Что перемолола Россия в 1812

[Gosha]

Михаил Илларионович Кутузов по поводу потерь 1812 года, говорил: «О чем сожалею я сейчас, это о Бородинском сражении, Бонапарта можно было победить и без него, но общество мне никогда бы не простило потери Москвы без этого сражения.

Огромная заслуга Александра I перед Россией, что он отправил в Заграничный поход только 173 тысячи русских.

Хозяин Европы никак не иначе - Наполеон, Россия имела только двух союзников Швецию и Великобританию, которые не могли ничем помочь в противостоянии 1812 года. В течение 18 месяцев Наполеон в обширных масштабах подготовил свой тыл для всестороннего материального обеспечения войны против России. Следовательно, Наполеон прекрасно знал географические и экономические условия России. Наполеон старался все предусмотреть и предугадать.

Вооруженные силы Наполеона и подвластных ему европейских стран, которые он имел к 1 июня 1812 года, достигали 1 миллиона 187 тысяч человек (французы, немцы, австрийцы, пруссаки). Из них непосредственно для похода в Россию Наполеон сформировал «великую армию», которая насчитывала на 1 июня 1812 года в Германии и в Польше около 678 тысяч человек; из них почти 350 тысяч французов и 328 тысячи союзников. Из этих 678 тысяч по родам войск было: пехоты 480 тысяч человек, конницы 100 тысяч, артиллерии 30 тысяч человек; остальные входили в состав шести понтонных парков пли обслуживали обозы. Кроме сосредоточенных на территории Германии и Польши для вторжения в Россию 678 тысяч человек с 1420 орудиями и 156 тысячами строевых и обозных лошадей, Наполеон имел значительные силы в своем тылу.

Во Франции оставалось 150 тысяч человек, в Испании свыше 300 тысяч и в Италии не больше 50 тысяч человек, которые частично могли быть использованы Наполеоном в качестве резерва для его армии вторжения, направляющейся в поход на Россию – это еще не менее 500 тысяч человек. В целом армия вторжения состояла из гвардии, кавалерийских соединений и 12 корпусов пехоты. Наполеон продолжительное время разрабатывал свой план действий. В основе этого плана лежало решение захватить в спои руки инициативу. Для выполнения было намечено стремительное вторжение в пределы России в форме стратегического наступления. Наполеон образно оценил значение Петербурга, Москвы и Киева: «Если я займу Киев, я возьму Россию за ноги; если овладею Петербургом, я возьму ее за голову, заняв Москву, я поражу ее в сердце», сказал Наполеон. Это выражение Наполеона отражает его политические и военные расчеты. Наступление на Киев не давало вообще никаких выгод Франции. Наступление на Петербург затруднялось отсутствием у Франции флота.

Наступление на Москву, как казалось Наполеону, отвечало требованиям политической и стратегической обстановки в силу следующих соображений: В Москве была сосредоточена значительная часть экономических средств страны. Захват Москвы означал удар в центр экономической жизни России. Здесь же находился узел речных путей, являвшихся главным средством транспортировки грузов. Тут можно было отрезать Петербург от юга России, снабжавшего его продовольствием и пополнявшего людьми.

Стремительного наступления не получилось у Наполеона, 1-я русская армия ушла из Дрисского лагеря изобретенного Пфулем наверно с одной целью, чтобы угробить её.

Карл Людвиг Август Фридрих фон Пфуль (барон немецкий Karl Ludwig August Friedrich von Phull или Pfuel; также Фуль, 6 ноября 1757, Людвигсбург — 25 апреля 1826, Штутгарт) — прусский генерал, позже принятый на русскую службу. Известен по составленному им плану Отечественной войны 1812 года.

Он был очень умным и образованным человеком, но не имел никаких практических знаний. Он давно уже вёл настолько замкнутую умственную жизнь, что решительно ничего не знал о мире повседневных явлений. Юлий Цезарь и Фридрих Второй были его любимыми авторами и героями. Он почти исключительно был занят бесплодными мудрствованиями над их военным искусством… с другой стороны, он, вполне естественно, являлся врагом обычного филистерства, поверхностности, фальши и слабости. Та злая ирония, с которой он выступал против этих пороков, свойственных огромному большинству, и создала ему гласным образом репутацию крупного таланта, соединявшего глубину и силы. — Карл Клаузевиц, 1812 год.

