкон, он «сердито проворчал, обращаясь к некоторым членам «Военки»: «Бить вас всех надо!».

Как пишет историк А. Рабинович, Ленин с середины июня делал все возможное для того, чтобы предотвратить не своевременное выступление, но оно всё же состоялось. Против большевиков, несмотря на его абсурдность, было выдвинуто обвинение в попытке организации вооруженного переворота, началось следствие. И в этой ситуации, грозящей лидерам партии чем угодно, Ленин, лично не причастный к этим событиям, четко заявляет о том, что берёт на себя «полную и безусловную ответственность» за все шаги и меры ЦК и всей партии в событиях 3-4 июля. Хотя, повторяем, лично он, был далеко (в буквальном смысле слова!) от этих событий. Однако партия была объявлена вне закона, многие его соратники были арестованы и в этой ситуации Ленин взял на себя мужество отвечать за действия всей партии. Это ли не принципиальная позиция?!

Сегодня, когда многое известно о связях Парвуса с немецкой разведкой, и одновременно о его связях с некоторыми деятелями социалистического движения в Европе, многие интеллигентствующие особы уверовали в тезис о «немецких деньгах» Октябрьской революции, в «беспринципность Ленина» (кстати, тот факт, что связывают Парвуса только с российским Октябрем, а не с Февралем, только с большевиками, а не с другими социалистами России, уже говорит об ангажированности проблемы). Им невдомек, что то, что мы знаем сегодня постфактум (связь Парвуса с германской разведкой), Ленин мог тогда и не знать. Кроме того, наличие денег у Парвуса ещё ничего не говорит о том, что Ленин брал эти деньги (документов не обнаружено!). Хотя, конечно, лениноеды, которым всё заранее известно о беспринципности Ленина, будут говорить иначе. Но научное историческое исследование требует объективности и учёта всех возможных вариантов действий исторических личностей, каждое, из которых, должно быть обосновано документально.

[Gosha]

Пиво с Троцким

9 апреля 1917 года, получив возможность после Февральской революции вернуться в Россию, часть эмигрантов во главе с Лениным выехали туда из Цюриха.

Всего месяц назад, выступая перед швейцарской молодёжью, Ленин сожалел: мол, старики, возможно, не доживут до битв грядущей революции. И вот революция свершилась, но не такая, о которой мечтал будущий «вождь мирового пролетариата». Ленин рвётся в Россию и находит единственно возможный путь туда — из Швейцарии через воюющую с Россией Германию, нейтральную Швецию до Финляндии, всё еще входившей в состав бывшей Российской империи. Понимая всю двусмысленность поездки через территорию враждебной страны, Ильич всячески подчёркивал её экстерриториальность. По его настоянию в коридоре вагона мелом была проведена черта, отделявшая немцев от эмигрантов-большевиков.
Уже в пути Ленин установил жёсткую диктатуру и взял под свой контроль пока ещё не почту, телефон и телеграф, а единственный доступный большевикам туалет (второй находился в «германской части» вагона). Некурящий и не любивший табачного дыма, он выпустил талоны для посещения туалета, причем двух видов: для курильщиков и для тех, кому необходимо было справить естественную нужду. Вполне возможно, что именно тогда соратники Ильича с грустью вспомнили о спокойной и комфортной жизни в эмиграции и задумались о том, что их ждёт в России.
Немало большевиков и социалистов в России обладали профессией, название которой, если вдуматься, звучит достаточно абсурдно — профессиональный революционер.
В начале ХХ века многие революционеры, профессионально зарабатывающие на жизнь рассуждениями о революции, оказались в эмиграции. Ленин в общей сложности пробыл в ней около полутора десятков лет. Долгие годы борец за освобождение пролетариата жил в буржуазном окружении и отнюдь не отличался пролетарским аскетизмом. Он не роскошествовал, но и не испытывал нужды и лишений, жил в достатке и комфорте. Помимо немногочисленных гонораров за статьи и переводы, Ленин как редактор партийных газет получал жалование в размере 50-70 руб. в месяц, правда, получал он его нерегулярно и иногда отдавал на нужды партии. Существенным подспорьем в обеспечении достойной жизни в эмиграции для него была рента от семейного имущества. Мария Александровна Ульянова несколько раз в год высылала Ленину по 300–500 руб. (средняя зарплата рабочего при Николае II была чуть больше 35 руб.). Вот отрывок из письма 25-летнего Владимира Ульянова матери: «К величайшему моему ужасу вижу, что с финансами опять у меня “затруднения”: “соблазн” на покупку книг и т.п. так велик, что деньги уходят чёрт их знает куда. Приходится опять обратиться за “вспомоществованием”: если можно, пришли мне рублей 50-100».
Во время революции 1905-1907 годов партийная касса стала пополняться средствами от экспроприаций, проведённых в Российской империи. И, естественно, часть этих средств шла на содержание эмигрантов-социалистов. Внесли свою лепту и меценаты, жертвовавшие немалые суммы на революцию. Как у всяких порядочных буржуа, в Париже у Ульяновых была приходящая домработница. В Кракове у них была постоянная служанка, так как тёща Ленина Елизавета Васильевна из-за преклонного возраста не могла заниматься хозяйством.
Ильич часто разъезжал по Европе в компании родственников. Так, он около полутора месяцев вместе с женой, сестрой и тёщей жил в пансионате под Парижем. Но особенно он любил Швейцарию. За время своей швейцарской эмиграции Ленин несколько раз менял место жительства. Только в Цюрихе он находился дважды — в 1900-х и в 1916-1917 годах.

«Швейцария особенно хороша культурностью и чрезвычайными удобствами жизни, — писал он. — Здесь менее нервная, менее бестолковая жизнь. Из всех мест скитаний я выбрал бы Лондон или Женеву».

Впрочем, Ильич вполне комфортно чувствовал себя во всех «местах скитаний». Он наслаждался красотами Италии (дважды гостил у Горького на Капри), «баловался пивком» в Швейцарии с Львом Троцким, любил совершать велопрогулки во Франции. Однажды рассекающего по Парижу на велосипеде Ильича сбила машина, за рулём которой находился местный аристократ. Ленин подал в суд на водителя, выиграл иск и получил материальную компенсацию 115 франков и новый велосипед. О чём с гордостью сообщал родным:

«Погода стоит такая хорошая, что я собираюсь взяться снова за велосипед, благо процесс я выиграл и скоро должен получить деньги с хозяина автомобиля».

