«Вместе весело пахать. 1 февраля 1930 г. в СССР началась массовая коллективизация. Чем стала она для страны – массовым убийством российской деревни или платформой, которая позволила СССР стать сверхдержавой? Нужна ли была коллективизация вообще и можно ли сегодня использовать опыт советских колхозов-миллионеров? Только коллективизация в СССР была похожа на геноцид – крестьянства. Если бы оставили вне колхозов кулаков и середняков, а объединили в колхозы бедняков и бобылей, дали бы им помещичью землю и инвентарь – Россия построила социализм гораздо раньше, он бы был настоящим изначально, а не показушным под конец».
Торжественный выезд на пахоту в колхозе «Новая жизнь» Коломенского района Подмосковья, апрель 1931 г. – один с сошкой, а семеро с ложкой.
Мы до сих пор эксплуатируем эту базу
Нужна
Руководитель Центра экономической истории Института российской истории РАН, доктор исторических наук Виктор Кондрашин.
С позиций современного знания дать однозначную оценку такому явлению, как коллективизация, не удаётся. Исторический опыт показывает, что индустриализация в любой стране мира сопровождается серьёзным ухудшением положения дел в деревне. Сгущая краски, конечно, можно сказать, что индустриализация способствует гибели деревни – во всяком случае, деревни традиционной, патриархальной.
Причина проста – деревня является ресурсной базой для индустриализации. Прежде всего она теряет человеческий капитал – люди уходят на заработки в города, на фабрики и заводы. Если учесть, что при этом деревня продолжает кормить и себя, и стремительно растущие города, то не надо удивляться тому, что местами она приходит в упадок и запустение.
Началось это не при большевиках, а гораздо раньше – во второй половине XIX столетия, когда Российская империя вступила на путь индустриальной модернизации. Проблемы у деревни возникли именно тогда, и проблемы серьёзные. В конце концов, нашумевшая в своё время книга земского врача и политического деятеля Андрея Шингарёва «Вымирающая деревня» вышла в 1901 г. Другое дело, что это был, скажем так, естественный рыночный процесс. Он не сопровождался регулярными массовыми репрессиями в отношении крестьян.
А вот сталинская индустриализация отличалась форсированными темпами. По сути, это была гонка. Эксплуатация деревни усилилась чуть ли не в десятки раз, причём с применением государственного насилия, с изъятием хлеба, раскулачиванием, массовыми репрессиями.
Однако здесь есть несколько моментов, которые часто упускают из вида. Например, относительная лёгкость, с которой советской власти удалось провести коллективизацию. Смотрите: с 1930 г. по I квартал 1932 г. в СССР произошло 13 893 антиколхозных выступления с общим количеством участников 2,5 млн чел. Имело место массовое сопротивление крестьян. Однако власть довольно успешно с ним справилась. Да, применили всю мощь административно-репрессивного аппарата. Но надо помнить, что часть деревенского населения коллективизацию приветствовала. По переписи 1926 г. 67% крестьян были моложе 30 лет. Для сельской молодёжи коллективизация, индустриализация, культурная революция стали скоростными социальными лифтами. Это была реальная сила, во многом обеспечившая успех сталинской схеме модернизации.
Надо признать ещё и тот факт, что ускоренные темпы модернизации вовсе не были личной прихотью Сталина и его окружения, которые будто бы только и мечтали о том, чтобы извести деревню. Да, эти люди воспринимали крестьян как опасную силу и во многом были настроены против них. Но – и это важный момент – деревня считалась не врагом, которого надо уничтожить, а ресурсом, который надо использовать. Хищнически, варварски, но использовать. Это прекрасно видно по статистике хлебозаготовок. Четыре хлебозаготовительные кампании периода коллективизации 1929–1932 гг. дали государству в 1,3 раза больше хлеба (4738,2 млн пудов), чем 7 лет НЭПа (3549,6 млн пудов). Это позволило в 1930 г. выйти на пик хлебного экспорта за все годы советской власти (5,84 млн т) и тем самым получить валютные средства для неотложных нужд индустриализации. Хлеб продавали Германии за станки, Швеции за паровозы, а советский народ дох с голода в городах и обобранных деревнях!
Насколько же такая гонка была оправданной? Историк Андрей Соколов отмечал, что одним из факторов, который толкал руководство страны к ускорению индустриализации и коллективизации, была внешняя угроза. В Штабе РККА на рубеже 1920–1930-х гг. её оценивали как вполне реальную. С запада – страны Малой Антанты в союзе с Францией и Англией, с востока – Япония. Вспомним хотя бы конфликт на КВЖД в 1929 г. и Маньчжурский инцидент 1931 г.
Словом, если смотреть на проблему формально, то коллективизация в целом прошла успешно. Но это был кратковременный успех. Колхозная система доказала свою эффективность в годы подготовки к войне и во время самой войны. То есть в экстремальных условиях, которые требовали нечеловеческого напряжения сил и запредельных жертв.
1 миллион раскулаченных крестьянских хозяйств общей численностью 5–6 миллионов человек, 4 миллиона выселенных кулаков, 5–7 миллионов жертв голода 1932–1933 гг. Вот цена, которую СССР заплатил за кратковременный успех ускоренной модернизации. Лично я считаю, что давно пора поставить памятник русскому крестьянину. Мужику, на крови и костях которого построена та материальная база, которую мы эксплуатируем до сих пор.
Второе крепостное право большевиков
Не нужна
Директор Чаяновского исследовательского центра Александр Никулин
Коллективизация стала величайшей трагедией в истории российского крестьянства и на десятилетия вперёд обрекла сельское хозяйство СССР на низкую эффективность.
Колхозный строй – в том виде, в котором он утвердился при Сталине – превратил российскую деревню во внутреннюю колонию, из которой государство выкачивало ресурсы на развитие промышленности и науки. В войну даже фашистские захватчики сохранили колхозы, понимая, что они лучше всего подходят для изъятия продовольствия у жителей оккупированных сёл. На пике коллективизации хлебозаготовки достигли в СССР такого размера, что в 1930 г. Союз в 9 раз увеличил экспорт зерна по сравнению с 1929-м. На вырученную валюту за рубежом покупалось оборудование и строились заводы. Но чтобы добиться этого, советская власть развязала против деревни необъявленную войну, в которой погибли миллионы людей.
Коллективизация была стремительной и насильственной. Крестьяне сопротивлялись, восставали целые сёла. На Северном Кавказе для подавления мятежей приходилось даже использовать армию. Более 1,5 миллионов раскулаченных были выброшены из родных домов и отправлены в необжитые районы Сибири и Дальнего Востока. Люди резали свой скот, не желая сдавать его в колхозы. Животноводческое поголовье сократилось в 2 раза.
И уже в 1932–1933 гг. разразился страшный голод в главных хлебных регионах страны. Хотя никаких природных причин – засухи или наводнений – для продовольственного кризиса в тот момент не было. Но продуктивность колхозного производства была такой низкой, а задания по сдаче зерна государству такими высокими, что, по разным оценкам, голод унёс от 4 миллионов до 7 миллионов жизней, не только в деревнях, но в городах так же, так как было еще много прежнего мещанского люда.
При этом крестьяне не были такими уж закоренелыми единоличниками, какими их рисовала сталинская пропаганда. Товарищества по совместной обработке земли, сбытовые и кредитные кооперативы в 1920-е гг. вполне успешно работали во многих уездах. Однако такого рода коллективная деятельность не устраивала Сталина, так как не позволяла поставить деревню под полный контроль. Тотальная коллективизация решила эту задачу. Но она уничтожила сельскую элиту – самых активных и зажиточных крестьян, находившихся во главе сопротивления насильственному обобществлению. Многие бежали из деревень в города, где было больше личной свободы. А те, кто остался, превратились в людей второго сорта. Паспорта, дававшие возможность беспрепятственно менять место жительства, у колхозников появились только в 1974 г.
После 1933 г. модель, предполагавшая обобществление всего и вся, была подправлена. Крестьянам разрешили вести подсобное хозяйство и торговать на рынках. Но ненависть к колхозам осталась. «Что такое ВКП(б)? Второе крепостное право большевиков», – горько шутили в деревне. И колхозно-совхозное производство в массе своей так и не смогло стать высокопродуктивным. Иначе в начале 1960-х гг. не случился бы очередной продовольственный кризис, в результате которого СССР уже сам стал покупать за границей зерно. А привела к нему очередная атака на сельских частников, которая случилась уже при Хрущёве.
В 1970–1980-е гг. в деревню хлынули нефтедоллары. Надои, урожаи, уровень жизни стали расти. Но было уже поздно: за десятилетия нового крепостничества для многих миллионов людей сельский труд потерял смысл. Обезлюдели и вовсе исчезли тысячи сёл.
Задачу по уничтожению зажиточных крестьян колхозы выполнили. Советский агитплакат, 1930г.
Колхозная уравниловка и подчинённость государственной машине лишили крестьянина главного – свободного труда на своей земле, личной заинтересованности в результатах этого труда. Колхозы уничтожили веками сложившуюся этику, изменили взаимоотношения в деревне. И само отношение к работе «на общество» было совсем не таким, как в фильмах про ударников пятилеток. Подворовывать на ферме, пьянствовать в страду не считалось зазорным. Единственным местом, где люди по-прежнему выкладывались, оставались семейные подворья и огороды. И только в связке «госдотации – колхоз – личное подсобное хозяйство» советская колхозно-совхозная система могла существовать.
По примеру СССР коллективизация проводилась в других соцстранах. Почти везде общественное сельхозпроизводство было менее производительным, чем семейные или фермерские хозяйства. Лишь в Венгрии, где колхозам было разрешено вступать в легальную кооперацию с семейными хозяйствами, удалось создать агросектор, который конкурировал бы с Германией, и США.
Отправлено спустя 7 минут 56 секунд: Коллективизация - задумка была великолепной, а исполнение могло быть лучше если бы исполнители не занимались встречными планами. Хотели как лучше получилось как всегда - нехорошо!
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
[i]«Вместе весело пахать. 1 февраля 1930 г. в СССР началась массовая коллективизация. Чем стала она для страны – массовым убийством российской деревни или платформой, которая позволила СССР стать сверхдержавой? Нужна ли была коллективизация вообще и можно ли сегодня использовать опыт советских колхозов-миллионеров? Только коллективизация в СССР была похожа на геноцид – крестьянства. Если бы оставили вне колхозов кулаков и середняков, а объединили в колхозы бедняков и бобылей, дали бы им помещичью землю и инвентарь – Россия построила социализм гораздо раньше, он бы был настоящим изначально, а не показушным под конец».[/i]
[img]https://images.aif.ru/019/126/0a1195cc35a42c70de9acf240a46842b.jpg[/img] [b]Торжественный выезд на пахоту в колхозе «Новая жизнь» Коломенского района Подмосковья, апрель 1931 г. – один с сошкой, а семеро с ложкой.[/b] [b][size=150] Мы до сих пор эксплуатируем эту базу [/size][/b]
[b]Нужна[/b]
[i]Руководитель Центра экономической истории Института российской истории РАН, доктор исторических наук Виктор Кондрашин.[/i]
[b][i]С позиций современного знания дать однозначную оценку такому явлению, как коллективизация, не удаётся. Исторический опыт показывает, что индустриализация в любой стране мира сопровождается серьёзным ухудшением положения дел в деревне. Сгущая краски, конечно, можно сказать, что индустриализация способствует гибели деревни – во всяком случае, деревни традиционной, патриархальной. [/i][/b] Причина проста – деревня является ресурсной базой для индустриализации. Прежде всего она теряет человеческий капитал – люди уходят на заработки в города, на фабрики и заводы. Если учесть, что при этом деревня продолжает кормить и себя, и стремительно растущие города, то не надо удивляться тому, что местами она приходит в упадок и запустение.
Началось это не при большевиках, а гораздо раньше – во второй половине XIX столетия, когда Российская империя вступила на путь индустриальной модернизации. Проблемы у деревни возникли именно тогда, и проблемы серьёзные. В конце концов, нашумевшая в своё время книга земского врача и политического деятеля Андрея Шингарёва «Вымирающая деревня» вышла в 1901 г. Другое дело, что это был, скажем так, естественный рыночный процесс. Он не сопровождался регулярными массовыми репрессиями в отношении крестьян.
А вот сталинская индустриализация отличалась форсированными темпами. По сути, это была гонка. Эксплуатация деревни усилилась чуть ли не в десятки раз, причём с применением государственного насилия, с изъятием хлеба, раскулачиванием, массовыми репрессиями.
[b][color=#800000]Однако здесь есть несколько моментов, которые часто упускают из вида. Например, относительная лёгкость, с которой советской власти удалось провести коллективизацию. Смотрите: с 1930 г. по I квартал 1932 г. в СССР произошло 13 893 антиколхозных выступления с общим количеством участников 2,5 млн чел. Имело место массовое сопротивление крестьян. Однако власть довольно успешно с ним справилась. Да, применили всю мощь административно-репрессивного аппарата. Но надо помнить, что часть деревенского населения коллективизацию приветствовала. По переписи 1926 г. 67% крестьян были моложе 30 лет. Для сельской молодёжи коллективизация, индустриализация, культурная революция стали скоростными социальными лифтами. Это была реальная сила, во многом обеспечившая успех сталинской схеме модернизации. [/color][/b] [b][i]Надо признать ещё и тот факт, что ускоренные темпы модернизации вовсе не были личной прихотью Сталина и его окружения, которые будто бы только и мечтали о том, чтобы извести деревню. Да, эти люди воспринимали крестьян как опасную силу и во многом были настроены против них. Но – и это важный момент – деревня считалась не врагом, которого надо уничтожить, а ресурсом, который надо использовать. Хищнически, варварски, но использовать. Это прекрасно видно по статистике хлебозаготовок. Четыре хлебозаготовительные кампании периода коллективизации 1929–1932 гг. дали государству в 1,3 раза больше хлеба (4738,2 млн пудов), чем 7 лет НЭПа (3549,6 млн пудов). Это позволило в 1930 г. выйти на пик хлебного экспорта за все годы советской власти (5,84 млн т) и тем самым получить валютные средства для неотложных нужд индустриализации. Хлеб продавали Германии за станки, Швеции за паровозы, а советский народ дох с голода в городах и обобранных деревнях! [/i][/b]
Насколько же такая гонка была оправданной? Историк Андрей Соколов отмечал, что одним из факторов, который толкал руководство страны к ускорению индустриализации и коллективизации, была внешняя угроза. В Штабе РККА на рубеже 1920–1930-х гг. её оценивали как вполне реальную. С запада – страны Малой Антанты в союзе с Францией и Англией, с востока – Япония. Вспомним хотя бы конфликт на КВЖД в 1929 г. и Маньчжурский инцидент 1931 г.