Обладая репутацией ведущего военного теоретика, он приобрёл доверие императора Александра I, поручившего ему составить план военных действий в 1812 году. Неудача проекта относительно Дрисского укреплённого лагеря подорвала авторитет Пфуля. Он был вызван в Петербург, а затем удалился в Англию. Впоследствии, когда основная идея Пфуля (хотя в изменённом виде и при изменившихся условиях – зима и армия усохла чуть не в десять раз – эти идеи могли возобладать и возобладали) — действовать на коммуникации армии Наполеона — привела к благоприятному окончанию войны 1812 года, император Александр I произвёл Пфуля в генерал-лейтенанты и назначил посланником в Гаагу, где тот находился до 1821 года.

[Gosha]

Политические причины войны

Франко-русский альянс, оформленный Тильзитским миром (1807, смотри Русско-прусско-французская война 1806-1807 годов) позволил двум державам решить некоторые проблемы, но не упрочил их согласия. Серьезные противоречия оставались и даже начали усиливаться.
Камнем преткновения стал польский вопрос. Бонапарт образовал в отнятых у Пруссии польских областях Варшавское герцогство. Этим он создал у российских границ свой форпост, враждебный России, участвовавший в разделах Речи Посполитой. Несмотря на протесты Петербурга, Наполеон подавал полякам надежды на восстановление их государства, что усиливало опасность нового передела границ в Восточной Европе.
Бонапарт продолжал захватывать земли германских княжеств, в том числе герцогства Ольденбург, где правил муж сестры российского императора (Екатерины Павловны).
Серьезный срыв во франко-российских отношениях произошел после неудачного сватовства Наполеона к сестре Александра I - великой княжне Анне. Этому способствовали придворные круги и семейство царя, настроенные, в целом, резко против союза с Бонапартом.
Не менее остро проявились и торгово-экономические противоречия. Французский император требовал от Петербурга строгого выполнения Континентальной блокады, в результате которой оборот российской внешней торговли упал почти в 2 раза. От блокады пострадали, прежде всего, помещики - экспортеры хлеба, и знать, покупавшая дорогой импорт.
Союз с Александром I был для Наполеона лишь временным маневром, облегчающим Франции путь к мировому господству. Добившись власти почти над всей континентальной Европой, французский император более не нуждался в поддержке России. Теперь она стала уже преградой для осуществления его дальнейших планов.

"Через пять лет, - говорил он, - я буду господином мира; остается одна Россия, но я раздавлю ее".

К началу 1812 г. Наполеон склонил к союзу против России большинство европейских стран и даже ее бывшего союзника - Пруссию. Причем прусский король потребовал за участие в будущем походе Курляндию и Ригу.
Единственным государством, продолжавшим борьбу с Наполеоном, оставалась Англия. Но она находилась тогда во враждебных отношениях с Петербургом.
Таким образом, накануне вторжения Российская империя оказалась перед лицом объединившейся и враждебной Европы. При этом разгром Швеции и Турции, а также искусство российской дипломатии помешали Наполеону привлечь в свой лагерь эти страны и с их помощью организовать грозные фланговые удары по северо- и юго-западным рубежам империи.

[Gosha]