В начале ХХ века европейцы с удивлением смотрели на «понаехавших» из России, внешне напоминающих благополучных буржуа, но почему-то нигде не работающих. Ближайший соратник и будущий сожитель Ленина по шалашу в Разливе Григорий Зиновьев жил в эмиграции в основном на средства, полученные от написания статей и переводов иностранной корреспонденции для партийной печати. Помимо этого, он обучался на химическом и юридическом факультетах Бернского университета, за что получил у своих товарищей кличку «бернский студентик». Денег не хватало, и Зиновьев стал предлагать свои статьи небольшевистским изданиям, где их, как правило, не принимали. Тем более удивительно, что в 1915 и 1916 годах Зиновьев вместе с женой и сыном на всё лето переезжал на отдых из Берна в горную деревушку. Мало того, бедствующий «студентик» приглашал перебраться к нему Ленина и Надежду Крупскую, даже предлагал им денег.
Будущий нарком просвещения Анатолий Луначарский учился в Цюрихском университете. Эмигрантом он много путешествовал по Западной Европе. На жизнь зарабатывал обзорами событий в мире литературы и искусства для русских газет. Как военный корреспондент во Франции публиковал статьи в газетах «Киевская мысль» и «День».
Справедливости ради надо сказать, что хорошо устроиться в Европе удавалось не всем эмигрантам из России. Например, будущий нарком труда Александр Шляпников работал токарем на европейских заводах. А один из его коллег по революционному делу, по рассказам, и вовсе пошёл работать факельщиком на похоронных процессиях.

[Gosha]

Горки Рейнбот-Морозовой

Обращаясь к прошлому в поисках опоры в развитии духовности и культуры общества, более пристально вглядываясь в страницы отечественной истории рубежа XIX – начала XX веков, мы невольно обращаем внимание на неординарную личность хозяйки усадьбы «Горки».

Незаурядные способности и характер хозяйки усадьбы сказались в элементах горкинского парка, в спроектированных по заказанному образцу ферме, оранжерее и других хозяйственных комплексах, в ее интересе к последним техническим новинкам, будь то загородный телефон или электроосвещение, устроенные в Горках. Все это, вместе взятое, заставило нас с любопытством взглянуть на женщину, сумевшую столь замечательным образом организовать жизнь своего подмосковного имения.
Зинаида Григорьевна Морозова родилась в 1867 г. в Орехово-Зуево в семье купца II гильдии Григория Ефимовича Зимина. Ее отец – почетный гражданин Г.Е. Зимин – был одним из директоров товарищества «Зуевской мануфактуры И.Н. Зимина», а дядя, Сергей Иванович Зимин, член этого же товарищества, был основателем частной оперы в Москве.
В святцах и метрике Зинаида Григорьевна звалась «Зиновией», «Зинаидой» нареклась самовольно на светский манер. Получив домашнее воспитание, она восполняла пробелы в своих знаниях сведениями, полученными из книг, увлекалась музыкой, театром.
Совсем юной девушкой она вышла замуж за Сергея Викуловича Морозова. Но этот брак не был долгим. Независимый характер Зинаиды Григорьевны, готовность пренебречь условностями и показными правилами купеческой морали настолько увлекли 25-летнего Савву Тимофеевича Морозова, что ради нее он преступил каноны религии, благочестие старообрядцев и предложил ей стать его женой. Обе семьи были старообрядческими, и сам развод и женитьба на разведенной были восприняты ими и купечеством как немалый позор. Мать мужа, Мария Федоровна Морозова, до конца так и не смирилась с нелюбимой снохой. Недовольны вторым браком были и родственники Зинаиды Григорьевны. «Мне бы, дочка, легче в гробу тебя видеть, чем такой позор терпеть»,– заявил отец Зинаиды Григорьевны.
Второй раз З.Г. Морозова вышла замуж в возрасте 21 года (1888). Женитьба С.Т. Морозова на своей разведенной родственнице «прославила» его на всю Россию. Широко была распространена легенда о том, что он женился на бывшей работнице Никольской мануфактуры, где она якобы была присучальшицей (работница на прядильной машине, задача которой состоит в том, чтобы следить, как бы не порвалась нить, и в случае разрыва нити пряжи соединить).
Зинаида Григорьевна, благодаря решению Саввы Тимофеевича жить отдельно от родителей, не одобрявших их брака, быстро освоилась со своим новым положением. «Преподаватели разных наук, учителя иностранных языков, воспитательницы, портнихи и парикмахеры немедленно окружили» ее и «чрезвычайно быстро, благодаря ее природным способностям, превратили ее в великосветскую даму». (Ю.А. Бахрушин. Воспоминания. М., 1994, с. 271). Она со всей страстью своей натуры отдалась устройству семейного очага, завела новые знакомства, каждое из которых считала важным событием своей светской жизни.
По возвращению из Англии С.Т. Морозов приобрел довольно скромный дом на Большой Никитской, однако, такой уклад жизни не мог устроить его супругу. Зинаида Григорьевна отвергла непритязательность в быту, характерную для Саввы. В начале 90-х годов XIX века он купил на тихой аристократической Спиридоновке барский особняк с садом. Купчая была оформлена на имя жены (ранее усадьба принадлежала Н.Т. Аксакову, брату писателя С.Т. Аксакова). Савва Тимофеевич пригласил близко знакомого ему архитектора Ф.О. Шехтеля для строительства нового особняка. Дом на Спиридоновке был одной из первых крупных самостоятельных работ зодчего. Открытие этого московского «чуда» было обставлено помпезно. «На этот вечер собралось все именитое купечество,– вспоминал князь Щербатов. – Хозяйка, Зинаида Григорьевна Морозова,.. женщина большого ума,.. принимала гостей с поистине королевским величием. Тут я впервые услышал Шаляпина и Врубеля, исполнившего в готическом холле отличную скульптуру из темного дуба и большое витро, изображавшее Фауста с Маргаритой в саду» (А.Н. Боханов. Савва Морозов.– Вопросы истории, № 4, с. 75).
С Федором Ивановичем Шаляпиным З.Г. Морозову познакомил Савва Иванович Мамонтов. Между знаменитым певцом и З.Г. Морозовой, не раз устраивавшей благотворительные вечера в своем доме на Спиридоновке, установились «прекрасные простые отношения», и он ценил ее как прекрасную собеседницу, пел для нее русские народные песни.
Воспитанная в купеческой среде и считавшая предпринимательскую деятельность мужа основой процветания своей семьи, З.Г. Морозова старалась постоянно находиться в курсе всех фабричных событий. Выдвижение Саввы Тимофеевича в число хозяев крупнейших в России текстильных фирм, она воспринимала с гордостью, мечтая о дальнейшем расширении его дела. Полагая, что деловой репутации мужа благотворительная деятельность принесет немалую пользу, она активно занималась помощью голодающим, а также артистам, художникам, журналистам.
Особенно расширился круг светских знакомств З.Г. Морозовой в 1896 г. после Нижегородской Всероссийской выставки, задуманной ее организаторами как всеимперское торжество. Именно там С.Т. Морозов в качестве председателя Нижегородского ярмарочного комитета торжественно приветствовал государя Николая Александровича от лица российского купечества, а Зинаида Григорьевна обращала на себя внимание замысловатостью бальных туалетов на светских приемах. На одном из них случился казус: шлейф у жены мануфактур-советника Морозова оказался длиннее, чем у императрицы Александры Федоровны, что являлось серьезным нарушением этикета. Действительно, суетное тщеславие Зинаиды Григорьевны порой не знало границ. Умная, но чрезвычайно претенциозная женщина, она стремилась удовлетворить свое честолюбие путем, наиболее понятным купеческому миру: немыслимые туалеты, модные и самые дорогие курорты, фешенебельные отели западноевропейских столиц, собственный выезд, ложа в театре...
Савва Тимофеевич хотя и иронизировал над тщеславием супруги, вначале с легким сердцем прощал ей этот недостаток. Он ценил ее решительность, прямоту, трезвый ум, хозяйственное упорство и врожденный вкус. Игра в светскость продолжалась довольно долго и требовала не только усилий, но и больших расходов. Морозовы купили у обедневшего помещика Голохвастова имение Покровское-Рубцово, дачу во Владимирской губернии.
Салон Морозовой был широко известен в Москве. В особняке на Спиридоновке Зинаида Григорьевна принимала как аристократов, так и творческую интеллигенцию, художников, артистов, писателей, удивляя их богатством своего дома, демонстрируя им прекрасные цветы из своей оранжереи, редкостной красоты экземпляры своей коллекции фарфора.