Словом, если смотреть на проблему формально, то коллективизация в целом прошла успешно. Но это был кратковременный успех. Колхозная система доказала свою эффективность в годы подготовки к войне и во время самой войны. То есть в экстремальных условиях, которые требовали нечеловеческого напряжения сил и запредельных жертв.
[b][color=#800000]1 миллион раскулаченных крестьянских хозяйств общей численностью 5–6 миллионов человек, 4 миллиона выселенных кулаков, 5–7 миллионов жертв голода 1932–1933 гг. Вот цена, которую СССР заплатил за кратковременный успех ускоренной модернизации. Лично я считаю, что давно пора поставить памятник русскому крестьянину. Мужику, на крови и костях которого построена та материальная база, которую мы эксплуатируем до сих пор.[/color][/b]
[b][size=150]Второе крепостное право большевиков[/size][/b] [b] Не нужна[/b]
[i]Директор Чаяновского исследовательского центра Александр Никулин[/i]
[b][color=#800000]Коллективизация стала величайшей трагедией в истории российского крестьянства и на десятилетия вперёд обрекла сельское хозяйство СССР на низкую эффективность.[/color][/b]
Колхозный строй – в том виде, в котором он утвердился при Сталине – превратил российскую деревню во внутреннюю колонию, из которой государство выкачивало ресурсы на развитие промышленности и науки. В войну даже фашистские захватчики сохранили колхозы, понимая, что они лучше всего подходят для изъятия продовольствия у жителей оккупированных сёл. На пике коллективизации хлебозаготовки достигли в СССР такого размера, что в 1930 г. Союз в 9 раз увеличил экспорт зерна по сравнению с 1929-м. На вырученную валюту за рубежом покупалось оборудование и строились заводы. Но чтобы добиться этого, советская власть развязала против деревни необъявленную войну, в которой погибли миллионы людей.
[b][color=#800000]Коллективизация была стремительной и насильственной. Крестьяне сопротивлялись, восставали целые сёла. На Северном Кавказе для подавления мятежей приходилось даже использовать армию. Более 1,5 миллионов раскулаченных были выброшены из родных домов и отправлены в необжитые районы Сибири и Дальнего Востока. Люди резали свой скот, не желая сдавать его в колхозы. Животноводческое поголовье сократилось в 2 раза. [/color][/b]
И уже в 1932–1933 гг. разразился страшный голод в главных хлебных регионах страны. Хотя никаких природных причин – засухи или наводнений – для продовольственного кризиса в тот момент не было. Но продуктивность колхозного производства была такой низкой, а задания по сдаче зерна государству такими высокими, что, по разным оценкам, голод унёс от 4 миллионов до 7 миллионов жизней, не только в деревнях, но в городах так же, так как было еще много прежнего мещанского люда.
При этом крестьяне не были такими уж закоренелыми единоличниками, какими их рисовала сталинская пропаганда. Товарищества по совместной обработке земли, сбытовые и кредитные кооперативы в 1920-е гг. вполне успешно работали во многих уездах. Однако такого рода коллективная деятельность не устраивала Сталина, так как не позволяла поставить деревню под полный контроль. Тотальная коллективизация решила эту задачу. Но она уничтожила сельскую элиту – самых активных и зажиточных крестьян, находившихся во главе сопротивления насильственному обобществлению. Многие бежали из деревень в города, где было больше личной свободы. А те, кто остался, превратились в людей второго сорта. Паспорта, дававшие возможность беспрепятственно менять место жительства, у колхозников появились только в 1974 г.
После 1933 г. модель, предполагавшая обобществление всего и вся, была подправлена. Крестьянам разрешили вести подсобное хозяйство и торговать на рынках. Но ненависть к колхозам осталась. «Что такое ВКП(б)? Второе крепостное право большевиков», – горько шутили в деревне. И колхозно-совхозное производство в массе своей так и не смогло стать высокопродуктивным. Иначе в начале 1960-х гг. не случился бы очередной продовольственный кризис, в результате которого СССР уже сам стал покупать за границей зерно. А привела к нему очередная атака на сельских частников, которая случилась уже при Хрущёве.
В 1970–1980-е гг. в деревню хлынули нефтедоллары. Надои, урожаи, уровень жизни стали расти. Но было уже поздно: за десятилетия нового крепостничества для многих миллионов людей сельский труд потерял смысл. Обезлюдели и вовсе исчезли тысячи сёл.
[img]https://static1-repo.aif.ru/1/1f/1486617/ab2ee7cfaeb7cfb119802751448b0a7d.jpg [/img] [b]Задачу по уничтожению зажиточных крестьян колхозы выполнили. Советский агитплакат, 1930г.[/b]
Колхозная уравниловка и подчинённость государственной машине лишили крестьянина главного – свободного труда на своей земле, личной заинтересованности в результатах этого труда. Колхозы уничтожили веками сложившуюся этику, изменили взаимоотношения в деревне. И само отношение к работе «на общество» было совсем не таким, как в фильмах про ударников пятилеток. Подворовывать на ферме, пьянствовать в страду не считалось зазорным. Единственным местом, где люди по-прежнему выкладывались, оставались семейные подворья и огороды. И только в связке «госдотации – колхоз – личное подсобное хозяйство» советская колхозно-совхозная система могла существовать.
[b][color=#800000]По примеру СССР коллективизация проводилась в других соцстранах. Почти везде общественное сельхозпроизводство было менее производительным, чем семейные или фермерские хозяйства. Лишь в Венгрии, где колхозам было разрешено вступать в легальную кооперацию с семейными хозяйствами, удалось создать агросектор, который конкурировал бы с Германией, и США. [/color][/b]
[size=85][color=green]Отправлено спустя 7 минут 56 секунд:[/color][/size] [b][i]Коллективизация - задумка была великолепной, а исполнение могло быть лучше если бы исполнители не занимались встречными планами. Хотели как лучше получилось как всегда - нехорошо! [/i][/b]
Наша ассоциация АККОР была создана 30 лет назад, 23 января 1990 г., когда только начиналось фермерское движение в России. Сейчас в неё входят 93 тысячи фермерских хозяйств (всего их 188 тыс.) и 1,5 тысячи сельхозкооперативов. Всего их в нашей стране числится 5,5 тысячи, но на самом деле многие существуют только на бумаге. Увы, процесс объединения фермеров идёт не очень активно. Дело это непростое, у людей должен быть стимул. Поддержка друг друга, взаимовыгодная помощь членов кооператива – это правильно и хорошо. Но если ещё и государственная поддержка будет идти через кооперативы, тогда эта форма организации начнёт развиваться более широко. Резервы для этого есть. И в конечном итоге от кооперации выиграют все.
Фермеры крепче будут стоять на ногах, потребители получат больше качественной и доступной по цене продукции, государство заработает на экспорте. Да и жители села станут жить лучше. Ведь не секрет, что именно фермеры сегодня становятся надёжной опорой для муниципалитетов в российской глубинке. Они обеспечивают людей работой да ещё и поддерживают жизнь на селе: ремонтируют и чистят дороги, привозят односельчанам дрова, пашут огороды. Они приходят на помощь сельским школам, помогают с ремонтом зданий, продуктами, топливом. Они возрождают храмы и создают сельские музеи. Сегодня фермерский сектор даёт порядка 30% всего российского зерна и 33% – подсолнечника. За последние 12 лет посевные площади ежегодно увеличивались почти на 850 тыс. га и в 2019 г. составили 24 269,9 тыс. га, или 30,4% от всей площади посевов. Поголовье коров растёт только у фермеров. Овец и коз в фермерских хозяйствах уже в 2 раза больше, чем в сельхозорганизациях. Более высоких темпов роста производства не даёт ни один другой сельскохозяйственный уклад, и это бесспорный, зафиксированный Росстатом факт. А если фермеры будут действовать не в одиночку, а начнут объединяться в кооперативы, результаты станут ещё лучше.
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
[b][size=150]Кооперативы – только на бумажке[/size][/b]
[b][i]Наша ассоциация АККОР была создана 30 лет назад, 23 января 1990 г., когда только начиналось фермерское движение в России. Сейчас в неё входят 93 тысячи фермерских хозяйств (всего их 188 тыс.) и 1,5 тысячи сельхозкооперативов. Всего их в нашей стране числится 5,5 тысячи, но на самом деле многие существуют только на бумаге. Увы, процесс объединения фермеров идёт не очень активно. Дело это непростое, у людей должен быть стимул. Поддержка друг друга, взаимовыгодная помощь членов кооператива – это правильно и хорошо. Но если ещё и государственная поддержка будет идти через кооперативы, тогда эта форма организации начнёт развиваться более широко. Резервы для этого есть. И в конечном итоге от кооперации выиграют все. [/i][/b]
Фермеры крепче будут стоять на ногах, потребители получат больше качественной и доступной по цене продукции, государство заработает на экспорте. Да и жители села станут жить лучше. Ведь не секрет, что именно фермеры сегодня становятся надёжной опорой для муниципалитетов в российской глубинке. Они обеспечивают людей работой да ещё и поддерживают жизнь на селе: ремонтируют и чистят дороги, привозят односельчанам дрова, пашут огороды. Они приходят на помощь сельским школам, помогают с ремонтом зданий, продуктами, топливом. Они возрождают храмы и создают сельские музеи. Сегодня фермерский сектор даёт порядка 30% всего российского зерна и 33% – подсолнечника. За последние 12 лет посевные площади ежегодно увеличивались почти на 850 тыс. га и в 2019 г. составили 24 269,9 тыс. га, или 30,4% от всей площади посевов. Поголовье коров растёт только у фермеров. Овец и коз в фермерских хозяйствах уже в 2 раза больше, чем в сельхозорганизациях. Более высоких темпов роста производства не даёт ни один другой сельскохозяйственный уклад, и это бесспорный, зафиксированный Росстатом факт. А если фермеры будут действовать не в одиночку, а начнут объединяться в кооперативы, результаты станут ещё лучше.
«Коллективные хозяйства, подобные советским колхозам, существуют сегодня лишь как экзотика».
Называются они производственными кооперативами. «В Германии, например, есть закон, в котором прямо записано, что «колхозы» имеют право на существование. В Европе была даже их ассоциация. Но по факту их там, да и в других странах, например во Франции, почти нет, – поясняет главный научный сотрудник Центра агропродовольственной политики ИПЭИ РАНХиГС Василий Узун. – А если есть, то организуют их любители. Колхозов на 500–1000 человек уже не сыщешь: только небольшие хозяйства, максимум с тремя-пятью членами. Как правило, они занимаются потребкооперацией: договариваются о совместной деятельности, скажем, по переработке и реализации продукции. Собирают продукцию у фермеров и фермерских хозяйств: сортируют, моют, обрабатывают, оказывают услуги по её хранению.
Редки и немногочисленны колхозы по чисто экономическим причинам: они неэффективны. Любая производственная организация должна заботиться о выработке и условиях труда своих работников, накоплении капитала, обновлении и расширении производства и т. д. В коллективном хозяйстве делать это гораздо сложнее, поскольку все его члены равноправны и заставлять кого-то трудиться нет юридических полномочий. Успешные советские колхозы всегда имели твёрдого руководителя, который требовал с подчинённых и заставлял их делать то, что нужно. Это поддерживалось и обеспечивалось властью. А в рыночной экономике кто уполномочит одного члена кооператива принуждать что-то делать всех остальных?
Кибуцы, то есть сельхозкоммуны в Израиле, – тоже кооперативы, но со своей спецификой. Существуют они «по обстоятельствам»: людям, которые приезжают жить в еврейское государство, нужно временное занятие – вот их и привлекают в кибуцы. Но, как и колхозы, кибуцы очень неэффективны и находятся на государственном содержании, дотациях и субсидиях, их доля в экономике Израиля снижается».
Когда хозяин каждый
«Владимир Хромых, председатель СПК колхоз «Родина» Новоселицкого района Ставрополья: Даже в царское время большинство крестьян состояли в сельских общинах, потому что совместно легче обрабатывать землю».
Но в 90-е многие колхозы попали в сложную экономическую ситуацию, и селяне снова стали рассчитывать только на себя. В 1997 г. я возглавил СХП АОЗТ «Россия» (сейчас колхоз «Родина»), которое тогда находилось в стадии банкротства. У предприятия было 6 млрд неденоминированных рублей долга! Зарплату работникам платили раз в год, и люди жили только за счёт подсобного хозяйства.
Как было вернуть веру в колхоз? Мы внедрили советский принцип работы на основе коллективного подряда, когда в договоре прописано, сколько процентов от сверхпланово произведённой продукции получит коллектив. В первый год в коллективе распределили дополнительно 800 т зерна. Люди поначалу даже не верили, что им отдадут то, что обещано. На третий год мы всю зарплату выплатили вовремя и даже дали премию по итогам года.