Расстановка сил

Для вторжения в Россию Наполеон сосредоточил у российской границы огромную для тех времен группировку общей численностью примерно 480 тыс. чел. Вместе с французами в походе участвовали также поляки, итальянцы, бельгийцы, швейцарцы, австрийцы, голландцы, немцы и представители других европейских народов, составлявшие около половины наполеоновской армии. Она сосредоточилась на 700-километровом фронте от Галиции до Восточной Пруссии.
На правом фланге наполеоновских войск, в Галиции, главную силу представляла армия князя Шварценберга (40 тыс. чел.). На левом, в Восточной Пруссии, стояла армия маршала Макдональда (30 тыс. чел.), состоящая преимущественно из пруссаков. Центральные силы Наполеона располагались в Польше, в районе Полоцка и Варшавы. Здесь, на направлении главного удара, стояли три армии общей численностью около 400 тыс. чел. Имелись также тыловые войска (примерно 160 тыс. чел.), которые находились в резерве между Вислой и Одером.
Поход тщательно готовился. Учитывалось, например, что на малонаселенном и обширном театре военных действий огромная армия не сможет питаться лишь за счет реквизиций. Поэтому Наполеон создал на Висле крупные интендантские склады. Лишь в одном Данциге хранился 50-дневный запас продовольствия для 400 тыс. чел.
Существовало два основных плана наполеоновской кампании. Один из них выдвинули поляки. Они предложили поэтапную борьбу с Россией - сначала отбросить российскую армию к восточным рубежам Речи Посполитой 1772 года, а затем, укрепившись и реорганизовав Польшу, вести дальнейшие боевые действия. Но Наполеон все же выбрал традиционный для него вариант "молниеносной" войны с использованием генеральных сражений для разгрома основных сил противника. Его огромная, разноязыкая армия не была рассчитана на затяжные кампании. Она нуждалась в быстром и решительном успехе.
Наполеоновской армии на западных границах России противостояли примерно вдвое меньшие силы, общей численностью около 240 тыс. чел. 1-я армия под командованием генерала Барклая-де-Толли (127 тыс. чел.) прикрывала российскую границу вдоль Немана. Южнее, между Неманом и Бугом, в районе Белостока, располагалась 2-я армия под командованием генерала Багратиона (45 тыс. чел.). В районе Луцка, на Западной Украине, находилась 3-я армия под командованием генерала Тормасова (45 тыс. чел.). Кроме того, рижское направление прикрывал корпус генерала Эссена (около 20 тыс. чел.).
Крупный контингент российских войск (примерно 50 тыс. чел.) находился тогда на юго-западе, где только что окончилась война с Турцией. Часть войск оставалась на Кавказе, где продолжались боевые действия против Персии.
Кроме того, войска располагались в Финляндии, Крыму и во внутренних районах России. В целом численность российских вооруженных сил и то время не уступала наполеоновским.
Исходя из ситуации на западных границах, российское командование отвергло идею наступления и избрало оборонительный план действий. Однако он вначале не предполагал затяжную войну. Так, по принятому плану немецкого теоретика Фуля основные военный действия разворачивались на территории Белоруссии. Согласно фулевской стратегии, 1-я армия отступала, заманивая войска Наполеона к Западной Двине, где находился т.н. Дрисский укрепленный лагерь. 2-я же армия в это время наносила с юга удар во фланг и тыл углубившимся в российские пределы наполеоновским соединениям. Данный план страдал схематизмом. Он не учитывал реального соотношения сил, особенностей театра военных действий и возможных контрмер Наполеона.
Несмотря на слабую тактическую проработку плана кампании, российские вооруженные силы были, в целом, готовы к достойному сопротивлению. Русская армия обладала высокими боевыми качествами, сильным командным и рядовым составом, имевшим за плечами богатый военный опыт.
За прошедшие годы вооруженные силы России выросли как в количественном, так и в качественном отношении. Так, значительно увеличилось количество егерских полков, сильно вырос состав гвардии. Появляются новые виды войск - уланы (легкая кавалерия, вооруженная пиками и саблями), инженерные войска и т.д. Увеличилось количество полевой артиллерии, улучшилась ее организация.
Накануне войны в русской армии появились также новые уставы и инструкции, отражавшие современные тенденции в военном искусстве.
Вооружение русской армии обеспечивала достаточно развитая в то время военная промышленность. Так, российские заводы ежегодно изготовляли до 150-170 тыс. ружей, 800 орудий, свыше 765 тыс. пудов снарядов. Качество русского оружия, в целом, не уступало, а в ряде случае и превосходило европейские аналоги. Например, ресурс русской пушки тех лет (по числу выстрелов) был в 2 раза выше французской.
Тем не менее созданная Бонапартом коалиция превосходила Россию как по численности населения (почти в 2 раза), так и по экономическому потенциалу. Впервые Запад сумел так масштабно объединиться и двинуть на восток свои лучшие силы.
Поражение сулило России территориальные потери, политико-экономическую зависимость от Франции, однобокое развитие в качестве аграрно-сырьевого придатка Европы. Кроме того, учитывая опыт освоения и завоевания европейцами Америки, можно предположить, что в случае успеха наполеоновского похода Старый Свет открывал новое необъятное направление колонизации - восточное. Для русских людей это было первое со времен Батыя столь крупное нашествие. Но если тогда неприятелю противостояли разрозненные княжества, то теперь он имел дело с единой империей, способной к достойному сопротивлению.