«В гостиной хозяйки висела васнецовская «Птица Гамаюн», превосходные вышивки Поленовой-Якунчиковой, и все было, как в лучших домах»,– писал А.М. Горький, часто посещавший хозяина дома. Роль элегантной дамы и покровительницы искусств, которую взяла на себя Морозова, раздражала «пролетарского писателя», и он с иронией замечал: «В спальне у хозяйки устрашающее количество севрского фарфора, фарфором украшена широкая кровать, из фарфора рамы зеркал, фарфоровые вазы и фигурки на туалетном столике и по стенам, на кронштейнах. Это немного напоминало магазин посуды».

Не всегда полагаясь на свой вкус, З.Г. Морозова часто обращалась за помощью в устройстве интерьеров своего дома к известным художникам и архитекторам. Супруга великого князя Сергея Александровича Елизавета Федоровна, известная не только как покровительница богоугодных заведений, но и большая ценительница искусств, любила запросто бывать у Зинаиды Григорьевны. Хозяйке лестно было чувствовать себя равной представителям московской знати. В то же время ее радушие и гостеприимство привлекали в дом самых различных людей. Здесь можно было встретить К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко, В.И. Качалова, Ф.И. Шаляпина, сына Л.Н. Толстого Сергея Львовича, А.П. Чехова и О.Н. Книппер, профессоров Московского университета Д.И. Прянишникова и В.О. Ключевского, художников И.И. Левитана, А.Н. Бенуа, министра финансов Витте, известного адвоката В.А. Маклакова.
В конце тридцатых годов, на закате жизни, З.Г. Морозова по просьбе племянника Ф.О. Шехтеля С.А. Попова стала писать воспоминания. До настоящего времени они не были известны, так как хранились у дочери С.А. Попова – Татьяны Сергеевны Бернштейн-Поповой, которая передала их в Центральный государственный театральный музей. Судя по дошедшим до нас записям, воспоминания З.Г. Морозова писала в трудное для нее время: не было бумаги, чернил; писала о том, что сохранила память. Воспоминания не были завершены, но даже то, что дошло до нас, рисует женщину самобытную, оригинально мыслящую, свободолюбивую, патриотку своей Родины, которая была «счастлива в жизни своими друзьями», щедро даря им тепло своей души.
Автор книги «Москва купеческая» П.А. Бурышкин в своих мемуарах пишет о З.Г. Морозовой следующее: «Я ее помню уже не молодой, но еще очень интересной женщиной, весьма авторитетной и скорее надменной. Она была своего рода русским самородком»... (П.А. Бурышкин. Москва купеческая. М., 1991, с. 126).
Если в начале С.Т. Морозову нравился ореол, который окружал его супругу в Москве, то чем дальше, тем больше чувствовалось охлаждение, которое временами переходило в отчуждение. Властный характер Зинаиды Григорьевны, когда-то восхитивший Савву Тимофеевича именно этими свойствами, стал тяготить его. Зинаида Григорьевна со свойственной ей прямотой и резкостью возражала против увлечения мужа революционными идеями, осуждая его за значительные финансовые расходы на поддержку социал-демократии. Не секретом для нее было и то, что муж, постоянно мучившийся противоречиями мировоззренческого характера, был слишком привязан к М.Ф. Андреевой, которая внесла свою лепту в разлад между супругами. В свое время широко был известен факт, что, желая материально обеспечить Андрееву, С.Т. Морозов застраховал свою жизнь на сто тысяч рублей, а страховой полис на представителя передал Андреевой.
Зинаида Григорьевна делала все с ее точки зрения возможное, чтобы сберечь семью и отца своим детям. Так, кандидат исторических наук А.Н. Боханов считает, что она способствовала изоляции С.Т. Морозова, следила за тем, чтобы к нему никто не приходил, изымала поступавшую на его имя корреспонденцию. (А.Н. Боханов. Савва Морозов. – Вопросы истории, 1989, № 4, с. 80).
Действительно, Савва Тимофеевич стал избегать людей, много времени проводил в полном уединении, не желал никого видеть. По Москве поползли слухи о сумашествии Саввы. По настоянию Зинаиды Григорьевны и матери С.Т. Морозова был созван консилиум известных медиков: невропатолог Г.И. Россолимо, врачи Ф.А. Гриневский и И.И. Селивановский, – которые констатировали 15 апреля 1905 года, что у мануфактур-советника Морозова наблюдалось «тяжелое общее нервное расстройство, выражавшееся то в чрезмерном возбуждении, то наоборот».
По инициативе З.Г. Морозовой она и Савва Тимофеевич уехали за границу. Сначала в Берлин, а затем на юг Франции, в Канны. Их сопровождал врач И.И. Селивановский. Однако изменить судьбу Зинаида Григорьевна была бессильна. В мае 1905 года Морозов покончил с собой в Каннах. Всю свою жизнь Зинаида Григорьевна не могла простить себе, что в этот день оставила мужа одного, поехав в банк за деньгами.
Портрет Зинаиды Григорьевны был бы неполным без упоминания о ее детях. У нее с Саввой Тимофеевичем было их четверо: Тимофей (1888–1919), Мария (1890–1933), Елена (1895– ), и Савва (1903–1964). Дата смерти Елены неизвестна. Она вышла замуж за сына крупного финансового дельца Ч. Стукена и вместе с ним эмигрировала в Финляндию в начале 20-х годов. Всем своим детям Зинаида Григорьевна стремилась дать хорошее образование, приглашая в качестве наставников известных музыкантов и художников. Будучи человеком дальновидным, она хотела видеть своих детей не только материально обеспеченными, но и продолжателями традиций русского предпринимательства.
Жизнь шла своим чередом. После смерти Саввы Тимофеевича, с которым Зинаида Григорьевна прожила 19 лет, она получила по его духовному завещанию основную часть наследства. К ней перешли недвижимость и ценные бумаги, она стала владелицей заводов и рудников на Урале, помещицей Владимирской и Московской губерний. Будучи хозяйкой огромного состояния, З.Г. Морозова, тем не менее, вела тщательный учет всех своих расходов, будь то покупка автомобиля, или получение молока на ферме, ей же принадлежащей.
Богатую вдову пытались вовлечь в политику. Князь Долгорукий предлагал З.Г. Морозовой вступить в партию кадетов. Она поблагодарила за оказанную ей честь, но твердо заявила, что «ни в какую партию не пойдет.., когда будут просить на дела партии, будет трудно отвечать, что денег нет».
В своих записках, о которых мы уже упоминали, она писала:

«...Я совсем не симпатизирую кадетам. По-моему, это какая-то бесполезная партия, в которой играет роль честолюбие, понятия кадетов о России весьма односторонне. Меня никакая партия не привязывала к себе, и я ко всем партиям относилась с интересом, но, будучи человеком свободомыслящим, я не увлекалась никакой партией, в каждой партии были рамки» (ЦГГМ, Ф. 216, ед.хр. 515, л. 7–8).

А предпринимательская деятельность полного удовлетворения, однако, Зинаиде Григорьевне не приносила. В 1907 году она сделала еще одну попытку уйти от одиночества, вступив в брак с давним знакомым семьи Морозовых, генералом А.А. Рейнботом. Общество увидело в этом поступке желание честолюбивой вдовы-миллионерши подняться еще на одну ступеньку социальной лестницы. В «Воспоминаниях» Ю.А. Бахрушина мы читаем: «Это превращение мало отразилось на судьбе Зинаиды Григорьевны в среде московского большого света. Будучи вдовой, она мало появлялась в обществе, а теперь, благодаря своему замужеству, отстав от своих и не пристав к чужим, почти окончательно порвала с московским купечеством, и ее можно было лишь увидать на театральных премьерах». (Ю.А. Бахрушин. Воспоминания. М., 1994, с. 271).
Создав новую семью, Зинаида Григорьевна приобрела имение Горки Подольского уезда. Усадьбу Покровское-Рубцово, где она покровительственно принимала в качестве постоянных гостей Левитана, Чехова, Поленова, Серова, куда к ней по делам Художественного театра, одним из финансовых создателей которого был С.Т. Морозов, приезжали Станиславский и Немирович-Данченко, она передала старшему сыну Тимофею Саввичу. Сама вместе с новым мужем снимала Стахеевский особняк на Яузском бульваре в Москве.
В «Горках» был перестроен и заново обставлен главный дом. Реконструкцию старинной подмосковной был приглашен осуществить знаменитый академик архитектуры Ф.О. Шехтель, с которым Зинаида Григорьевна была очень дружна. Хлопоты по устройству нового дома заполнили все ее время. Верная себе, она организует хозяйство имения в соответствии с последними достижениями своего времени. Так например, подача кормов, воды на животноводческой ферме, где выращивался породистый скот, была полностью электрифицирована. Приносили немалый доход оранжерея и сад. По сути дела, хозяйственный комплекс усадьбы «Горки», созданный по замыслу Зинаиды Григорьевны, был прообразом крупнокапиталистической сельскохозяйственной фермы начала XX века.
Скандальная отставка А.А. Рейнбота, обвиненного в казнокрадстве, больно ударила по самолюбию Зинаиды Григорьевны. Отсутствие моральных принципов в дальнейшем дало себя знать и в частной жизни и привело в конце концов к разрыву семейных уз. В 1916 году Зинаида Григорьевна решительно предложила Рейнботу покинуть дом.
Революцию З.Г. Морозова восприняла спокойно. Человек глубоко религиозный, она философски относилась к свершившемуся. Несмотря на то, что у нее было немало возможностей уехать из России, она никогда не помышляла об этом.
Весной 1918 года ей удалось получить в комиссариате имуществ Республики удостоверение комиссии по охране памятников и художественных сокровищ, которое удостоверяло, что принадлежащий гражданке З.Г. Резвой в имении «Горки»... дом с художественно-исторической обстановкой в нем, как национальное достояние, находится под охраной комиссии. (Фондохранилище ГИЗ «Горки Ленинские», НВ–225, л. 9).

В горкинском саду было около 500 яблонь, 300 вишен. В ягодниках насчитывалось более 150 кустов черной смородины, свыше 60 кустов красной смородины, 24 грядки малины, 26 клубники, рос и крыжовник. Огород занимал площать около 3,5 десятин. В 1918 году было посажено около 5 тысяч корней помидор, 0,5 десятины была занята луком, морковью, огурцами, цветной капустой, почти десятина была засажена капустой. В хозяйстве имелось 300 парниковых рам. В оранжерее росли цикламены, хризантемы, гелиотропы, гортензии, орхидеи, розы, оралии, сирень в кадках.