Об экономической эффективности колхозов говорит то, что они до сих пор существуют, хотя государство поддерживает только фермеров и агрохолдинги. Между тем в нашем районе у фермеров урожайность всегда ниже, чем в коллективных хозяйствах. И ни агрохолдинги, ни фермеры не вкладывают столько средств в инфраструктуру села, сколько колхозы. Мы ежегодно на ремонт социальных учреждений села Китаевское выделяем 6–8 миллионов рублей.
В колхозе все совладельцы, и каждый работник чувствует своё человеческое достоинство, а не так, как в агрохолдинги, где ты безмолвный исполнитель. У нас все решения принимаются сообща. Ежемесячно собирается правление. Крупные расходы, например на обновление техники, утверждает общее собрание колхозников.
Президент говорит, что проверки должны быть не чаще чем раз в 3 года. Но прокуратура нас может проверять хоть каждый день. Ветеринарные проверки проходят 4–5 раз в году, и если раньше ветслужба нам помогала, то сейчас выполняет только карательные функции. Хорошо бы, если бы сельское хозяйство дотировалось у нас, как за рубежом. А пока пусть государство нам хотя бы не мешает работать.
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
[b][size=150]Где в мире сохранились колхозы?[/size][/b]
«Коллективные хозяйства, подобные советским колхозам, существуют сегодня лишь как экзотика».
[b][i]Называются они производственными кооперативами. «В Германии, например, есть закон, в котором прямо записано, что «колхозы» имеют право на существование. В Европе была даже их ассоциация. Но по факту их там, да и в других странах, например во Франции, почти нет, – поясняет главный научный сотрудник Центра агропродовольственной политики ИПЭИ РАНХиГС Василий Узун. – А если есть, то организуют их любители. Колхозов на 500–1000 человек уже не сыщешь: только небольшие хозяйства, максимум с тремя-пятью членами. Как правило, они занимаются потребкооперацией: договариваются о совместной деятельности, скажем, по переработке и реализации продукции. Собирают продукцию у фермеров и фермерских хозяйств: сортируют, моют, обрабатывают, оказывают услуги по её хранению. [/i][/b]
Редки и немногочисленны колхозы по чисто экономическим причинам: они неэффективны. Любая производственная организация должна заботиться о выработке и условиях труда своих работников, накоплении капитала, обновлении и расширении производства и т. д. В коллективном хозяйстве делать это гораздо сложнее, поскольку все его члены равноправны и заставлять кого-то трудиться нет юридических полномочий. Успешные советские колхозы всегда имели твёрдого руководителя, который требовал с подчинённых и заставлял их делать то, что нужно. Это поддерживалось и обеспечивалось властью. А в рыночной экономике кто уполномочит одного члена кооператива принуждать что-то делать всех остальных?
Кибуцы, то есть сельхозкоммуны в Израиле, – тоже кооперативы, но со своей спецификой. Существуют они «по обстоятельствам»: людям, которые приезжают жить в еврейское государство, нужно временное занятие – вот их и привлекают в кибуцы. Но, как и колхозы, кибуцы очень неэффективны и находятся на государственном содержании, дотациях и субсидиях, их доля в экономике Израиля снижается».
[b][size=150]Когда хозяин каждый[/size][/b]
[i]«Владимир Хромых, председатель СПК колхоз «Родина» Новоселицкого района Ставрополья: Даже в царское время большинство крестьян состояли в сельских общинах, потому что совместно легче обрабатывать землю».[/i]
[b][i]Но в 90-е многие колхозы попали в сложную экономическую ситуацию, и селяне снова стали рассчитывать только на себя. В 1997 г. я возглавил СХП АОЗТ «Россия» (сейчас колхоз «Родина»), которое тогда находилось в стадии банкротства. У предприятия было 6 млрд неденоминированных рублей долга! Зарплату работникам платили раз в год, и люди жили только за счёт подсобного хозяйства.[/i][/b]
Как было вернуть веру в колхоз? Мы внедрили советский принцип работы на основе коллективного подряда, когда в договоре прописано, сколько процентов от сверхпланово произведённой продукции получит коллектив. В первый год в коллективе распределили дополнительно 800 т зерна. Люди поначалу даже не верили, что им отдадут то, что обещано. На третий год мы всю зарплату выплатили вовремя и даже дали премию по итогам года.
Об экономической эффективности колхозов говорит то, что они до сих пор существуют, хотя государство поддерживает только фермеров и агрохолдинги. Между тем в нашем районе у фермеров урожайность всегда ниже, чем в коллективных хозяйствах. И ни агрохолдинги, ни фермеры не вкладывают столько средств в инфраструктуру села, сколько колхозы. Мы ежегодно на ремонт социальных учреждений села Китаевское выделяем 6–8 миллионов рублей.
В колхозе все совладельцы, и каждый работник чувствует своё человеческое достоинство, а не так, как в агрохолдинги, где ты безмолвный исполнитель. У нас все решения принимаются сообща. Ежемесячно собирается правление. Крупные расходы, например на обновление техники, утверждает общее собрание колхозников.
[b][color=#800000]Президент говорит, что проверки должны быть не чаще чем раз в 3 года. Но прокуратура нас может проверять хоть каждый день. Ветеринарные проверки проходят 4–5 раз в году, и если раньше ветслужба нам помогала, то сейчас выполняет только карательные функции. Хорошо бы, если бы сельское хозяйство дотировалось у нас, как за рубежом. А пока пусть государство нам хотя бы не мешает работать.[/color][/b]
Был в СССР сатирический журнал "Крокодил", в котором "песочили" разгильдяев низшего уровня. Те, кто его читал, должны помнить, как часто карикатуристы рисовали "дырявые закрома" Родины, и это было закономерно.
С момента коллективизации сельское хозяйство оставалось "хронической болезнью советской экономики". Были у него, конечно, и взлеты, как, например, в годы послевоенного восстановления, или в середине 1970-х гг., когда колхозники сдавали продукцию своих подворий в "райпо" и получали право на покупку мотоцикла с коляской в специализированном магазине.
Однако последний случай как раз и подтверждает бессмысленность для крестьянства колхозной системы, которая до конца оставалась до такой степени неэффективной и глупой, что редкие колхозы-миллионеры казались нам чудом на общем фоне разгильдяйства и безразличия. Жаль, что в наше время дела с крестьянским сельским хозяйством обстоят гораздо хуже, но это уже другая история.
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
[b][size=150]Почему нас "обманывал" журнал Крокодил[/size][/b]
Был в СССР сатирический журнал "Крокодил", в котором "песочили" разгильдяев низшего уровня. Те, кто его читал, должны помнить, как часто карикатуристы рисовали "дырявые закрома" Родины, и это было закономерно. С момента коллективизации сельское хозяйство оставалось "хронической болезнью советской экономики". Были у него, конечно, и взлеты, как, например, в годы послевоенного восстановления, или в середине 1970-х гг., когда колхозники сдавали продукцию своих подворий в "райпо" и получали право на покупку мотоцикла с коляской в специализированном магазине. Однако последний случай как раз и подтверждает бессмысленность для крестьянства колхозной системы, которая до конца оставалась до такой степени неэффективной и глупой, что редкие колхозы-миллионеры казались нам чудом на общем фоне разгильдяйства и безразличия. [i][color=#800000]Жаль, что в наше время дела с крестьянским сельским хозяйством обстоят гораздо хуже, но это уже другая история.[/color][/i]
Закономерным следствием контрреволюции, произошедшей под псевдонимом «радикальных реформ» в нашей стране в конце 80-х — начале 90-х годов прошлого столетия, стало целенаправленное разрушение устоев социализма во всех сферах. В сельском хозяйстве таким устоем была колхозно-совхозная система. Вопреки чёрным мифам, активно распространяемым «реформаторами», она была вполне эффективной.
К ПРИМЕРУ, в год 70-летия Великой Октябрьской социалистической революции в РСФСР было 12,1 тысячи колхозов и 12,8 тысячи совхозов. В них работали более 10 миллионов человек. Они производили продукции на 75,3 миллиарда рублей. При этом колхозы получали прибыль 4,7 миллиарда рублей, совхозы — 7,9 миллиарда. Существенный момент: 10,4 миллиарда рублей из валового дохода колхозов и 12,9 миллиарда из валового дохода совхозов шли на оплату труда (включая отчисления в централизованные фонды социального страхования и социального обеспечения). Убыточными были 18% колхозов. Казалось бы, это в какой-то мере подтверждает тезис о том, что коллективные хозяйства не отличались высокой эффективностью. Однако в 2017 году, когда подавляющее большинство предприятий, работавших в сельском хозяйстве, находилось в руках «эффективных собственников», убыточных организаций не стало меньше, а даже прибавилось — 18,9%.
В 1987 году сельхозпредприятия имели 117 миллионов га посевных площадей. На них работали 1386 тысяч тракторов, 486 тысяч зерноуборочных комбайнов, 28 тысяч свеклоуборочных машин. Всего в сельском хозяйстве Советской России насчитывалось 59,8 миллиона голов крупного рогатого скота (КРС), в том числе коров — 21 миллион, 39,4 миллиона свиней, 62,9 миллиона овец и коз, 637 миллионов голов птицы (доля поголовья в личных подсобных хозяйствах составляла: 15% КРС, 24% коров, 14% свиней, 23% овец и коз, 28% птицы). Замечу, что по всем этим показателям деятельности сельхозорганизаций, а также по многим другим (в том числе по производству мяса говядины и телятины, молока, яиц, шерсти) капиталистическая Россия в 2017 году так и не смогла превысить результаты социалистического времени.
Советская система имела недопустимый с точки зрения реставраторов капитализма порок — она изначально создавалась в соответствии с принципом, который Сталин назвал «Основным законом социализма»: прибыль не была для неё главным ориентиром; она была нацелена на производство продуктов для удовлетворения нужд общества. Скажем, уровень рентабельности (отношение прибыли к себестоимости) проданных государству семян подсолнечника был заоблачным — у колхозов 268% и 220,8% у совхозов (для сравнения: уровень рентабельности производства КРС был соответственно 4,3% и 9,1%). Однако с позиции интересов общества мясо было нужнее, скажем, семян подсолнечника, и потому технические культуры засевались на 5,9 миллиона га, а кормовые — на 42,8 миллиона га. При реставрации капитализма, где прибыль — солнце в небесах, такая «неразумная» система была обречена на уничтожение. Рассмотрим, как осуществлялась контрреволюция в российском селе на примере сельского хозяйства Белгородчины, которое и в советские времена котировалось довольно высоко, а ныне стало в России признанным лидером и примером для подражания.
Начало 90-х годов ХХ века доказало жизнеспособность коллективных хозяйств. Похоже, «реформаторы» сами искренне уверовали в мифы своей пропаганды и полагали, что колхозники ненавидят колхозы и что стоит только дать им волю, как все кинутся переквалифицироваться в фермеры, которые — тогда это был главный лозунг контрреволюции в сельском хозяйстве — «накормят страну».
Не кинулись. Хотя коллективные хозяйства в 1990-е годы вынуждены были работать в условиях «режима наибольшего неблагоприятствования» и многие их показатели стали заметно хуже, чем в конце 1980-х, они и в 1995 году по-прежнему оставались основой белгородского сельхозпроизводства. Сельскохозяйственные организации (главным образом ими оставались коллективные хозяйства, агрохолдингов ещё не было и в помине) производили более 61% общеобластной сельхозпродукции. Новоявленные фермеры — 0,9%, так что до воплощения в жизнь призыва «реформаторов» было бесконечно далеко.
И, несмотря на все трудности, коллективные хозяйства продолжали неплохо кормить нашу область. Характерная деталь: в 1995 году сельхозорганизации, как и в советское время, вносили существенный вклад в производство почти всех основных видов продукции. Единственное исключение — картофель, где их доля была исчезающе мала — ме-нее одного процента. Зерна же они производили (здесь и далее округлённо) — 673 тысячи тонн (более 95% общеобластного производства), сахарной свёклы — 2526 тысяч тонн (98%), семян подсолнечника — 151 тысячу тонн (91%), плодов и ягод — 17 тысяч тонн (45%), скота и птицы на убой — 62,8 тысячи тонн (55%), молока — 548 тысяч тонн (70%), яиц — 199 миллионов штук (42%), шерсти — 315 тонн (65%), мёда — 123 тонны (около 10%).
Но, повторю, 1990-е годы стали для коллективных хозяйств действительно лихолетьем. Плановые поставки техники, запчастей, оборудования, горючего остались в социалистическом прошлом, равно как и госзакупки сельхозпродукции по гарантированным ценам. В капиталистическом настоящем, с подачи власти, всё определяла «невидимая рука рынка», которая душила село чудовищным диспаритетом цен: говоря словами председателя одного из коллективных хозяйств, продукцию крестьянина брали за бесценок, а цены на технику, ГСМ, удобрения вздымали до небес. Неудивительно, что значительное число коллективных хозяйств хотя и держалось, но испытывало большие материальные трудности.
И тогда белгородский губернатор Е.С. Савченко «поддержал» их весьма своеобразным способом. В 1999 году он издал воистину судьбоносное постановление №710 «О мерах по экономическому оздоровлению неплатёжеспособных сельскохозяйственных предприятий области». Им он призвал инвесторов для оздоровления находившихся в трудном положении сельхозорганизаций. На деле же на призыв откликнулись преимущественно стаи хищников, которые, вместо вложения средств для восстановления нормальной работы хозяйств, добивали их, наживаясь на этом самым простым способом: разрушая и распродавая всё что только можно.