[Gosha]

Сражение под Салтановкой (1812)

Достигнув Днепра у Нового Быхова, Багратион получил приказ вновь попытаться прорваться на соединение с 1-й армией - теперь через Могилев и Оршу. Для этого он послал авангард под командованием генерала Николая Раевского (15 тыс. чел.) к Могилеву. Но там уже стоял корпус маршала Даву. Его подразделения (26 тыс. чел.) выдвинулись к деревне Салтановка и преградили путь Раевскому. Тот решил пробиться к Могилеву с боем.
11 июля атаки русских были отражены превосходящими силами французов. Затем Даву пытался обойти отряд Раевского с правого фланга, но план маршала был сорван стойкостью дивизии генерала Ивана Паскевича. В этом жарком бою Раевский лично водил солдат в атаку вместе со своим 17-летним сыном. Урон французов в сражении у Салтановки составил 3,5 тыс. чел. Русские потеряли 2,5 тыс. чел.
На следующий день Даву, укрепив позиции, ожидал нового нападения. Но Багратион, видя невозможность прорыва через Могилев, переправил армию через Днепр у Нового Быхова и форсированным маршем двинулся к Смоленску.
План Наполеона окружить 2-ю армию или навязать ей генеральное сражение не удался.

[Gosha]

План генерала Фуля и Дрисский лагерь


Накануне войны 1812 года в России было выработано в общей сложности около 20 различных планов ведения войны с Наполеоном. Одним из таких военных планов был план, предложенный Александру I генералом Карлом Людвиговичем Фулем. Это был даже не план, а отдельные, достаточно хаотичные записки и предложения, касающиеся способов ведения войны.

Стратегия Фуля
За основу своего плана Фуль взял опыт применения укрепленных линий Торрес – Ведрас, созданных Артуром Веллингтоном в Португалии в 1810 году. В своем плане Фуль пытался воплотить стратегические идеи прусского военного теоретика Д.Г. Бюлова, считавшего, что лучший способ остановить наступление противника заключается в том, чтобы расположить войска в стороне от прикрываемого пути, заняв фланговую позицию. По мнению Фуля, оборонительная война должна вестись двумя армиями, одна из которых удерживала бы неприятеля с фронта, а другая наносила ему удары с тыла и флангов. Александр I неофициально утвердил этот план в 1811 году и поручил флигель-адъютанту Л.Ю. Вольцогену найти место между Двиной, Днепром, Бугом и Неманом для сооружения укрепленного лагеря.
Такой лагерь решено было создать в районе города Дрисса Витебской губернии, между дорогами на Санкт-Петербург и Москву, в излучине реки Западная Двина. Такое местоположения лагеря между двумя столбовыми дорогами должно было воспрепятствовать Наполеону идти как на Петербург, так и на Москву.

Ловушка для русской армии
Когда Наполеон, перейдя Неман, вступил на территорию Российской империи, русской армии было приказано отступать на Свенцяны, а оттуда к Дрисскому лагерю. 10 июля в лагерь вступили войска Первой Западной армии Михаила Богдановича Барклая де Толли. По предложению Фуля, Первая армия должна была закрепиться в лагере и держать оборону, в то время как Вторая армия Багратиона будет атаковать французов с левого фланга.
Практически все очевидцы войны 1812 года оказались едины во мнении, что Дрисский лагерь превратится в ловушку для русской армии. Во-первых, сам лагерь был устроен не очень удачно: с тыла и флангов его опоясывала река, что создавало очень большие проблемы в случае вынужденного оставления лагеря войсками, особенно для артиллерии, которую невозможно было бы переправить через реку.
Во-вторых, в 250 метрах перед люнетами левого фланга находился лесной массив, который затруднял фронтальный обзор и способствовал скрытому подходу неприятеля к русским позициям. В-третьих, лагерю на Дриссе не хватало очень существенного стратегического элемента, который сделал непреступным позиции Веллингтона на линии Торрес – Ведрас: моря как опорного пункта и находившегося на море флота как резерва.