Потеряв все, Зинаида Григорьевна с удивительным достоинством продолжала воспитывать детей, а затем и внука. До 1924 года она жила в Москве в Староконюшенном переулке, затем переехала в Ильинское, недалеко от Москвы. Жила за счет продажи оставшихся в ее распоряжении вещей. Только в 1930 году ей по ходатайству коллектива МХАТ была назначена небольшая пенсия.
Знавшие ее ценили свойственное ей чувство юмора, эрудицию, независимость в суждениях. Трогательная дружба многие годы связывала ее с Ольгой Леонардовной Книппер-Чеховой, семьей московского врача Збарского. Близким другом семьи Морозовых был секретарь ВЦИК А. Енукидзе.
Умерла З.Г. Морозова в 1947 г. в Ильинском, где и была похоронена. Позднее прах ее был перезахоронен на старообрядческом Рогожском кладбище в семейном склепе Морозовых.
❖ ❖ ❖
1. Место резиденции советского вождя — В.И. Ленина было выбрано не случайно. Усадьба Горки имела телефонную связь с Москвой, что по тем временам было большой редкостью.
2. Так же в усадьбе было электричество. Генератор привезённый Зинаидой Григорьевной Морозовой, послужил посредником между Лениным и его известной лампочкой Ильича. "Лампочка Ильича" отличный PR ход, пообещав электричество в каждый дом Ильич в качестве первого шага провёл электричество от своего генератора в соседнюю деревню Горки. А в самой усадьбе электрический свет был даже в коровнике.
3. Отличительной чертой усадьбы было и наличие водонапорной башни, с помощью которой подавалась вода в смесители ванной и раковины, а так же в унитазы . Они не обладали какими-то в понятиях современного мира изысками в виде золота. Самым дорогим металлом в сантехнике был разве что смеситель из бронзы.
4. Все эти удобства были установлены ещё при Морозовой, она получила свой статус дворянства благодаря третьему мужу градоначальнику Москвы Анатолия Анатольевича Рейнбот, а богатства ей достались от второго брака с известным меценатом Саввой Морозовым. Благодаря ей усадьба стала достаточно прогрессивной в плане технологий и реконструирована с участием знаменитых архитекторов Ф. Кольбе и Ф. Шехтеля.
5. По традиции в хозяйском доме не долно было быть кухни, а еду должны были носить из соседнего флигеля. Поэтому что бы еда не остывала и в неё ничего не попало, блюда накрывали "колпаками". Хозяйка дома сделала подземный ход между кухней и домом, и еда ставилась на стол не появляясь на улице, а ещё это отличный способ сбежать из усадьбы. Подземный ход между усадьбой и кухней был единственный в России, а может даже и в мире.
6. Не смотря на революционный бардак, повсеместные разграбления и порчу, усадьбу Горки Владимиру Ильичу удалось сохранить в том виде, в котором ей владела Морозова.
7. Ещё от старой имперской власти Вождю достался водитель Николая II. Дело в том что хороших водителей было мало, а ещё что бы поставить (создать конструкцию) приобретённый Роллс-Ройс на гусеницы. Так и стал возивший последнего императора шофёр, водителем В.И.Ленина.
8. Именно после этих Горок, появились и Горки с цифрами в названии на Рублёво-Успенском шоссе, там тоже были резиденции.
9. Поваром у Ленина, а далее и у Сталина был Спиридон Путин, это дедушка президента РФ Владимира Путина, его как хорошего повара из Санкт-Петербурга пригласили в Горки к Ленину.

[Gosha]

Ленинка и ЮЧЗ

Приёмниками на длинных и коротких волнах, типа миниатюрной «Москвы», владели единицы, и волны эти контролировали «органы». О телевидении рассказывал писатель-фантаст Казанцев в своих скучных романах. Что касается интернета, который «в наши дни вошёл, как водопровод, сработанный ещё рабами Рима», то по поводу кибернетики всезнающая БСЭ отозвалась, как о «буржуазной лженауке». Поэтому дети утоляли свою любознательность, вне школьных программ, в библиотеках. Таковые имелись при каждом учебном заведении. Но, кроме этих обязательных книгохранилищ, энтузиасты заводили в своих классах мини-библиотечки, пополняемые из личных собраний учеников. Они хранились где-нибудь в углу классной комнаты, в шкафу, под ключом председателя совета пионерского отряда, выдавались на руки с пометкой в специальной тетрадке. Бывало, за  интересной (в общем мнении) книгой выстраивалась очередь. Но во времена всеобъемлющего дефицита  дети сызмала приучались терпеливо ждать своей удачи.
Помнится, в нашем классе такой книгой стал сборник  рассказов о Ленине и его верных соратниках. Автора и названия сего священного писания я не запомнил. Остался в душе книжный образ  самого необычного из  стрелков-охотников от палеолита до наших дней: выходя в лес якобы за дичью, он забывал, для чего у него на плечевом ремне ружьё.  Все вожди (мы знаем из древнейшей истории) любили пострелять, бывало, в соплеменников. Наш же (который Гениальный) мог часами, присев на пень, слушать пение птичек. Наверное, ружейный ствол служил любителю пения пернатых подобием слуховой трубки. Слава Богу,  в которого наш стрелок не верил! Не допустил Всевышний случайного выстрела, не опечалил раньше срока мировой пролетарьят. От таких рассказов о добром дедушке Ленине дети пускали слёзы умиления. Я тогда, убедился в правильности ленинского курса на расстрел детей гражданина  Н.А.Романова. Ведь в бытность их царевнами и царевичем, они безжалостно пожирали  сладкоголосых рябчиков, дюжинами за один присест. 
Глубже запал в душу другой из рассказов сборника. Он произвёл на меня столь сильное впечатление, что я запомнил название - «Картошка с салом». Сюжет прост, но поучителен. Соратники наркома Дзержинского по делу освобождения рабочего класса (в том числе и от продуктов питания), прибегнув к простительному обману, спасли своего шефа от голодной смерти в Кремле, солидарно голодавшем тогда с городами, где установилась власть Советов.

Ленинский гоРодомор

К слову здесь, отмечу: деревни в революционное лихолетье жили не впроголодь, поскольку крестьяне перестали, как прежде, тратиться на приобретение исчезнувших из свободной продажи промышленных товаров, а изъятая у помещиков земля давала прибавку к столу. Но «излишки» исчезли сразу, ибо на хлебную монополию  большевистской власти и резкое сужение рынков сбыта зерна деревенский «буржуй» ответил сокращением посевов. Тем более, что новая власть, назвавшая себя народной,  вновь, после короткого мира, стала отрывать уцелевшие в германскую войну крестьянские руки от сохи, вкладывая в них ружья для братоубийства. Кому пахать и сеять? Будь продразвёрстка направлена на чрезмерно переполненные хозяйские закрома, проводись она справедливо, с соблюдением хотя бы «революционной законности» (т.е. беззакония, возведённого в закон), то  крестьянин смирился бы, под дулом маузера, с неизбежностью расставаться «за так» с частью своей собственности. Однако романтически настроенных рыцарей революции, людей чести и справедливости, таких как Николай Островский (лит. Павка Корчагин), было ничтожно мало, и они добровольно ушли на фронт под пули контрреволюции. Смута потому называется смутой, что она поднимает мутные волны беспринципных масс, всегда готовых под лозунгами равенства и свободы поживиться  за счёт тех, кто не способен постоять за себя. Насильники и грабители по призванию, как правило, возглавили продотряды, которые орда за ордой пошли по деревням.
Вот несколько примеров из воспоминаний большевистских вожаков, из документов РКИ, из циркулярного письма ЦК РКП(Б) об изъятии «излишков» у крестьян:

«Они (2-й Коммунистический продотряд) выгребают дочиста... применяя насилие... массу незаконных арестов... Выгружают подворно, проделывая обыск, и попутно берут, что попадает под руку, как-то: сукно, сапоги, мясо... Обыкновенно из реквизированного ничего не доходит до городов, поедают на местах. Продотряды катаются как сыр в масле, а если попадается спекулянт, то всё устраивается... (выгодней всего комиссары меняли хлеб на кокаин и золото, припрятанное населением на «чёрный день»). В элеваторах Тамбовской губернии хлеба лежит порядочное количество, который часто сложен сырой и поэтому преет в складах». «В селе Хомутец Лебедянский продотряд... стал притеснять граждан, бить скотину и птицу, и угрожать смертью отдельным лицам... Продотряд перепился, ворвался во время богослужения в церковь и убил нескольких граждан».  И  ещё: «Собранный у крестьян хлеб гниёт на близлежащих станциях... При сборе хлеба реквизиционные отряды  применяют недопустимые репрессии: порют крестьян (чит. о зверствах Салтычихи и др. помещиков при проклятом царизме), запирают в холодные амбары...из отобранного у крестьян хлеба начальники отрядов заставляют тех же крестьян гнать для себя самогон» (В. Шамбаров, «Белогвардейщина», с.310-311. М., ЭКСМО, 2004).

Нечего удивляться, что при таких «снабженцах» в подконтрольных большевикам городах население жило впроголодь. Даже Его Величества Гегемона, с которым  со «скромным обаянием» заигрывали большевики, не щадила «костлявая рука». Судите сами: в 1918-19 годах по «рабочей карточке»(!) в Москве полагалось в день 124 граммов хлеба, 12 граммов мяса и столько же постного масла на рот, и ещё кое-что полусъедобное в граммах, что по пустым сусекам освобождённого труда наскребалось. Сколько же доставалась от народной власти  какой-нибудь школьной училке, вдовой домохозяйке-буржуинке, служащему казённого учреждения и всяким «нетрудовым (по большевистской градации) элементам», даже страшно дознаваться. 
Если я за давностью лет не перепутал второстепенное, в воспоминаниях красного царедворца Бонч-Бруевича описан трогательный случай. Для самого вождя мирового пролетариата,  чтобы накормить его любимого котёнка, во всей столице едва сыскали блюдечко молока и одну белую булочку. Нелюбимых котят полагаю, съели соратники, что рангами ниже. Думаю, не ошибся, так как вплоть до НЭПа в Москве редкостью были коты и кошки и прочие братья меньшие, включая ворон. Ради истины (пусть досадной для некоторых) отмечу, что в то же время, когда в города входили белые, там возобновлялась торговля, устанавливались твёрдые цены на продукты питания. «Ни в одном  из районов, подвластных белым, не было голода» (В. Шамбаров, там же, с. 345). Но не будем обращать внимание на такие мелочи.
И всё-таки, неужели в эти «суровые годы», как поётся в известной домкомовской песне из известного кинофильма, не было ни одной категории населения, где на голодный рот приходилось бы более 124 граммов хлеба на день? Например, дети? Ветераны? Пациенты клиник? 
В поисках ответа на эти вопросы я наткнулся на сведения о снабжении продуктами питания и промышленными товарами работников аппарата власти. Они-то, избранники новой эпохи, уже в 1918-19 годах жили в тёплом предбаннике коммунизма, отовариваясь жизненными благами через спецраспределители. Известно по документам: совнаркомовских спецпайков насчитывалось  почти 10 тысяч. Вот вам и поголовье отцов-основателей советской компартийной элиты. К ним я вернусь ниже. А пока поделюсь ещё одной находкой, подтверждающей верность принципу социализма «каждому - по его труду». 
Усиленное питание получали чекисты: на день - 800 граммов хлеба (за 6-х рабочих, с добавкой, жрал «чрезвычайный комиссар»), 200 граммов мяса (дневная норма 16-и рабочих!). Паёк по норме №1 содержал также муку, крупы, овощи, масло (по выбору - сало), чай, сахар, табак и мыло, чтобы «руки, по локоть, были чистыми».  Не знаю, как кому, а для меня это калька с истории «Опричнины». Но надо согласиться: не зря питомцы Дзержинского хлеб ели. Ведь воевали сразу на нескольких фронтах - на обычных, где сопротивление белых регулярная РККА сломить не могла; на внутренних карательных (по принуждению крестьян делиться хлебом с городами, которые большевики, в силу своего всестороннего непрофессионализма, морили голодом, см. выше; по подавлению восстаний обманутых рабочих, по выявлению и уничтожению «контры»; по назначению «контрой» всякого, кто «бывшей» рожей не вписывался в новый порядок).
В 1950-53 годах я с этими цифрами и фактами знаком не был. Поэтому, повторяю, сильно впечатлился рассказом «Картошка с салом», написанным, видимо, кем-то из круга Бонч-Бруевича. К сожалению, пересказать близко к тексту не могу. Поэтому позволю себе авторскую версию. Не зря же в писательской организации больше четверти века состою.