И в 2000 году многие показатели, характеризующие положение дел в сельскохозяйственных организациях, заметно ухудшились по сравнению с 1995 годом. Начать с того, что теперь они производили только 48,8% общеобластной сельхозпродукции и почти сравнялись по этому показателю с подсобными хозяйствами населения (48,4%). Посевные площади сократились на 99 тысяч га, а удельный вес посевных площадей с внесёнными минеральными удобрениями снизился с 49% до 39%. Количество тракторов в сельхозорганизациях уменьшилось на 4 тысячи (на 23%), зерноуборочных комбайнов — на 1900 (на 39%), свеклоуборочных машин — на 640 (на 31%).
Впрочем, свеклоуборочным машинам и работы сильно поубавилось — в 2000 году урожай сахарной свёклы оказался меньше, нежели пять лет назад, в полтора раза. На столько же снизилось производство молока. И это было далеко не «рекордное» падение производства в сельхозорганизациях. Плодов и ягод было собрано вчетверо меньше, а производство шерсти сократилось вдесятеро. Стадо КРС в сельхозорганизациях уменьшилось по сравнению с 1995 годом на 39% (коров — на 31%), свиней — на 40%, овец и коз — на 86%.
Таким образом, в белгородском сельском хозяйстве была подготовлена почва для интервенции крупного капитала. Она активно началась в середине «нулевых» годов, и с 2005 по 2010 год инвестиции в сельское хозяйство, охоту и лесное хозяйство, как свидетельствует статистика, превысили в сумме 110 миллиардов рублей. Сельхозорганизации давали всё большую часть сельхозпродукции: в 2010 году их доля в общеобластном производстве сельхозпродукции достигла 82,9%, превысив показатель не только середины 1990-х годов, но и конца 1980-х. Однако теперь это были преимущественно крупные капиталистические предприятия.
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
[i][color=#800000]Закономерным следствием контрреволюции, произошедшей под псевдонимом «радикальных реформ» в нашей стране в конце 80-х — начале 90-х годов прошлого столетия, стало целенаправленное разрушение устоев социализма во всех сферах. В сельском хозяйстве таким устоем была колхозно-совхозная система. Вопреки чёрным мифам, активно распространяемым «реформаторами», она была вполне эффективной.[/color][/i]
К ПРИМЕРУ, в год 70-летия Великой Октябрьской социалистической революции в РСФСР было 12,1 тысячи колхозов и 12,8 тысячи совхозов. В них работали более 10 миллионов человек. Они производили продукции на 75,3 миллиарда рублей. При этом колхозы получали прибыль 4,7 миллиарда рублей, совхозы — 7,9 миллиарда. Существенный момент: 10,4 миллиарда рублей из валового дохода колхозов и 12,9 миллиарда из валового дохода совхозов шли на оплату труда (включая отчисления в централизованные фонды социального страхования и социального обеспечения). Убыточными были 18% колхозов. Казалось бы, это в какой-то мере подтверждает тезис о том, что коллективные хозяйства не отличались высокой эффективностью. Однако в 2017 году, когда подавляющее большинство предприятий, работавших в сельском хозяйстве, находилось в руках «эффективных собственников», убыточных организаций не стало меньше, а даже прибавилось — 18,9%. В 1987 году сельхозпредприятия имели 117 миллионов га посевных площадей. На них работали 1386 тысяч тракторов, 486 тысяч зерноуборочных комбайнов, 28 тысяч свеклоуборочных машин. Всего в сельском хозяйстве Советской России насчитывалось 59,8 миллиона голов крупного рогатого скота (КРС), в том числе коров — 21 миллион, 39,4 миллиона свиней, 62,9 миллиона овец и коз, 637 миллионов голов птицы (доля поголовья в личных подсобных хозяйствах составляла: 15% КРС, 24% коров, 14% свиней, 23% овец и коз, 28% птицы). Замечу, что по всем этим показателям деятельности сельхозорганизаций, а также по многим другим (в том числе по производству мяса говядины и телятины, молока, яиц, шерсти) капиталистическая Россия в 2017 году так и не смогла превысить результаты социалистического времени. Советская система имела недопустимый с точки зрения реставраторов капитализма порок — она изначально создавалась в соответствии с принципом, который Сталин назвал «Основным законом социализма»: прибыль не была для неё главным ориентиром; она была нацелена на производство продуктов для удовлетворения нужд общества. Скажем, уровень рентабельности (отношение прибыли к себестоимости) проданных государству семян подсолнечника был заоблачным — у колхозов 268% и 220,8% у совхозов (для сравнения: уровень рентабельности производства КРС был соответственно 4,3% и 9,1%). Однако с позиции интересов общества мясо было нужнее, скажем, семян подсолнечника, и потому технические культуры засевались на 5,9 миллиона га, а кормовые — на 42,8 миллиона га. При реставрации капитализма, где прибыль — солнце в небесах, такая «неразумная» система была обречена на уничтожение. [i][color=#800000]Рассмотрим, как осуществлялась контрреволюция в российском селе на примере сельского хозяйства Белгородчины, которое и в советские времена котировалось довольно высоко, а ныне стало в России признанным лидером и примером для подражания.[/color][/i] Начало 90-х годов ХХ века доказало жизнеспособность коллективных хозяйств. Похоже, «реформаторы» сами искренне уверовали в мифы своей пропаганды и полагали, что колхозники ненавидят колхозы и что стоит только дать им волю, как все кинутся переквалифицироваться в фермеры, которые — тогда это был главный лозунг контрреволюции в сельском хозяйстве — «накормят страну». Не кинулись. Хотя коллективные хозяйства в 1990-е годы вынуждены были работать в условиях «режима наибольшего неблагоприятствования» и многие их показатели стали заметно хуже, чем в конце 1980-х, они и в 1995 году по-прежнему оставались основой белгородского сельхозпроизводства. Сельскохозяйственные организации (главным образом ими оставались коллективные хозяйства, агрохолдингов ещё не было и в помине) производили более 61% общеобластной сельхозпродукции. Новоявленные фермеры — 0,9%, так что до воплощения в жизнь призыва «реформаторов» было бесконечно далеко. И, несмотря на все трудности, коллективные хозяйства продолжали неплохо кормить нашу область. Характерная деталь: в 1995 году сельхозорганизации, как и в советское время, вносили существенный вклад в производство почти всех основных видов продукции. Единственное исключение — картофель, где их доля была исчезающе мала — ме-нее одного процента. Зерна же они производили (здесь и далее округлённо) — 673 тысячи тонн (более 95% общеобластного производства), сахарной свёклы — 2526 тысяч тонн (98%), семян подсолнечника — 151 тысячу тонн (91%), плодов и ягод — 17 тысяч тонн (45%), скота и птицы на убой — 62,8 тысячи тонн (55%), молока — 548 тысяч тонн (70%), яиц — 199 миллионов штук (42%), шерсти — 315 тонн (65%), мёда — 123 тонны (около 10%). Но, повторю, 1990-е годы стали для коллективных хозяйств действительно лихолетьем. Плановые поставки техники, запчастей, оборудования, горючего остались в социалистическом прошлом, равно как и госзакупки сельхозпродукции по гарантированным ценам. В капиталистическом настоящем, с подачи власти, всё определяла «невидимая рука рынка», которая душила село чудовищным диспаритетом цен: говоря словами председателя одного из коллективных хозяйств, продукцию крестьянина брали за бесценок, а цены на технику, ГСМ, удобрения вздымали до небес. Неудивительно, что значительное число коллективных хозяйств хотя и держалось, но испытывало большие материальные трудности. И тогда белгородский губернатор Е.С. Савченко «поддержал» их весьма своеобразным способом. В 1999 году он издал воистину судьбоносное постановление №710 «О мерах по экономическому оздоровлению неплатёжеспособных сельскохозяйственных предприятий области». Им он призвал инвесторов для оздоровления находившихся в трудном положении сельхозорганизаций. На деле же на призыв откликнулись преимущественно стаи хищников, которые, вместо вложения средств для восстановления нормальной работы хозяйств, добивали их, наживаясь на этом самым простым способом: разрушая и распродавая всё что только можно. И в 2000 году многие показатели, характеризующие положение дел в сельскохозяйственных организациях, заметно ухудшились по сравнению с 1995 годом. Начать с того, что теперь они производили только 48,8% общеобластной сельхозпродукции и почти сравнялись по этому показателю с подсобными хозяйствами населения (48,4%). Посевные площади сократились на 99 тысяч га, а удельный вес посевных площадей с внесёнными минеральными удобрениями снизился с 49% до 39%. Количество тракторов в сельхозорганизациях уменьшилось на 4 тысячи (на 23%), зерноуборочных комбайнов — на 1900 (на 39%), свеклоуборочных машин — на 640 (на 31%). Впрочем, свеклоуборочным машинам и работы сильно поубавилось — в 2000 году урожай сахарной свёклы оказался меньше, нежели пять лет назад, в полтора раза. На столько же снизилось производство молока. И это было далеко не «рекордное» падение производства в сельхозорганизациях. Плодов и ягод было собрано вчетверо меньше, а производство шерсти сократилось вдесятеро. Стадо КРС в сельхозорганизациях уменьшилось по сравнению с 1995 годом на 39% (коров — на 31%), свиней — на 40%, овец и коз — на 86%. Таким образом, в белгородском сельском хозяйстве была подготовлена почва для интервенции крупного капитала. Она активно началась в середине «нулевых» годов, и с 2005 по 2010 год инвестиции в сельское хозяйство, охоту и лесное хозяйство, как свидетельствует статистика, превысили в сумме 110 миллиардов рублей. Сельхозорганизации давали всё большую часть сельхозпродукции: в 2010 году их доля в общеобластном производстве сельхозпродукции достигла 82,9%, превысив показатель не только середины 1990-х годов, но и конца 1980-х. Однако теперь это были преимущественно крупные капиталистические предприятия.
За последнее десятилетие российское фермерство переживает беспрецедентный кризис. Согласно официальным данным:
2016-2020 гг. — прекратили существование 60 тыс. фермерских хозяйств
2020-2025 гг. — закрылись еще 35 тыс.
Общее сокращение за 13 лет — с 305 тыс. до 200 тыс. (на 34%)
В ведущих аграрных регионах ситуация катастрофическая:
✔ Ростовская область (2024 г.) — минус 400 хозяйств за год
✔ Краснодарский край (2023 г.) — закрылось 7% всех КФХ
Доля фермеров в общем объеме сельхозпроизводства упала с 15% до 14,2% всего за год. Если тенденция сохранится, через 5-7 лет малые хозяйства могут исчезнуть как класс.
Проблемы есть не только у фермеров. По данным Единой межведомственной информационно-статистической системы (ЕМИСС), удельный вес убыточных организаций в сельском хозяйстве (отношение их к общему числу организаций в отрасли) за 2023 год достиг 21,07%. Это не самый высокий показатель среди отраслей экономики: например, в сегменте добычи полезных ископаемых доля убыточных предприятий составляет 31%, в строительстве — 21%. Максимальный удельный вес убыточных компаний наблюдается в сегменте водоснабжения и водоотведения — 45%. Однако сегмент сельского хозяйства — один из немногих, демонстрирующих рост этого показателя три года подряд: в 2022 году он составлял 19%, в 2021-м — 18%.
Именно в растениеводстве за 2023 год удельный вес убыточных предприятий был равен 18,99% (16,1% в 2022 году). Финансовый результат, а именно суммарные убытки сельхозкомпаний за 2023 год, достиг 105,95 млрд рублей, из них только выращивание зерновых принесло убыток 20,12 млрд рублей (увеличившись в два раза, с 10,8 млрд рублей в 2022 году). Максимальный убыток в денежном выражении принес сектор рыболовства — 33,445 млрд рублей.
Но в реальности дела обстоят еще хуже, считают собеседники Forbes. «Показатель той же убыточности вообще не учитывает мелких фермеров и КФХ, у которых ситуация много тяжелее, чем у крупных компаний», — объясняет независимый эксперт зернового рынка Александр Корбут.
Ситуация ухудшилась настолько, что участники рынка все чаще говорят не просто о потере рентабельности, но и о перспективах массовых банкротств сельхозпредприятий. Российский зерновой союз опасается, что они могут начаться уже в сельхозсезоне 2024/2025 (стартует 1 июля) из-за серьезного роста затрат на производство. Ранее эксперты по просьбе Forbes оценили, за счет чего росли издержки аграриев: расходы на логистику выросли на 20-25%, оборудование и запчасти стали дороже почти на 30%, расходы на оплату труда возросли на 10-12%.
«Текущая ситуация многих аграриев лишает стимулов инвестировать в развитие и даже вынуждает уходить с рынка», — опасается аналитик Института комплексных стратегических исследований Надежда Каныгина.
Forbes уже писал о том, что рентабельность агросектора планомерно снижается, однако участники рынка обращают внимание на то, что этот процесс не останавливается и все больше компаний сваливается в убыточность и далее в банкротство.
«В последние сезоны было падение рентабельности по всем видам деятельности, кроме овощей открытого грунта и сахарной свеклы», — напоминает Шагайда из ИПЭИ РАНХиГС. «Третий сезон подряд фактическая маржинальность растениеводства снижается, и конца этому процессу пока не видно», — сетует Лычев из Agrotrend.ru. Катастрофическое снижение, вплоть до убытка, по словам генерального директора компании «Щелково Агрохим» Салиса Каракотова, наблюдается в первую очередь в массовом производстве зерновых.
«Фиксируется существенное снижение рентабельности АПК, — отмечает Каныгина. — Согласно предварительным оценкам Минсельхоза, в 2023 году рентабельность сельского хозяйства упала на 1,4 п. п. по сравнению с 2022 годом, до 18,9% — для сравнения, в 2020-2022 годах средняя рентабельность сельского хозяйства по стране держалась выше отметки в 20%, в частности в 2021-м был зафиксирован наивысший показатель за период — 25,28%». Согласно данным Росстата, рентабельность выращивания зерновых упала с 43,8% в 2022 году до 27,4% в 2023-м, рентабельность выращивания конкретно пшеницы рухнула с 33,5% в 2022 году до -1% в 2023-м.