Провал оборонного плана
После осмотра местности специально назначенной группой офицеров, куда входили А.Ф. Мишо, К.Ф. Толь, К. Клаузевиц и его основатель Л. Вольцоген, стало ясно, что держать оборону в Дрисском лагере нельзя. Тогда же стало известно о попытках французов обойти левый фланг Первой западной армии и попытках корпуса маршала Даву преградить путь Багратиону к отступлению. В новой ситуации план Фуля держать оборону в Дрисском лагере не только терял свою актуальность, но и становился просто опасным для армии. Как отметил Клаузевиц, если бы русские добровольно не покинули лагерь, они оказались бы атакованы с тыла и были бы загнаны в полукруг окопов и принуждены к капитуляции.
Все это привело к тому, что русские войска, едва войдя в Дрисский лагерь, стали готовиться к немедленному уходу из этой западни, а император Александр I, находившийся в это время в войсках, перестал не только разговаривать с Фулем, с которым раньше не разлучался, но и даже смотреть на него.Русские войска вошли в Дрисский лагерь 10 июля, а уже 16 июля 120 тысячная армия Барклая де Толли со всеми войсками, бывшими в Дриссе, со всеми обозами и самим Александром I покинула лагерь и направилась к Витебску.

Дрисский лагерь глазами французов
Вечером 18 июля к Дрисскому лагерю приблизились основные части Великой армии. Вот как описывает увиденное полковой доктор пруссак Роос: «При непрерывном приближении к главным окопам, необычайно высоким и снабженным большим количеством бойниц, у многих, вероятно, сердце забилось удвоенным или утроенным темпом. Чем больше мы подходили, тем тише становились все; не слышно были ни звяканья оружия, ни покашливания; ни одна лошадь не заржала; казалось, что и лошади умеют ходить на цыпочках. В любое мгновение мы ждали громового приветствия из этих окопов и их жерл и тихо подвигались к ним. Вдруг туман, застилавший нам глаза, рассеялся; тишина сменилась шепотом и затем хохотом; за огромными окопами не было ни одной пушки, ни одного солдата. Наверху бродил мужичок, которого раньше приняли за солдата, а посланные патрули скоро принесли известие, что русские на заре покинули свой лагерь и эти окопы». Армия продолжила свое продвижение и уже 22 июля оказалась на Дисне.
История с Дрисским лагерем произвела двоякое впечатление на командующих и солдат французской армии. Одни убеждались таким образом в трусости русских, другие удивлялись беспечности, третьи видели в самом объекте свидетельство мощи противника. Так или иначе, все сводилось к одному: Великая Армия продолжала наступать, а русские продолжали уходить вглубь страны, что все более беспокоило рядовых солдат обоих войск.

[Gosha]