О картошке с салом

Представьте себе длинный, со сводчатым потолком, коридор в одном из кремлёвских дворцов. Держась  бледной слабеющей рукой за белую стену, еле передвигает ноги, обутые в кавалерийские сапоги, тощий человек. На нём неизменная солдатская шинель и строевой картуз. Испитому лицу придаёт интеллигентность узкая, несколько длинноватая бородка. В таком виде он взберётся, дайте срок, на каменный столп посреди Лубянки и, забронзавев, простоит на нём до новой (антисоциалистической теперь)  революции. А пока мы наблюдаем живого человека в стадии «доходяги» (именно так, судя по рассказу). Собрав всю свою сверхчеловеческую волю в кулак главного надзирателя пыточных камер Советской России, чекист №1 преодолевает последние шаги до своего кабинета. Он очень голоден. А здоровье осталось в царских ссылках и тюрьмах. На каждом полушаге  его охватывало сожаление: эх, лучше бы он, шляхтич по  документам, выправленным отцом Эдмундом-Руфином, и внук Иосифа из еврейского городка Ошмяны, что в Виленской губернии, выбрал путь иезуита, как мечтал, учась в  гимназии! Но на втором полушаге такая предательская мысль сменялась убеждением в правильности окончательного выбора. Он, Феликс Эдмунд-Руфимович, сумел сочетать в себе иезуита и социал-демократа, ненависть поляка и представителя другого гонимого народа к русским поработителям. Теперь России конец, скоро и название такое  мерзкое исчезнет с  политических карт мира;  запашок русского духа останется только в центральной глубинке, в окружении инородцев бывшей империи, дайте только... пообедать. Мысли опять обратились на мучительные призывы голодного желудка. С тех пор, как бабахнула «Аврора» по Зимнему, не даёт он,  пустой, покоя. «Хоть бы НЭП какой случился!».
С этим низменным желанием вождь 2-го ранга, по кличке Железный Феликс, чьи «немигающие глаза, писал современник,  горели холодным огнём фанатизма», приблизился к кабинету.
У дверей стоял часовой в «будёновке». Деревенскому парню тоже постоянно хотелось есть, с тех пор как призвали его для защиты власти рабочих и крестьян. Среди властных лиц в Кремле преобладали типы не местные, иноземные; среди них мелькали похожие на рабочих, только ничем «рабочим» они не занимались. А вот крестьянина Ваня-курсант не узнавал ни в ком. Разве что этот... Калинин. Но козлобородый сам на лужайке под стеной не пахал, только уговаривал «ходоков к Ленину» возвращаться домой и там пахать до окончательной победы социализма.
Сохранять вертикальное положение голодному  часовому помогала тяжёлая винтовка с примкнутым штыком, у ноги. За неё и держался кремлёвский курсант, сын бедняка. При виде народного комиссара подумал: «Чёй-то нонче нашего Хвеликса Эдмундеевича качает? Никак вчера отмечали победу Мировой Революции? Коль так, - вздохнул Ваня, - вапче жратвы ниде не станет». В дверях кабинета основатель ВЧК приостановился, спросил с надеждой: «Сухарика не найдётся, боец?». И, проницательно разгадав ответ в глазах часового, скрылся за дверью кабинета.
Ваня оказался смышлёным малым. Доложил командиру, тот - выше. Экстренно собрался совнарком. Он уже отзавтракал, что подтверждает большевистская хроника, картофелем (без масла) и посему был настроен на добрые поступки. Единогласно решили: отдать хворому соратнику последний кусок сала, чтобы «подогреть его сердце до соответствия с холодностью ума» (так в «Постановлении» за то всемирно историческое число). Сало изъяли из мышеловки, которую заряжали для поимки дичи на территории Кремля.
Зная способность Дзержинского дотошно до всего докапываться, блюдо «картошка с салом» задним числом вписали в прейскурант того дня кремлёвской столовки для лиц, питающихся по норме №1. Кто-то заметил, что тарелку с редкой снедью ни в коем случае нельзя нести на квартиру четы Дзержинских. Варшавянка Софочка, жена наркома, особа вспыльчивая, выросла в богатой еврейской семье Мушката-Шмурло, где свинину в любом виде, чтобы не гневить Яхве, отвергали с порога. Поэтому блюдо  отнесли в кабинет голодающего, улучив момент, когда обладатель всегда чистых рук  освободился от любимого дела - лично допрашивать обвиняемых. 
Но вы не знаете Дзержинского! Учуяв запах редкого лакомства, он вышел в коридор и стал отлавливать пробегающих сотрудников. Каждому задавал один вопрос: «Что сегодня ели в столовой?». Вопрошаемые, загодя предупреждённые совнаркомовскими заговорщиками, делая невинные глаза, ответствовали: «Картошку... э-э-э.. с этим самым... с салом». Убедившись, что сотрудники врут ему слаженно,  Железный Феликс возвратился в кабинет и только тогда принялся за еду. Предполагаю, в эти минуты в немигающих глазах несостоявшегося иезуита, «холодный огонь фанатизма» сменился выражением, свойственным жующему человеку (если он не «человечинку жуёт», по словам поэта). Теперь отвлекусь от главной темы, озадаченный несовпадением описанного события с перечнем тех яств, которые фигурируют в списке «по норме №1». Придётся обратиться от художественной литературы к документам.

Территория совнаркомовских спецпайков

С переездом «рабоче-крестьянского» правительства из Петрограда в Москву, тайно, под охраной латышских стрелков (март 1918 г.), Кремль превращается в освещённый электричеством, закрытый город большевистской безродной знати, окружившей себя обслугой и телохранителями на манер бояр. Образовался оазис относительного довольства среди разорённой смутой страны натурального хозяйства в деревнях и голодных, погружённых во тьму  городов. Со временем набралось на Боровицком холме чуть больше 1000 гражданских обитателей с детьми и почти столько же военизированной охраны. Улучшение повседневной жизни тех, кто узурпировал, через насилие, право представлять власть народа, происходило на фоне ухудшения жизни за кремлёвской стеной.
Здесь рассматриваю только снабжение новых жильцов царской цитадели продуктами питания в годы Гражданской войны. Обеспечением «беженцев из Смольного» занялось Управление делами Совнаркома. 29 мая 1918 г. поступила оттуда просьба к  Московскому продовольственному комитету предоставить в распоряжение столовой при СНК «известное количество, как-то: ветчины, птицы, консервов мясных, сыра и т. п.».  В другие дни, в других письмах по другим адресам,  для Двора их сиятельств народных комиссаров просят (пока ещё вежливо просят) хлеба и крупы (видно, ветчина сама по себе в глотки не лезла), также «табак высшего!!! сорта».  А поскольку, как известно, аппетит приходит во время еды, доходит черёд и до редких продуктов - до икры, вина, орехов... Думаю, «народная» власть при этом учитывала потребности рабочих вне Кремля: к положенным на рот 124-м граммам хлеба, наверное, добавляла 1-у  паюсную икринку и окурок папироски с табачком высшего сорта, также давала возможность понюхать пробку от «Вдовы Клико».
В 1919 году, когда частные лавки и магазины, рестораны, закусочные, столовые и даже уличные торговцы национализируются, с продовольствием в «красной зоне» становится ещё хуже. Но  при этом состав пайков для кремлёвцев удивительно разнообразится. За пайки удерживают деньги, но меньше их стоимости. В разгаре борьба за более сытный список и за место в списке - зависть, суетня, мелочные пересуды о разнице в пайках. Списки привилегированных пайков начинались с имени Ленина. Число людей в тех списках  небожителей варьировалось от 100 до 200 чел. Другие жители Кремля получали менее значительные, но регулярные пайки. По сравнению с ними окружающий московский мир выглядел Голодной Степью. В меню кремлёвских столовых был большой выбор мяса, птицы, обычной рыбы, овощей, масла, яиц, круп, даже деликатесных  продуктов - колбас и редких лососевых. До коммунизма далеко, а белорыбица под рукой, каждому по потребности. На икру там уже и не смотрели. Ведь вся Волга стала красной, не только от крови. Все другие, причастные к власти, но живущие вне этого райского места, стремились получить доступ туда, где кушал Вождь мирового пролетариата, что порождало взаимную зависть и ненависть в партийной среде. Вокруг пайков происходило формирование иерархии, что в конце концов  приведёт к распаду Страны Советов в 1991 году. Ибо «закормленная» номенклатура безвозвратно противопоставила себя обществу бесконечного дефицита.
Новые хозяева России понимали опасность, исходящую от «власти пайков». Поэтому поощряли легенды об аскетичности вождей. Якобы то один из них, то другой падал в «голодный обморок», вдохновляя авторов сказочных повествований о тяготах кремлёвской жизни. Конечно, в отдельных случаях кто-то из ленинского окружения мог и забыть вовремя поесть (с последствием для здоровья, подорванного ссылками в Женеву, на о. Капри и т.д.). Ведь ответственные головы были перегружены мыслями о счастье народов России, ранее угнетаемых русскими шовинистами. Работали за полночь, думая думу, где прятаться, если конница Шкуро ворвётся в Первопрестольную. А столовки закрывались ввечеру. Так что ещё разобраться надо в природе  вождистских обмороков: от недоедания ли или от переедания деликатесами «не первой свежести», или от чего ещё... Но нельзя исключать и временные перебои с продуктами питания. Ведь, как описано выше, далеко не все обозы с реквизированными дарами деревни исполнители продразвёрсток довозили до места назначения. Да и телеги, въезжающие в ворота Троицкой башни, как правило, оказывались уполовиненными. На Руси как на Руси, хушь она белая, хушь красная.        