Маржинальность очень неравномерна и зависит от региона, севооборота, модели хозяйствования и усилий и возможностей конкретной компании, уточняет Лычев.
Откуда же у сельхозпредприятий взялось столько проблем? Собеседники Forbes назвали целый комплекс причин. Одна из них, как ни странно, — высокие урожаи последних двух лет, этот фактор особенно сильно сказался на зерновых. «Последние годы Россия получала богатый урожай зерновых и масличных, однако для аграриев рекорды оборачиваются снижением цен и дополнительными затратами на сбор [урожая], его хранение и транспортировку», — отмечает партнер аудиторско-консалтинговой группы «Юникон» Елена Хромова. Сильнее всего на аграриях отразились низкие цены на реализуемую ими продукцию, подтверждают данные исследования «Яков и партнеры», которое есть в распоряжении Forbes, — это отметили 65% опрошенных компанией представителей агросектора.
«Динамика цен на продукцию, как правило, не совпадает с ростом или падением цен на ресурсы», — объясняет Шагайда из ИПЭИ РАНХиГС. По ее словам, после пиковых значений, которых цены достигли в марте 2022 года, началось снижение значения индекса цен ФАО (индекс продовольственных цен Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН). При этом на производство были затрачены ресурсы по высокой стоимости. «Этот разрыв — высокие затраты и падающие доходы — и сформировал риски для сельхозпроизводителей, — говорит Шагайда. — В феврале 2024 года значение индекса продовольственных цен ФАО уже было на 10,5 % ниже соответствующего показателя прошлого года, и нет оснований думать, что цены сейчас перестанут снижаться: мир адаптировался к новой ситуации, предложение продукции на нем не вызывает опасений».
Есть и другие обстоятельства, снижающие доходы российских производителей, продолжает Шагайда, — пошлины и квоты в отношении экспортной продукции. Также ощутимыми становятся стоимость страховки и логистические тарифы, причем каждое обострение внешнеполитической ситуации сопровождается их ростом. Кроме того, существует проблема с трудовыми ресурсами, которые подорожали из-за роста конкуренции за них в условиях небывало низкого уровня безработицы в стране, напоминает Шагайда. Помимо прочего, ресурсы российского производства, ориентированные на внешний рынок (например, минеральные удобрения), дорожали внутри страны вслед за ростом цен на внешнем рынке. Соответственно, в этой ситуации есть все основания для снижения рентабельности производства сельскохозяйственной продукции в России, резюмирует эксперт.
Последние год-два скачкообразно повысились затраты на производство, отмечает Каракотов, в частности на содержание автомобильно-тракторного парка, обеспечение запчастями, горюче-смазочными материалами. Выросла цена аренды земель, стоимость ряда удобрений.
Особенность работы агрокомпаний состоит в том, что они не могут просто взять и отказаться от производства тех культур, которые перестали быть рентабельными. Один из сдерживающих факторов — севооборот. Так называют необходимость чередовать типы культур, которые выращивают на одном участке, чтобы избежать обеднения почвы. В зависимости от региона на одном поле приходится чередовать от двух до пяти и более видов растений. Таким образом, предприятие вынуждено выращивать не только рентабельные масличные (например, рапс или подсолнечник), но и продолжать сеять убыточную пшеницу и другие растения, не приносящие дохода.
«Для многих хозяйств характерен двух-, трехпольный севооборот», — комментирует Лычев. «В ЦФО довольно сложный севооборот, он многопольный, пяти-, шестипольный, чаще всего сеют пшеницу, озимую и яровую, яровой ячмень, кукурузу, а также подсолнечник и сахарную свеклу, — объясняет Каракотов. — И получается, что большая часть площадей всегда занята малорентабельными культурами».
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
За последнее десятилетие российское фермерство переживает беспрецедентный кризис. Согласно официальным данным: 2016-2020 гг. — прекратили существование 60 тыс. фермерских хозяйств 2020-2025 гг. — закрылись еще 35 тыс. Общее сокращение за 13 лет — с 305 тыс. до 200 тыс. (на 34%) В ведущих аграрных регионах ситуация катастрофическая: ✔ Ростовская область (2024 г.) — минус 400 хозяйств за год ✔ Краснодарский край (2023 г.) — закрылось 7% всех КФХ Доля фермеров в общем объеме сельхозпроизводства упала с 15% до 14,2% всего за год. Если тенденция сохранится, через 5-7 лет малые хозяйства могут исчезнуть как класс. Проблемы есть не только у фермеров. По данным Единой межведомственной информационно-статистической системы (ЕМИСС), удельный вес убыточных организаций в сельском хозяйстве (отношение их к общему числу организаций в отрасли) за 2023 год достиг 21,07%. Это не самый высокий показатель среди отраслей экономики: например, в сегменте добычи полезных ископаемых доля убыточных предприятий составляет 31%, в строительстве — 21%. Максимальный удельный вес убыточных компаний наблюдается в сегменте водоснабжения и водоотведения — 45%. Однако сегмент сельского хозяйства — один из немногих, демонстрирующих рост этого показателя три года подряд: в 2022 году он составлял 19%, в 2021-м — 18%. Именно в растениеводстве за 2023 год удельный вес убыточных предприятий был равен 18,99% (16,1% в 2022 году). Финансовый результат, а именно суммарные убытки сельхозкомпаний за 2023 год, достиг 105,95 млрд рублей, из них только выращивание зерновых принесло убыток 20,12 млрд рублей (увеличившись в два раза, с 10,8 млрд рублей в 2022 году). Максимальный убыток в денежном выражении принес сектор рыболовства — 33,445 млрд рублей. Но в реальности дела обстоят еще хуже, считают собеседники Forbes. «Показатель той же убыточности вообще не учитывает мелких фермеров и КФХ, у которых ситуация много тяжелее, чем у крупных компаний», — объясняет независимый эксперт зернового рынка Александр Корбут. Ситуация ухудшилась настолько, что участники рынка все чаще говорят не просто о потере рентабельности, но и о перспективах массовых банкротств сельхозпредприятий. Российский зерновой союз опасается, что они могут начаться уже в сельхозсезоне 2024/2025 (стартует 1 июля) из-за серьезного роста затрат на производство. Ранее эксперты по просьбе Forbes оценили, за счет чего росли издержки аграриев: расходы на логистику выросли на 20-25%, оборудование и запчасти стали дороже почти на 30%, расходы на оплату труда возросли на 10-12%. «Текущая ситуация многих аграриев лишает стимулов инвестировать в развитие и даже вынуждает уходить с рынка», — опасается аналитик Института комплексных стратегических исследований Надежда Каныгина. Forbes уже писал о том, что рентабельность агросектора планомерно снижается, однако участники рынка обращают внимание на то, что этот процесс не останавливается и все больше компаний сваливается в убыточность и далее в банкротство. [quote]«В последние сезоны было падение рентабельности по всем видам деятельности, кроме овощей открытого грунта и сахарной свеклы», — напоминает Шагайда из ИПЭИ РАНХиГС. «Третий сезон подряд фактическая маржинальность растениеводства снижается, и конца этому процессу пока не видно», — сетует Лычев из Agrotrend.ru. Катастрофическое снижение, вплоть до убытка, по словам генерального директора компании «Щелково Агрохим» Салиса Каракотова, наблюдается в первую очередь в массовом производстве зерновых.[/quote] [quote]«Фиксируется существенное снижение рентабельности АПК, — отмечает Каныгина. — Согласно предварительным оценкам Минсельхоза, в 2023 году рентабельность сельского хозяйства упала на 1,4 п. п. по сравнению с 2022 годом, до 18,9% — для сравнения, в 2020-2022 годах средняя рентабельность сельского хозяйства по стране держалась выше отметки в 20%, в частности в 2021-м был зафиксирован наивысший показатель за период — 25,28%». Согласно данным Росстата, рентабельность выращивания зерновых упала с 43,8% в 2022 году до 27,4% в 2023-м, рентабельность выращивания конкретно пшеницы рухнула с 33,5% в 2022 году до -1% в 2023-м.[/quote] Маржинальность очень неравномерна и зависит от региона, севооборота, модели хозяйствования и усилий и возможностей конкретной компании, уточняет Лычев. Откуда же у сельхозпредприятий взялось столько проблем? Собеседники Forbes назвали целый комплекс причин. Одна из них, как ни странно, — высокие урожаи последних двух лет, этот фактор особенно сильно сказался на зерновых. «Последние годы Россия получала богатый урожай зерновых и масличных, однако для аграриев рекорды оборачиваются снижением цен и дополнительными затратами на сбор [урожая], его хранение и транспортировку», — отмечает партнер аудиторско-консалтинговой группы «Юникон» Елена Хромова. Сильнее всего на аграриях отразились низкие цены на реализуемую ими продукцию, подтверждают данные исследования «Яков и партнеры», которое есть в распоряжении Forbes, — это отметили 65% опрошенных компанией представителей агросектора. «Динамика цен на продукцию, как правило, не совпадает с ростом или падением цен на ресурсы», — объясняет Шагайда из ИПЭИ РАНХиГС. По ее словам, после пиковых значений, которых цены достигли в марте 2022 года, началось снижение значения индекса цен ФАО (индекс продовольственных цен Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН). При этом на производство были затрачены ресурсы по высокой стоимости. «Этот разрыв — высокие затраты и падающие доходы — и сформировал риски для сельхозпроизводителей, — говорит Шагайда. — В феврале 2024 года значение индекса продовольственных цен ФАО уже было на 10,5 % ниже соответствующего показателя прошлого года, и нет оснований думать, что цены сейчас перестанут снижаться: мир адаптировался к новой ситуации, предложение продукции на нем не вызывает опасений».
Есть и другие обстоятельства, снижающие доходы российских производителей, продолжает Шагайда, — пошлины и квоты в отношении экспортной продукции. Также ощутимыми становятся стоимость страховки и логистические тарифы, причем каждое обострение внешнеполитической ситуации сопровождается их ростом. Кроме того, существует проблема с трудовыми ресурсами, которые подорожали из-за роста конкуренции за них в условиях небывало низкого уровня безработицы в стране, напоминает Шагайда. Помимо прочего, ресурсы российского производства, ориентированные на внешний рынок (например, минеральные удобрения), дорожали внутри страны вслед за ростом цен на внешнем рынке. Соответственно, в этой ситуации есть все основания для снижения рентабельности производства сельскохозяйственной продукции в России, резюмирует эксперт.
Последние год-два скачкообразно повысились затраты на производство, отмечает Каракотов, в частности на содержание автомобильно-тракторного парка, обеспечение запчастями, горюче-смазочными материалами. Выросла цена аренды земель, стоимость ряда удобрений.
Особенность работы агрокомпаний состоит в том, что они не могут просто взять и отказаться от производства тех культур, которые перестали быть рентабельными. Один из сдерживающих факторов — севооборот. Так называют необходимость чередовать типы культур, которые выращивают на одном участке, чтобы избежать обеднения почвы. В зависимости от региона на одном поле приходится чередовать от двух до пяти и более видов растений. Таким образом, предприятие вынуждено выращивать не только рентабельные масличные (например, рапс или подсолнечник), но и продолжать сеять убыточную пшеницу и другие растения, не приносящие дохода. «Для многих хозяйств характерен двух-, трехпольный севооборот», — комментирует Лычев. «В ЦФО довольно сложный севооборот, он многопольный, пяти-, шестипольный, чаще всего сеют пшеницу, озимую и яровую, яровой ячмень, кукурузу, а также подсолнечник и сахарную свеклу, — объясняет Каракотов. — И получается, что большая часть площадей всегда занята малорентабельными культурами».
Сельскохозяйственной земли у Китая в десять раз меньше, а населения в десять раз больше... Про отношение китайцев к ресурсам чуть ли не легенды ходят. И для этого есть весомые основания. Вот наглядный пример того, что происходит на Дальнем Востоке: в начале 2000-х в Забайкальском крае не какими-то кочевниками-фермерами, а крупной компанией «Хуаэ Синбан» было арендовано 40% территории Могочинского района.
В 2014 году было достигнуто пиковое значение продовольственного экспорта России размером в 18,9 млрд долларов.
В 2015 году рост сельского хозяйства составил 2,6 % Производство мяса достигло рекордного уровня за постсоветский период.
В 2016 году рост сельхозпроизводства ускорился до 4,4 %. Были получены рекордные в современной истории России урожаи зерна (119 млн тонн), в том числе — пшеницы, кукурузы, гречихи, сорго, а также сахарной свёклы, подсолнечника, сои, овощей. По итогам года Россия впервые заняла 1-е место в мире по экспорту пшеницы, опередив США и Канаду; за границу было продано 25 млн тонн пшеницы, что на 14 % больше, чем в предыдущем году. Благодаря рекордному урожаю сахарной свёклы Россия стала крупным экспортёром сахара. Также Россия впервые заняла 1-е место в мире по экспорту кориандра. Россия также впервые вошла в 10-ку крупнейших мировых производителей сои.
В 2016 году объём продовольственного экспорта увеличился в сравнении с 2015 годом на 4 % и достиг 17 млрд долларов. Объём экспорта сельхозпродукции и продовольствия превысил экспорт вооружений (15,3 млрд долларов). Была проведена Всероссийская сельскохозяйственная перепись
В 2017 году активный рост сельского хозяйства продолжился, индекс сельхозпроизводства вырос на 2,4 %. Получен рекордный урожай зерновых (свыше 134 млн тонн). Экспорт агропродукции из России составил рекордные $20,7 млрд. По итогам 2017/2018 сельхозгода Россия впервые заняла 2-е место среди стран мира по объёму экспорта зерна (в предыдущем сельхозгоду она занимала 4-е место) и вновь заняла 1-е место по экспорту пшеницы.