Поиск союзников

Что касается дипломатической подготовки к войне, Александр наводил мосты с Великобританией довольно вяло. Это отчасти отражало его желание по возможности отсрочить начало войны и не дать Наполеону законного основания для вторжения в Россию. Александр также знал, что, как только начнется война, Англия сразу же окажется в числе его союзников, поэтому приготовления были необязательны.
В любом случае Великобритания могла лишь в ограниченном объеме оказать прямую поддержку в войне, которая должна была развернуться на просторах России, хотя 101 тыс. ружей, привезенных из Англии зимой 1812–1813 гг., оказались весьма полезны. С точки зрения косвенной помощи, однако, англичане делали в Испании гораздо больше, чем это когда-либо им удавалось до 1808 г. Действия А.У. Веллингтона и находившихся под его командованием войск не просто изменили представления об английской армии и ее военачальниках. В 1810 г. англичане продемонстрировали, как стратегическое отступление, применение тактики выжженной земли и сооружение полевых укреплений могут измотать и в конечном итоге уничтожить имевшую численное превосходство французскую армию. В 1812 г. крупная победа Веллингтона при Саламанке не только укрепила моральный дух противников Наполеона, но также явилась залогом того, что многотысячные войска французов оказались запертыми на Пиренейском полуострове.
Основным вопросом до 1812 г., однако, было то, каким путем пойдут Австрия и Пруссия, и здесь российской дипломатии пришлось вести непростую борьбу. Правда, Румянцев, а возможно, и Александр не способствовали успешному ведению дел в силу упорного нежелания отдавать Молдавию и Валахию. В Вене находились влиятельные лица, рассматривавшие Россию как большую угрозу по сравнению с Францией, поскольку империя Наполеона в будущем могла оказаться вполне эфемерным образованием, тогда как Россия никуда не исчезла бы. Вполне возможно, однако, было и то, что Австрия примкнула бы к лагерю Наполеона, несмотря на любые маневры России.
Франца I смущала необходимость сохранения франко-австрийской военной конвенции, направленной против России; он чувствовал себя тем более неловко, что положения этой конвенции были ранее раскрыты русскими шпионами в Париже. Однако в разговоре с российским послом, графом Штакельбергом, он упоминал, что был вынужден подписать эту конвенцию, исходя из «насущной необходимости» сохранения Австрийской империи. Франц добавлял, что та же самая необходимость заставила его принести собственную дочь в жертву Наполеону. Суть заключалась в том, что Австрия в 1810 г. приняла решение, похожее на то, что было принято Россией в Тильзите. Конфронтация с Наполеоном была слишком опасна. Еще одно поражение положило бы конец династии Габсбургов и их империи. Разворачиваясь в сторону Наполеона, Австрия обеспечивала свое существование до лучших времен. Продолжи французская империя свой век, ее судьбу разделила бы и Австрия, являвшаяся ее главным сателлитом. Если бы империя Наполеона, напротив, развалилась, тогда Австрия, восстановив силы, оказалась бы в выгодном положении, чтобы вернуть утраченные территории.
Основная разница между Россией в 1809 г. и Австрией в 1812 г. заключалась в том, что Габсбурги находились в гораздо более слабом и уязвимом положении. По этой причине военная помощь, оказанная Австрией Наполеону в 1812 г., была гораздо более обстоятельной, чем та, что он получил в ходе кампании России против Австрии в 1809 г. Тем не менее обе империи втайне поддерживали дипломатические отношения на протяжении всего 1812 г., а австрийцы оставались верны данному накануне войны обещанию ограничить численность своего вспомогательного корпуса 30 тыс. солдат и двинуть свою армию против России через территорию герцогства Варшавского, сохраняя нейтральной русско-австрийскую границу в Галиции.
Ситуация с Пруссией была еще яснее. Король Фридрих-Вильгельм не выносил Наполеона и боялся его. При прочих равных он предпочел бы заключить союз с Россией. Но прочие равными не были. Пруссия находилась в окружении французских войск, которые могли вторгнуться на территорию страны задолго до того, как с другого берега Немана подоспеет помощь из России. По мнению прусского короля, единственный вариант, при котором Пруссия могла войти в союз с Россией, мог реализоваться лишь в том случае, если бы российская армия нанесла Наполеону неожиданный предупредительный удар, вторгшись на территорию герцогства Варшавского. Успех мог быть достигнут при поддержке Австрии и согласии поляков. С этой целью Фридрих-Вильгельм убеждал Александра поддержать восстановление независимого польского королевства под управлением польского монарха.
Россия вполне могла бы на это пойти, будь она разбита Наполеоном, но она вряд согласилась бы на это до начала войны. Российский император действительно обсуждал вопрос восстановления Польши со своим старым другом и главным советником по польским делам А.Е. Чарторыйским. По-видимому, если бы его попытки установить контакт с поляками встретили радушный отклик, он мог бы обдумать возможность упредительного удара с целью захвата герцогства Варшавского и получения поддержки со стороны Пруссии, однако в российских дипломатических и военных архивах не сохранилось свидетельств подготовки наступательной операции в 1810 и 1811 г. Как бы то ни было, Александр был убежден в том, что для безопасности России и в глазах ее общественного мнения существенным являлся тот факт, что, в каком бы виде ни была восстановлена Польша, ее королем должен быть российский император. В 1811–1812 гг. эта идея не была способна вызвать в сердцах поляков такой же отклик, как надежда на реставрацию Польши в ее прежних границах, которая гарантировалась всепобеждающим Наполеоном. Союз российской и польской корон был неприемлем также для Австрии.
К лету 1811 г. Александр сделал выбор в пользу оборонительной стратегии. Он дал об этом понять как Австрии, так и Пруссии, тем самым устранив слабые надежды на то, что одна из этих стран сможет заключить с ним союз для нападения на Наполеона. В августе 1811 г. император сообщил австрийскому министру графу Йозефу Сен-Жюльену, что хотя он и в курсе доводов в пользу наступательной стратегии, в настоящих условиях имела смысл только оборонительная стратегия. В случае нападения французов он будет отступать во внутренние районы своей империи, превращая оставленные территории в пустыню. При всех трагических последствиях, которые это будет иметь для гражданского населения, у Александра не оставалось иного выбора. Он занимался созданием эшелонов баз снабжения и новых резервных сил, в направлении которых могла отступить полевая армия. Французы вынуждены будут сражаться вдали от своих баз, находясь на еще большем расстоянии от родного дома.
Александр заявлял, что только если противник будет готов в случае необходимости вести войну на протяжении десяти лет, он сможет истощить людские и материальные ресурсы России. Сен-Жюльен доложил обо всем этом в Вену, правда с тем существенным добавлением, что лично он сомневался, что у Александра хватит выдержки, и он сможет следовать намеченной стратегии в момент реального вторжения неприятеля.
В общении с Фридрихом-Вильгельмом Александр высказывался еще более определенно. В мае 1811 г. он писал королю:

«Мы вынуждены принять стратегию, которая имеет наибольшие шансы на успех. Мне кажется, что эта стратегия должна состоять в том, чтобы осторожно избегать крупных сражений и создавать очень протяженные линии оперативной связи, способные обеспечить отступление, конечной целью которого будут являться укрепленные биваки, где особенности естественного рельефа местности и предварительные инженерные работы помогут нам укрепить силы, которые мы противопоставим мастерству противника. Это тот самый план, который принес победу Веллингтону, сумевшему измотать французскую армию, и именно ему я принял решение следовать»

Александр предлагал Фридриху-Вильгельму основывать собственные укрепленные биваки, часть которых следовало разместить на побережье, где они могли быть поддержаны с моря британским флотом. Совсем не удивительно, что подобная перспектива не прельщала Фридриха-Вильгельма, чья страна должна была быть сначала оставлена российскими войсками, а затем захвачена и разграблена французами как вражеская территория. В своем последнем письме, отправленном Александру до войны, Фридрих-Вильгельм объяснял, что не видит другой возможности кроме как поддаться давлению со стороны Наполеона и примкнуть к союзу во главе с Францией:

«Оставаясь верными своей стратегии и не начиная наступления, Ваше Величество лишили меня какой-либо надежды на скорую и реальную помощь и поставили меня в положение, при котором разорение Пруссии предшествовало бы войне против России»

Хотя российской дипломатии не удалось добиться успеха в отношении Австрии и Пруссии, она преуспела в достижении других ключевых целей, завершив войну с Турцией и нейтрализовав угрозу, исходившую от Швеции.

[Gosha]

Первая научная история войны 1812 года
Евгений Понасенков
Познакомимся с этой книгой

В мире существует множество ярких явлений, которые в представлении не только обывателя, но подчас и специалиста, кажутся понятными и известными, хотя, на самом деле, их суть до сих пор не раскрыта. История — это, безусловно, наука, но наука весьма молодая. Большинство тем еще просто физически не успели стать изученными научно, объективно. Еще больше не повезло сюжетам масштабным, эффектным и важным для идеологии государства: многие из них сфальсифицированы пропагандой практически с самого начала — и в подобном виде давно вросли в бессознательное масс. Даже исследователям, которые пытаются взглянуть на упомянутые непростой судьбы темы поверх догм, зачастую не хватает энергии, личностной свободы и масштаба, чтобы решить проблему на принципиально новом — качественно ином уровне. Они все равно остаются в психологических путах привычных концепций, определений и терминов.
Все вышесказанное в полной мере относится к «Русской кампании Наполеона» — к войне Шестой антифранцузской коалиции 1812 года (1812–1814 гг.) — и вообще к той эпохе в целом. Завалы мифов, откровенной лжи, ограниченности национальных исторических школ — вот главные враги историка. Несмотря на многие тысячи сочинений, война 1812 года до сих пор не вписана в контекст мировой Истории — и, по сути, даже в военную и общественную картину антифранцузских коалиций конца XVIII — начала XIX вв. Война — это отнюдь не только боевые действия (а применительно к той эпохе — они лишь звучная подробность, с точки зрения физического масштаба происходящего): нам важно понять соотнесение смыслов, исторических и цивилизационных систем! Мы должны научиться чувствовать атмосферу ушедшей эпохи, но не забывать извлекать практическую пользу из знаний о прошлом. Задача истинного ученого — сродни математическому анализу, лишенному пристрастий и попыток конструирования или оправдания устаревших псевдонациональных мифов. Нам давно пора выяснить самые простые вещи: кто такие участники, почему произошел конфликт между странами столь отдаленными географически, кто участвовал, за что сражался, как себя проявил и какие понес потери? Огромный, возможно, первостепенный интерес представляет поведение и отношение к происходящему общества, а также то, как модель жизни стран-противников прошли проверку временем. Кто оказался истинным победителем в боях 1812 года — и в Истории, с точки зрения опыта двух веков?