Взгляд за подкладку наркомовской шинели

Представляю читателям право самим решать, чем был случай в Кремле, описанный в рассказе «Картошка с салом». Легендой придворного бытописателя? Театрализованной постановкой высокопоставленного героя повествования - на публику, которая за кремлёвской стеной, в ожидании сытого  социализма, доедала свои 124 граммов хлеба? Реальным событием, вызванным  нерадивостью снабженцев в тот день? Поле для гаданий безгранично. Моё же собственное воображение рисует сентиментальную картину, достойную кисти Федотова (смотри «Завтрак аристократа»).
Поковырявшись для виду в тарелке, нарком кликнул Ваню. Железный Феликс за своё короткое председательство в ВЧК уже столько отправил в расход разносословных Вань (в том числе из «беднейших» слоёв), что ему вдруг захотелось хоть одну молодую жизнь подкрепить лишним куском, продлить хотя бы на денёк. «Доешь, боец». Часовой, не выпуская из руки винтовки, не заставил себя ждать. Когда он удалился, гремя прикладом и смущённо отрыгивая картошкой с салом, знаток каторжных хитростей надорвал по шву подкладку шинели, извлёк из тайника плоский пакет, навороченный из серых листов газеты «Правда». В нём оказался аппетитный шмат мяса, приготовленного так, как готовили в лучших домах Варшавы. Верная Софочка с детства терпеть не могла свинины, от вида сала могла упасть в обморок, но толк в парной говядине понимала.

[Gosha]

Неверное лечение


Нет, я не собираюсь ставить нашему вождю пролетариата диагноз. Да, мы сейчас знаем, что Ленин до революции лечился у психиатров. Хотя для граждан нашей страны абсолютно неизвестна причина, по которой Владимир Ильич проходил курс лечения. Так же нам неизвестны и фамилии врачей, которые его лечили. И, конечно, нам неизвестны судьбы этих врачей.
Всё так. Но зато нам сегодня известны методы советской психиатрии. Некоторые цитаты видных советских психиатров можно привести просто для большей ясности предмета. Вот, например, мнения профессуры, которые трудились в знаменитом институте имени Сербского. Я их приведу - Наиболее часто идеи борьбы за правду и справедливость формируются у личностей паранойяльной структуры.
А вот выписка из диагноза диссидента, генерала советской армии Петра Григоренко.
- характеризуется наличием идей реформаторства, в особенности в отношении реорганизации государственного аппарата; это сочетается с переоценкой собственной личности, принявшей масштабы мессианства.
А теперь вдумаемся, насколько эти врачебные диагнозы характерны для В.И. Ленина.
Были у Ульянова идеи реформаторства? Несомненно. Ленин очень много накрапал статей реформаторского содержания.
Собирался Ленин реорганизовать государственный аппарат царской России? Разумеется, собирался, причём самым радикальным способом, не стесняя себя в методах, широко использую террор.

А как Ленин оценивал свою личность? Я не знаю, насколько Ленин себя восхвалял, но вот своих оппонентов он третировал неизменно и очень часто, просто унижал и оскорблял их человеческое достоинство. Можно взять любую книгу Владимира Ленина и на большинстве страниц встретить хамские высказывания в адрес тех, кто хоть в малом не согласен с ним. А разве такое поведение по отношению к людям не говорит о переоценке себя? А так как Вова Ленин просто бредил мировой революцией, то можно сказать и о мессианстве. Да, у В.И. Ленина, несомненно, наблюдаются все симптомы, согласно советской психиатрической науки, вялотекущей шизофрении.
Мне могут сказать возмущённые читатели и почитатели вождя мирового пролетариата, что негоже совать нос в область, не являющуюся твоей специальностью. Может и так. Может они и правы, но ведь наши партийные деятели, зачастую не имея даже элементарного образования, совали же свои носопырки туда, в чём не уха ни рыла не разбираются. Например, 29 апреля 1969 года направил же Юрий Андропов в центральный комитет партии план расширения сети психиатрических клиник. И для чего, по его мнению, расширять сеть психиатрических клиник было столь необходимо, когда у нас и так их было более чем достаточно по сравнению даже с развитыми странами. Оказывается, по мнению Ю.В. Андропова, психиатрические клиники должны были защищать интересы советского государства, его общественного строя. Обратим внимание на стилистику. Не лечить людей, а защищать. Вот какая у советских психиатров дополнительная и ответственная функция имелась!
И ведь защищали. Я уж не буду приводить в пример те медицинские препараты и другие медикаментозные методы, в конце концов, я не врач, но ведь в наших клиниках применялись и такие методы, которые больше похожие на обычные пытки, например жестокая скрутка. Что это такое? А это когда человека заматывают с ног до подмышек мокрой, скрученной жгутом простынёй. Высыхая, материя вызывает жгучую боль во всём теле у бедолаги.
Знал о таких пытках Андропов? Конечно, и поэтому поводу даже давал советы, говоря, что от карательной психиатрии отказываться ни в коем случае нельзя, хотя, разумеется, необходимо нагло отрицать наличие её в свободолюбивом СССР. А дальше Андропов вообще утверждал, что все критики советской психиатрии находятся под влиянием евреев. Наверное, из-за плохого зрения он себя в зеркале очень плохо видел. Бывает. Но, будь жив Ленин, Андропов, несомненно, сразу углядел бы в нём все симптомы вялотекущей шизофрении. Такой он проницательный.