По итогам 2018 года был установлен очередной рекорд аграрного экспорта из России — 25 млрд долларов (+20 % к предыдущему году). В феврале 2019 года Росстат повысил оценку урожая зерна в России в 2018 году до 113,255 млн тонн (январская оценка Минсельхоза — до 110 млн тонн). При этом объём экспорта (по данным на октябрь 2018 года и без учёта торговли со странами Евразийского экономического союза) составил более 18 млн тонн зерна, что на 17 % больше, чем за аналогичный период прошлого года.
По итогам 2010-х годов индекс сельхозпроизводства в России вырос на 27 %. Рост растениеводства был опережающим (33 %), животноводство выросло на 19 %. Урожай зерна увеличился на 25 %, сахарной свёклы — в 2,2 раза, подсолнечника — в 2,4 раза, овощей — на 13 %, производство мяса выросло на 52 %. Продолжилось улучшение структуры сельхозпроизводства: доля сельхозорганизаций и фермеров в объёме выпуска увеличилась с 53 % до 71 %. Российский экспорт продовольствия и сельхозсырья вырос в 2,5 раза и составил $25 млрд в 2019 году. 2020-е годы
По итогам 2020 года впервые в новейшей истории России объём продовольственного экспорта из России превысил объём импорта продовольственных товаров. Экспорт продукции АПК по итогам 2020 года составил $30,665 млрд (+20 % к предыдущему году). Экспорт продовольствия в 2020 году дал около 10 % всей экспортной выручки России.
2021 год вновь оказался рекордным по объёму продовольственного экспорта из России, объём экспорта сельхозпродукции превысил объём импорта. Общий объём экспорта продовольствия и сельхозсырья из России в этом году достиг $38 млрд.
Нарастив продажи на внешние рынки на 21 % до $37,1 млрд, Россия в 2021 году заняла среди ведущих агроэкспортёров 18-е место с долей 2 %. Положительная динамика по всем категориям российской продукции, в том числе по зерну — на 12 % до $11,4 млрд, масложировым продуктам — на 48 % до $7,3 млрд, рыбе и морепродуктам — на 25 % до $6,7 млрд, мясной продукции — на 32 % до $1,2 млрд, товарам пищевой и перерабатывающей промышленности — на 15 % до 5,2 млрд долл. Среднее ежегодное увеличение глобального аграрного экспорта в 2016—2021 годах 6 %, при этом Россия показывала совокупный среднегодовой темп роста 16 %.
Согласно заявлению президента РФ В. В. Путина уровень самообеспечения в племенном животноводстве по крупному рогатому скоту молочных пород за 2022 год составит 64 %; мясных пород — 98,2 %; овец — 98,5 %; свиней — 84,6 %. За 2022 год сбор зерна составил около 150 млн тонн в чистом весе. В 2022 году урожай зерна в чистом весе составил 153,8 млн тонн, в том числе 104,4 млн тонн пшеницы.
По планам посевная площадь в 2023 году вырастет на 50 тыс. га и превысит 82 млн га. Площадь под зерновыми и зернобобовыми увеличится на 136 тыс. га и составит 47,6 млн га. Площади под пшеницей сократят на 500 тыс. гектаров. Площади под яровым ячменем вырастут на 400 тыс. га, а под горохом более чем на 125 тыс. га. Площадь под рисом и гречихой запланирована чуть выше 2022 года. Планируется рост по сахарной свёкле и сое. Посевов подсолнечника нужно не менее 9,8 млн га, а масличного льна — не менее 2,2 млн га.
По данным Росстата в 2022 году Российская Федерация увеличила производство сельскохозяйственной продукции на 10,2 %. В растениеводстве — на 15,9 %, животноводстве — 2,4 %. Российские сельхозорганизации, фермеры, личные подсобные хозяйства в 2022 году произвели продукции на 8 трлн 850 млрд 887 млн рублей. В растениеводстве — 5 трлн 265 млрд 637 млн рублей, животноводстве — 3 трлн 585 млрд 250 млн рублей. Рост производства в фермерских хозяйствах и у индивидуальных предпринимателей в 2022 году составил 20,1 %. Их доля в общем объёме производства сельскохозяйственной продукции также выросла до 16,2 %.
В марте 2023 года президент РФ Владимир Путин сообщил о том, что урожай, собранный в 2022 году, объёмом 153—155 млн тонн стал рекордным за всю историю России и РСФСР.
В мае 2023 года президент РФ Владимир Путин сообщил о росте индекса сельхозпроизводства в 2022 году до 110,2 % и рекордном урожае зерна, достигшем 158 млн тонн. Он также отметил, что страна самостоятельно обеспечивает себя основными видами продовольствия: зерна на 185,4 %, мясом — 101,6 %, рыбой —153 %, растительным маслом — 211 %. В то же время министр сельского хозяйства Дмитрий Патрушев сообщил, что посевная площадь в 2023 году составит более 85 млн га. По его словам, сбор зерновых в 2023 году составит порядка 123 млн тонн, из которых 78 млн тонн — пшеницы. В 2023 году Россия экспортировала, по оценкам Минсельхоза РФ, сельхозпродукции на сумму 45 млрд долл., в том числе зерно, растительные масла, рыбу и морепродукты; от экспорта в страны Евросоюза Россия выручила 2,9 млрд долларов, поставив немногим более 1 миллиона тонн зерна.
В середине января 2024 г. Палата представителей США приняла законопроект «No Russian Agricultural Act», который требует от министра финансов США дать указание американским исполнительным директорам международных финансовых институтов поддерживать инвестиции в проекты, снижающие зависимость от России в сфере сельскохозяйственной продукции (но нет прямой информации о возможном запрете на импорт российского продовольствия).
За 10 лет введённых западных ограничений против российского АПК выпуск продуктов питания в РФ увеличился на 43%, сельскохозяйственной продукции на 33,2%. Сбор зерновых вырос с 92,4 млн т до 150 млн т, сахарной свеклы – с 39,3 млн до 53,2 млн т., плодов и ягод – с 0,7 млн т до 1,9 млн т. Производство масличных поднялось с 13,2 млн до 29,9 млн т., плодоовощной продукции – с 4,4 млн до 7,5 млн т. Производство свиней выросло с 3,6 млн т до 6,06 млн т (на 67%), скота и птицы с 12,2 млн до 16,53 млн т. (36%), рыбы — с 4,3 млн т до 5,4 млн т, молока — с 29,9 млн т до 33,8 млн (13,2%). Увеличилась и государственная поддержка сектора с 198,1 млрд руб. в 2013 г. до 442,6 млрд руб.
В 2023 году уровень самообеспечения картофелем в России вырос на 6,5% и достиг 101% — впервые с 2015 года. Самообеспеченность РФ по мясу составила 101,7%, рыбе — 152%, яйцам — 98,6%, молоку — 86%, бахчевым культурам — 89,1%. Прогнозы
По состоянию на 2023 год в некоторых регионах России происходит ухудшение условий для ведения сельского хозяйства. В частности Калмыкия, Белгородская, Курская, Саратовская и Астраханская области, Ставропольский край, южная Сибирь и частично Южный Урал, Волгоградская и Оренбургская области и Северный Кавказ испытывают вододефицит. Согласно расчётам в 2035 году с недостатком воды для орошения столкнутся все регионы Нижней Волги, южная Западная Сибирь и частично Дальний Восток.
Китай
Однако, начиная с 2000 года, истощение основных водоносных слоев Китая привело к общему снижению производства зерна, превратив Китай в чистого импортёра. Ожидается, что зависимость КНР от импорта продовольствия будет нарастать, так как проблема нехватки воды усиливается. Системы опреснения воды в стране пока не находят широкого применения из-за высокой стоимости.
По состоянию на 2011 год, Китай был крупнейшим в мире производителем и потребителем сельскохозяйственной продукции. Однако, исследователь Линь Эрда заявил о возможном прогнозируемом снижении производства на 14—23 % к 2050 году из-за нехватки воды и последствий изменения климата.
По состоянию на 2020 год основными продуктами аграрного комплекса КНР были: кукуруза (260,8 млн тонн), рис (213,6 млн тонн), пшеница (134,3 млн тонн), сахарный тростник (108,7 млн тонн), картофель (78,2 млн тонн), огурцы (72,8 млн тонн), помидоры (64,9 млн тонн), арбузы (60,2 млн тонн), бататы (49,2 млн тонн), свинина (42,1 млн тонн), яблоки (40,5 млн тонн), грибы (40,0 млн тонн), баклажаны (36,6 млн тонн), коровье молоко (34,8 млн тонн), капуста (34,2 млн тонн), куриные яйца (30,2 млн тонн или 605 млрд штук), хлопок (29,5 млн тонн), шпинат (28,5 млн тонн), репчатый лук (23,7 млн тонн), мандарины (23,3 млн тонн), чеснок (20,8 млн тонн), соя (19,6 млн тонн), морковь (18,1 млн тонн), зелёный горох (18,0 млн тонн), арахис (18,0 млн тонн), перец (16,7 млн тонн), груши (16,1 млн тонн), курятина (15,8 млн тонн), персики и нектарины (15,0 млн тонн), виноград (14,8 млн тонн), салат-латук и цикорий (14,2 млн тонн), рапс (14,0 млн тонн), дыни (13,9 млн тонн), бананы (11,9 млн тонн), сахарная свёкла (11,6 млн тонн), цветная капуста и брокколи (9,6 млн тонн), апельсины (7,6 млн тонн), тыквы (7,5 млн тонн), спаржа (7,3 млн тонн), сливы (6,5 млн тонн), говядина (6,0 млн тонн), грейпфруты и помело (5,0 млн тонн), яйца кроме куриных (4,9 млн тонн или 75 млрд штук), маниока (4,9 млн тонн), тропические фрукты (4,2 млн тонн), сорго (3,6 млн тонн), утятина (3,5 млн тонн), хурма (3,3 млн тонн), клубника (3,3 млн тонн), чай (3,0 млн тонн), буйволиное молоко (2,9 млн тонн), лимоны и лаймы (2,7 млн тонн), баранина (2,7 млн тонн), гусятина (2,7 млн тонн), ананасы (2,6 млн тонн), сало (2,5 млн тонн), манго (2,5 млн тонн), семена подсолнечника (2,4 млн тонн), просо (2,3 млн тонн), козлятина (2,3 млн тонн), киви (2,2 млн тонн), табак (2,1 млн тонн), таро)1,9 млн тонн), потроха свиные (1,9 млн тонн), каштаны (1,7 млн тонн), бобы (1,7 млн тонн), шкуры скота (1,5 млн тонн), потроха говяжьи (1,3 млн тонн), сушёный горох (1,3 млн тонн), овечье молоко (1,2 млн тонн), грецкий орех (1,1 млн тонн), ячмень (0,9 млн тонн), зелёный лук (0,9 млн тонн), натуральный каучук (0,7 млн тонн), имбирь (0,6 млн тонн), крольчатина (0,5 млн тонн), мёд (0,5 млн тонн), овёс (0,5 млн тонн), рожь (0,5 млн тонн), гречиха (0,5 млн тонн), кокосы (0,4 млн тонн), кунжут (0,4 млн тонн), коконы шелкопряда (0,4 млн тонн), льняное семя (0,3 млн тонн), финики (0,2 млн тонн), чечевица (0,2 млн тонн), кофе (0,1 млн тонн).
По состоянию на 2022 год осенний урожай зерновых составляет 75 % от общего годового объёма производства зерна в Китае, остальной урожай приходится на летние зерновые и раннеспелый рис.
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
[i][color=#800000]Сельскохозяйственной земли у Китая в десять раз меньше, а населения в десять раз больше... Про отношение китайцев к ресурсам чуть ли не легенды ходят. И для этого есть весомые основания. Вот наглядный пример того, что происходит на Дальнем Востоке: в начале 2000-х в Забайкальском крае не какими-то кочевниками-фермерами, а крупной компанией «Хуаэ Синбан» было арендовано 40% территории Могочинского района.[/color][/i]
В 2014 году было достигнуто пиковое значение продовольственного экспорта России размером в 18,9 млрд долларов. В 2015 году рост сельского хозяйства составил 2,6 % Производство мяса достигло рекордного уровня за постсоветский период. В 2016 году рост сельхозпроизводства ускорился до 4,4 %. Были получены рекордные в современной истории России урожаи зерна (119 млн тонн), в том числе — пшеницы, кукурузы, гречихи, сорго, а также сахарной свёклы, подсолнечника, сои, овощей. По итогам года Россия впервые заняла 1-е место в мире по экспорту пшеницы, опередив США и Канаду; за границу было продано 25 млн тонн пшеницы, что на 14 % больше, чем в предыдущем году. Благодаря рекордному урожаю сахарной свёклы Россия стала крупным экспортёром сахара. Также Россия впервые заняла 1-е место в мире по экспорту кориандра. Россия также впервые вошла в 10-ку крупнейших мировых производителей сои. В 2016 году объём продовольственного экспорта увеличился в сравнении с 2015 годом на 4 % и достиг 17 млрд долларов. Объём экспорта сельхозпродукции и продовольствия превысил экспорт вооружений (15,3 млрд долларов). Была проведена Всероссийская сельскохозяйственная перепись В 2017 году активный рост сельского хозяйства продолжился, индекс сельхозпроизводства вырос на 2,4 %. Получен рекордный урожай зерновых (свыше 134 млн тонн). Экспорт агропродукции из России составил рекордные $20,7 млрд. По итогам 2017/2018 сельхозгода Россия впервые заняла 2-е место среди стран мира по объёму экспорта зерна (в предыдущем сельхозгоду она занимала 4-е место) и вновь заняла 1-е место по экспорту пшеницы. По итогам 2018 года был установлен очередной рекорд аграрного экспорта из России — 25 млрд долларов (+20 % к предыдущему году). В феврале 2019 года Росстат повысил оценку урожая зерна в России в 2018 году до 113,255 млн тонн (январская оценка Минсельхоза — до 110 млн тонн). При этом объём экспорта (по данным на октябрь 2018 года и без учёта торговли со странами Евразийского экономического союза) составил более 18 млн тонн зерна, что на 17 % больше, чем за аналогичный период прошлого года. По итогам 2010-х годов индекс сельхозпроизводства в России вырос на 27 %. Рост растениеводства был опережающим (33 %), животноводство выросло на 19 %. Урожай зерна увеличился на 25 %, сахарной свёклы — в 2,2 раза, подсолнечника — в 2,4 раза, овощей — на 13 %, производство мяса выросло на 52 %. Продолжилось улучшение структуры сельхозпроизводства: доля сельхозорганизаций и фермеров в объёме выпуска увеличилась с 53 % до 71 %. Российский экспорт продовольствия и сельхозсырья вырос в 2,5 раза и составил $25 млрд в 2019 году. [b][size=150]2020-е годы[/size][/b] По итогам 2020 года впервые в новейшей истории России объём продовольственного экспорта из России превысил объём импорта продовольственных товаров. Экспорт продукции АПК по итогам 2020 года составил $30,665 млрд (+20 % к предыдущему году). Экспорт продовольствия в 2020 году дал около 10 % всей экспортной выручки России. 2021 год вновь оказался рекордным по объёму продовольственного экспорта из России, объём экспорта сельхозпродукции превысил объём импорта. Общий объём экспорта продовольствия и сельхозсырья из России в этом году достиг $38 млрд. Нарастив продажи на внешние рынки на 21 % до $37,1 млрд, Россия в 2021 году заняла среди ведущих агроэкспортёров 18-е место с долей 2 %. Положительная динамика по всем категориям российской продукции, в том числе по зерну — на 12 % до $11,4 млрд, масложировым продуктам — на 48 % до $7,3 млрд, рыбе и морепродуктам — на 25 % до $6,7 млрд, мясной продукции — на 32 % до $1,2 млрд, товарам пищевой и перерабатывающей промышленности — на 15 % до 5,2 млрд долл. Среднее ежегодное увеличение глобального аграрного экспорта в 2016—2021 годах 6 %, при этом Россия показывала совокупный среднегодовой темп роста 16 %. Согласно заявлению президента РФ В. В. Путина уровень самообеспечения в племенном животноводстве по крупному рогатому скоту молочных пород за 2022 год составит 64 %; мясных пород — 98,2 %; овец — 98,5 %; свиней — 84,6 %. За 2022 год сбор зерна составил около 150 млн тонн в чистом весе. В 2022 году урожай зерна в чистом весе составил 153,8 млн тонн, в том числе 104,4 млн тонн пшеницы. По планам посевная площадь в 2023 году вырастет на 50 тыс. га и превысит 82 млн га. Площадь под зерновыми и зернобобовыми увеличится на 136 тыс. га и составит 47,6 млн га. Площади под пшеницей сократят на 500 тыс. гектаров. Площади под яровым ячменем вырастут на 400 тыс. га, а под горохом более чем на 125 тыс. га. Площадь под рисом и гречихой запланирована чуть выше 2022 года. Планируется рост по сахарной свёкле и сое. Посевов подсолнечника нужно не менее 9,8 млн га, а масличного льна — не менее 2,2 млн га. По данным Росстата в 2022 году Российская Федерация увеличила производство сельскохозяйственной продукции на 10,2 %. В растениеводстве — на 15,9 %, животноводстве — 2,4 %. Российские сельхозорганизации, фермеры, личные подсобные хозяйства в 2022 году произвели продукции на 8 трлн 850 млрд 887 млн рублей. В растениеводстве — 5 трлн 265 млрд 637 млн рублей, животноводстве — 3 трлн 585 млрд 250 млн рублей. Рост производства в фермерских хозяйствах и у индивидуальных предпринимателей в 2022 году составил 20,1 %. Их доля в общем объёме производства сельскохозяйственной продукции также выросла до 16,2 %. В марте 2023 года президент РФ Владимир Путин сообщил о том, что урожай, собранный в 2022 году, объёмом 153—155 млн тонн стал рекордным за всю историю России и РСФСР. В мае 2023 года президент РФ Владимир Путин сообщил о росте индекса сельхозпроизводства в 2022 году до 110,2 % и рекордном урожае зерна, достигшем 158 млн тонн. Он также отметил, что страна самостоятельно обеспечивает себя основными видами продовольствия: зерна на 185,4 %, мясом — 101,6 %, рыбой —153 %, растительным маслом — 211 %. В то же время министр сельского хозяйства Дмитрий Патрушев сообщил, что посевная площадь в 2023 году составит более 85 млн га. По его словам, сбор зерновых в 2023 году составит порядка 123 млн тонн, из которых 78 млн тонн — пшеницы. В 2023 году Россия экспортировала, по оценкам Минсельхоза РФ, сельхозпродукции на сумму 45 млрд долл., в том числе зерно, растительные масла, рыбу и морепродукты; от экспорта в страны Евросоюза Россия выручила 2,9 млрд долларов, поставив немногим более 1 миллиона тонн зерна. В середине января 2024 г. Палата представителей США приняла законопроект «No Russian Agricultural Act», который требует от министра финансов США дать указание американским исполнительным директорам международных финансовых институтов поддерживать инвестиции в проекты, снижающие зависимость от России в сфере сельскохозяйственной продукции (но нет прямой информации о возможном запрете на импорт российского продовольствия). За 10 лет введённых западных ограничений против российского АПК выпуск продуктов питания в РФ увеличился на 43%, сельскохозяйственной продукции на 33,2%. Сбор зерновых вырос с 92,4 млн т до 150 млн т, сахарной свеклы – с 39,3 млн до 53,2 млн т., плодов и ягод – с 0,7 млн т до 1,9 млн т. Производство масличных поднялось с 13,2 млн до 29,9 млн т., плодоовощной продукции – с 4,4 млн до 7,5 млн т. Производство свиней выросло с 3,6 млн т до 6,06 млн т (на 67%), скота и птицы с 12,2 млн до 16,53 млн т. (36%), рыбы — с 4,3 млн т до 5,4 млн т, молока — с 29,9 млн т до 33,8 млн (13,2%). Увеличилась и государственная поддержка сектора с 198,1 млрд руб. в 2013 г. до 442,6 млрд руб. В 2023 году уровень самообеспечения картофелем в России вырос на 6,5% и достиг 101% — впервые с 2015 года. Самообеспеченность РФ по мясу составила 101,7%, рыбе — 152%, яйцам — 98,6%, молоку — 86%, бахчевым культурам — 89,1%. [size=150][b]Прогнозы[/b][/size] По состоянию на 2023 год в некоторых регионах России происходит ухудшение условий для ведения сельского хозяйства. В частности Калмыкия, Белгородская, Курская, Саратовская и Астраханская области, Ставропольский край, южная Сибирь и частично Южный Урал, Волгоградская и Оренбургская области и Северный Кавказ испытывают вододефицит. Согласно расчётам в 2035 году с недостатком воды для орошения столкнутся все регионы Нижней Волги, южная Западная Сибирь и частично Дальний Восток.
[b][size=200]Китай[/size][/b]
Однако, начиная с 2000 года, истощение основных водоносных слоев Китая привело к общему снижению производства зерна, превратив Китай в чистого импортёра. Ожидается, что зависимость КНР от импорта продовольствия будет нарастать, так как проблема нехватки воды усиливается. Системы опреснения воды в стране пока не находят широкого применения из-за высокой стоимости. По состоянию на 2011 год, Китай был крупнейшим в мире производителем и потребителем сельскохозяйственной продукции. Однако, исследователь Линь Эрда заявил о возможном прогнозируемом снижении производства на 14—23 % к 2050 году из-за нехватки воды и последствий изменения климата. По состоянию на 2020 год основными продуктами аграрного комплекса КНР были: кукуруза (260,8 млн тонн), рис (213,6 млн тонн), пшеница (134,3 млн тонн), сахарный тростник (108,7 млн тонн), картофель (78,2 млн тонн), огурцы (72,8 млн тонн), помидоры (64,9 млн тонн), арбузы (60,2 млн тонн), бататы (49,2 млн тонн), свинина (42,1 млн тонн), яблоки (40,5 млн тонн), грибы (40,0 млн тонн), баклажаны (36,6 млн тонн), коровье молоко (34,8 млн тонн), капуста (34,2 млн тонн), куриные яйца (30,2 млн тонн или 605 млрд штук), хлопок (29,5 млн тонн), шпинат (28,5 млн тонн), репчатый лук (23,7 млн тонн), мандарины (23,3 млн тонн), чеснок (20,8 млн тонн), соя (19,6 млн тонн), морковь (18,1 млн тонн), зелёный горох (18,0 млн тонн), арахис (18,0 млн тонн), перец (16,7 млн тонн), груши (16,1 млн тонн), курятина (15,8 млн тонн), персики и нектарины (15,0 млн тонн), виноград (14,8 млн тонн), салат-латук и цикорий (14,2 млн тонн), рапс (14,0 млн тонн), дыни (13,9 млн тонн), бананы (11,9 млн тонн), сахарная свёкла (11,6 млн тонн), цветная капуста и брокколи (9,6 млн тонн), апельсины (7,6 млн тонн), тыквы (7,5 млн тонн), спаржа (7,3 млн тонн), сливы (6,5 млн тонн), говядина (6,0 млн тонн), грейпфруты и помело (5,0 млн тонн), яйца кроме куриных (4,9 млн тонн или 75 млрд штук), маниока (4,9 млн тонн), тропические фрукты (4,2 млн тонн), сорго (3,6 млн тонн), утятина (3,5 млн тонн), хурма (3,3 млн тонн), клубника (3,3 млн тонн), чай (3,0 млн тонн), буйволиное молоко (2,9 млн тонн), лимоны и лаймы (2,7 млн тонн), баранина (2,7 млн тонн), гусятина (2,7 млн тонн), ананасы (2,6 млн тонн), сало (2,5 млн тонн), манго (2,5 млн тонн), семена подсолнечника (2,4 млн тонн), просо (2,3 млн тонн), козлятина (2,3 млн тонн), киви (2,2 млн тонн), табак (2,1 млн тонн), таро)1,9 млн тонн), потроха свиные (1,9 млн тонн), каштаны (1,7 млн тонн), бобы (1,7 млн тонн), шкуры скота (1,5 млн тонн), потроха говяжьи (1,3 млн тонн), сушёный горох (1,3 млн тонн), овечье молоко (1,2 млн тонн), грецкий орех (1,1 млн тонн), ячмень (0,9 млн тонн), зелёный лук (0,9 млн тонн), натуральный каучук (0,7 млн тонн), имбирь (0,6 млн тонн), крольчатина (0,5 млн тонн), мёд (0,5 млн тонн), овёс (0,5 млн тонн), рожь (0,5 млн тонн), гречиха (0,5 млн тонн), кокосы (0,4 млн тонн), кунжут (0,4 млн тонн), коконы шелкопряда (0,4 млн тонн), льняное семя (0,3 млн тонн), финики (0,2 млн тонн), чечевица (0,2 млн тонн), кофе (0,1 млн тонн). По состоянию на 2022 год осенний урожай зерновых составляет 75 % от общего годового объёма производства зерна в Китае, остальной урожай приходится на летние зерновые и раннеспелый рис.
Китай может прокормить свой народ только посредством массивного государственного контроля, инвестиций и регулирования в сельском хозяйстве. Даже тогда Китай все еще вынужден импортировать продукты питания и является крупнейшим импортером продуктов питания в мире .
Основы китайского сельскохозяйственного производства
Большая численность населения + ограниченные земли . Китаю необходимо прокормить 21% мирового населения только на 7% мировых сельскохозяйственных угодий. Необходимо добавить, что многие из этих «пахотных земель» часто по-прежнему холмистые, не имеют воды, засолены или загрязнены. Процент пахотных земель также продолжает сокращаться из-за урбанизации, эрозии, загрязнения и других факторов. По некоторым данным, с 1949 года Китай потерял до 20% своей пахотной земли.
Растениеводство : около 75% сельскохозяйственных угодий Китая используется для выращивания продуктов питания (остальное для кормления животных). 90% этой земли используется для выращивания трех основных зерен риса, пшеницы и кукурузы.
Размер фермы : Размер средней китайской фермы крошечный . В 2013 году средний размер был 0,78 га и одним из самых маленьких в мире. Около 60% китайских ферм меньше, чем 0,1 га. Ландшафт слишком холмистый, чтобы управлять им в больших размерах. Увеличение размера китайских ферм необходимо, но на самом деле невозможно.
Ограниченная механизация . Трудно эффективно механизировать китайские фермы, потому что они предназначены для больших плоских ферм. Китайское сельское хозяйство не может эффективно использовать многие современные сельскохозяйственные технологии. Во многих случаях экономически целесообразно делать это старым, трудоемким способом. Более трети китайских ферм вообще не имеют механизированной техники.
Снижение конкурентоспособности : конкурентоспособность Китая в сфере производства продуктов питания в последние годы снизилась. Выявленные сравнительные преимущества (RCA) в экспорте агропродовольственных товаров фактически сократились за последнее десятилетие, несмотря на то, что они инвестировали и сильно субсидировали отрасль.
Основное преимущество только в трудоемком сельском хозяйстве : китайское сельское хозяйство имеет законное сравнительное преимущество только в экспорте очень трудоемких продуктов, таких как чай, мед и многие фрукты и овощи. Это происходит из-за очень большой бедной трудолюбивой сельскохозяйственной рабочей силы. Китай не имеет сравнительных преимуществ в капиталоемких и земледельческих сельскохозяйственных продуктах.
Огромная, неэффективная сельскохозяйственная рабочая сила : в Китае насчитывается не менее 300 миллионов человек сельскохозяйственной рабочей силы. Согласно недавнему правительственному отчету, рабочая сила составляет более 360 миллионов человек. Это более 1/4 населения Китая и больше, чем все население США. В Китае огромное сельскохозяйственное производство, но производство на одного работника низкое .
Стареющая сельскохозяйственная рабочая сила: фермеры в возрасте 50 лет и старше являются крупнейшим компонентом сельскохозяйственной рабочей силы. Сельское население сокращается и стареет. Пожилые фермеры менее продуктивны. Это также, вероятно, означает меньший рост производительности сельского хозяйства. Их также трудно заменить, потому что молодые люди предпочитают города фермерским хозяйствам. Опросы показывают, что менее 10% сельской молодежи хотят заниматься сельским хозяйством, как и их родители.
Производство на гектар низкое : даже при сильном дозировании агрохимического сырья китайские фермы дают на 70% меньше продовольствия, чем американские фермы.
Огромное количество удобрений. Китай использует около 1/3 мировых азотных и фосфатных удобрений , хотя на его долю приходится менее 9% мировых сельскохозяйственных угодий. Использование выросло в 3 раза за последние три десятилетия. Это химическое использование является причиной практически всего роста производства продуктов питания в Китае за последние 30 лет. Это делает китайское сельское хозяйство невероятно дорогим. Это также компенсирует деградацию почвы в Китае в краткосрочной перспективе, но с негативными последствиями в дальнейшем.
Огромные субсидии . Агрохимические ресурсы, механизация, оцифровка, орошение и ряд других ресурсов и элементов сельского хозяйства оплачиваются правительством. В Китае сельскохозяйственные субсидии в 5-6 раз выше, чем в США. В 2012 году это было более 165 миллиардов долларов, а сегодня, вероятно, более 200 миллиардов долларов.
Вода : Северный Китай сталкивается с серьезными проблемами с водой. У этого есть 40% населения и 63% обрабатываемой земли с только 19% воды. С 1960 года уровень осадков снизился до 12%. Водоносный горизонт Северо-Китайской равнины истощается, а земля оседает. Пекин тонет на 4+ дюйма в год. Общая обеспеченность водой на душу населения составляет 1/4 от среднемирового показателя. Продовольственная безопасность - главный вызов безопасности
Голод : у Китая есть законные основания беспокоиться о голоде. Его большое население требует больше пищи, чем кто-либо другой на ограниченной земле. Худший голод в истории человечества произошел в Китае в 20-м веке. Голод был постоянной, повторяющейся частью истории Китая.
Если вернуться к 1970 год, в Китае трудно найти десятилетие, в котором не было бы хотя бы одного голода.
Основы калорийности : Каков состав диеты среднего китайца? В 2011 году средний китаец потреблял около 3000 калорий в день. Около ~ 50% этих калорий в виде зерновых культур. Потребление зерна возрастает с уменьшением доходов, поэтому бедные наиболее зависимы от калорийности зерна.
Структура потребления калорий среднестатистического китайца.
Зерновые культуры имеют первостепенное значение: чтобы справиться с высокой потребностью в калориях своего населения, Китай должен иметь возможность производить значительную часть своей собственной продукции. Наиболее важным типом продуктов питания, которыми следует управлять, являются зерновые, которые составляют наибольшую долю потребления калорий на душу населения в Китае. С 1996 года Китай преследовал официальные и амбициозные цели по обеспечению самообеспеченности зерном на 95%.
Импорт продовольствия: К сожалению, высокий спрос относительно ограничений по объему производства и землепользованию сделал Китай импортером продовольствия с 2008 года. Импорт зерновых культур в Китай значительно вырос с 2003 по 2014 годы. К 2011 году Китай был крупнейшим импортером продовольствия в мире , В 2019 году Китай представляет 18% всего мирового импорта продовольствия . Это цели самодостаточности, которые не достигаются и имеют тенденцию ухудшаться.
Альтернативные способы производства стоят дорого : самый дешевый способ производства продуктов питания - это делать это на больших, плоских, солнечных, хорошо поливаемых фермах в умеренном климате. Почти все остальное дороже . Это может выглядеть или звучать «современно» или «инновационно», но часто невозможно. Даже террасовые рисовые поля являются дорогостоящим компромиссом, предназначенным для борьбы с холмистой местностью. Плавающие клетки, газированная аквакультура, теплицы, вертикальные фермерские постройки, фермы в пустыне - все это гораздо менее эффективно, чем обычное фермерство. Это попытка восполнить плохую географию и неспособность в достаточной степени использовать и улучшить фермы с помощью технологий.
Отсутствие истинного владения землей: в Китае нет первичного рынка земли. Земля не может быть непосредственно куплена и продана. Все это принадлежит правительству. Вторичный и третичный рынки прав пользования «приближаются» к реальному рынку земли. Тем не менее, готовность арендаторов делать долгосрочные инвестиции в свои земли сомнительна. Стимулы для решения долгосрочных экологических проблем низки, а стимулы для увеличения немедленного производства (например, с помощью агрохимикатов) высоки.
Признаки отчаяния : Все сумасшедшие, казалось бы, передовые и инновационные схемы агропроизводства, которые придумывает Китай, следует увидеть такими, какие они есть: признаки отчаяния . За исключением нескольких ситуаций, таких как CAFO или условия с очень низкими затратами, такими как электричество или изобилие воды, это не те вещи, которые работают в масштабе. Они определенно не будут работать в масштабе Китая.
Иллюзия высокого объема производства . Очень легко впечатлиться высокими показателями производства в Китае целого ряда сельскохозяйственных продуктов. Однако этому способствуют субсидии, бедность, огромные трудовые ресурсы, смешные кредиты и правительственные гарантии. Высокая производительность не означает прибыльность или устойчивость .
Основы сельского хозяйства хуже : Китай теряет хорошие земли, почву и воду, которые требуются его сельскохозяйственной системе. Масштабы опустошения пахотных земель трудно понять, но они, безусловно, катастрофичны и их восстановление будет чрезвычайно дорогостоящим.
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
Китай может прокормить свой народ только посредством массивного государственного контроля, инвестиций и регулирования в сельском хозяйстве. Даже тогда Китай все еще вынужден импортировать продукты питания и является крупнейшим импортером продуктов питания в мире .
[b][color=#800000]Основы китайского сельскохозяйственного производства[/color][/b] Большая численность населения + ограниченные земли . Китаю необходимо прокормить 21% мирового населения только на 7% мировых сельскохозяйственных угодий. Необходимо добавить, что многие из этих «пахотных земель» часто по-прежнему холмистые, не имеют воды, засолены или загрязнены. Процент пахотных земель также продолжает сокращаться из-за урбанизации, эрозии, загрязнения и других факторов. По некоторым данным, с 1949 года Китай потерял до 20% своей пахотной земли. Растениеводство : около 75% сельскохозяйственных угодий Китая используется для выращивания продуктов питания (остальное для кормления животных). 90% этой земли используется для выращивания трех основных зерен риса, пшеницы и кукурузы. Размер фермы : Размер средней китайской фермы крошечный . В 2013 году средний размер был 0,78 га и одним из самых маленьких в мире. Около 60% китайских ферм меньше, чем 0,1 га. Ландшафт слишком холмистый, чтобы управлять им в больших размерах. Увеличение размера китайских ферм необходимо, но на самом деле невозможно. Ограниченная механизация . Трудно эффективно механизировать китайские фермы, потому что они предназначены для больших плоских ферм. Китайское сельское хозяйство не может эффективно использовать многие современные сельскохозяйственные технологии. Во многих случаях экономически целесообразно делать это старым, трудоемким способом. Более трети китайских ферм вообще не имеют механизированной техники. Снижение конкурентоспособности : конкурентоспособность Китая в сфере производства продуктов питания в последние годы снизилась. Выявленные сравнительные преимущества (RCA) в экспорте агропродовольственных товаров фактически сократились за последнее десятилетие, несмотря на то, что они инвестировали и сильно субсидировали отрасль. Основное преимущество только в трудоемком сельском хозяйстве : китайское сельское хозяйство имеет законное сравнительное преимущество только в экспорте очень трудоемких продуктов, таких как чай, мед и многие фрукты и овощи. Это происходит из-за очень большой бедной трудолюбивой сельскохозяйственной рабочей силы. Китай не имеет сравнительных преимуществ в капиталоемких и земледельческих сельскохозяйственных продуктах. Огромная, неэффективная сельскохозяйственная рабочая сила : в Китае насчитывается не менее 300 миллионов человек сельскохозяйственной рабочей силы. Согласно недавнему правительственному отчету, рабочая сила составляет более 360 миллионов человек. Это более 1/4 населения Китая и больше, чем все население США. В Китае огромное сельскохозяйственное производство, но производство на одного работника низкое . Стареющая сельскохозяйственная рабочая сила: фермеры в возрасте 50 лет и старше являются крупнейшим компонентом сельскохозяйственной рабочей силы. Сельское население сокращается и стареет. Пожилые фермеры менее продуктивны. Это также, вероятно, означает меньший рост производительности сельского хозяйства. Их также трудно заменить, потому что молодые люди предпочитают города фермерским хозяйствам. Опросы показывают, что менее 10% сельской молодежи хотят заниматься сельским хозяйством, как и их родители. Производство на гектар низкое : даже при сильном дозировании агрохимического сырья китайские фермы дают на 70% меньше продовольствия, чем американские фермы. Огромное количество удобрений. Китай использует около 1/3 мировых азотных и фосфатных удобрений , хотя на его долю приходится менее 9% мировых сельскохозяйственных угодий. Использование выросло в 3 раза за последние три десятилетия. Это химическое использование является причиной практически всего роста производства продуктов питания в Китае за последние 30 лет. Это делает китайское сельское хозяйство невероятно дорогим. Это также компенсирует деградацию почвы в Китае в краткосрочной перспективе, но с негативными последствиями в дальнейшем. Огромные субсидии . Агрохимические ресурсы, механизация, оцифровка, орошение и ряд других ресурсов и элементов сельского хозяйства оплачиваются правительством. В Китае сельскохозяйственные субсидии в 5-6 раз выше, чем в США. В 2012 году это было более 165 миллиардов долларов, а сегодня, вероятно, более 200 миллиардов долларов. Вода : Северный Китай сталкивается с серьезными проблемами с водой. У этого есть 40% населения и 63% обрабатываемой земли с только 19% воды. С 1960 года уровень осадков снизился до 12%. Водоносный горизонт Северо-Китайской равнины истощается, а земля оседает. Пекин тонет на 4+ дюйма в год. Общая обеспеченность водой на душу населения составляет 1/4 от среднемирового показателя. [b][color=#800000]Продовольственная безопасность - главный вызов безопасности[/color][/b] Голод : у Китая есть законные основания беспокоиться о голоде. Его большое население требует больше пищи, чем кто-либо другой на ограниченной земле. Худший голод в истории человечества произошел в Китае в 20-м веке. Голод был постоянной, повторяющейся частью истории Китая. Если вернуться к 1970 год, в Китае трудно найти десятилетие, в котором не было бы хотя бы одного голода. Основы калорийности : Каков состав диеты среднего китайца? В 2011 году средний китаец потреблял около 3000 калорий в день. Около ~ 50% этих калорий в виде зерновых культур. Потребление зерна возрастает с уменьшением доходов, поэтому бедные наиболее зависимы от калорийности зерна. [img]https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/1692094/pub_5d9e32641e8e3f00ad44830c_5d9e326a2beb4900ae798732/scale_1200[/img] Структура потребления калорий среднестатистического китайца. Зерновые культуры имеют первостепенное значение: чтобы справиться с высокой потребностью в калориях своего населения, Китай должен иметь возможность производить значительную часть своей собственной продукции. Наиболее важным типом продуктов питания, которыми следует управлять, являются зерновые, которые составляют наибольшую долю потребления калорий на душу населения в Китае. С 1996 года Китай преследовал официальные и амбициозные цели по обеспечению самообеспеченности зерном на 95%. Импорт продовольствия: К сожалению, высокий спрос относительно ограничений по объему производства и землепользованию сделал Китай импортером продовольствия с 2008 года. Импорт зерновых культур в Китай значительно вырос с 2003 по 2014 годы. К 2011 году Китай был крупнейшим импортером продовольствия в мире , В 2019 году Китай представляет 18% всего мирового импорта продовольствия . Это цели самодостаточности, которые не достигаются и имеют тенденцию ухудшаться. Альтернативные способы производства стоят дорого : самый дешевый способ производства продуктов питания - это делать это на больших, плоских, солнечных, хорошо поливаемых фермах в умеренном климате. Почти все остальное дороже . Это может выглядеть или звучать «современно» или «инновационно», но часто невозможно. Даже террасовые рисовые поля являются дорогостоящим компромиссом, предназначенным для борьбы с холмистой местностью. Плавающие клетки, газированная аквакультура, теплицы, вертикальные фермерские постройки, фермы в пустыне - все это гораздо менее эффективно, чем обычное фермерство. Это попытка восполнить плохую географию и неспособность в достаточной степени использовать и улучшить фермы с помощью технологий. Отсутствие истинного владения землей: в Китае нет первичного рынка земли. Земля не может быть непосредственно куплена и продана. Все это принадлежит правительству. Вторичный и третичный рынки прав пользования «приближаются» к реальному рынку земли. Тем не менее, готовность арендаторов делать долгосрочные инвестиции в свои земли сомнительна. Стимулы для решения долгосрочных экологических проблем низки, а стимулы для увеличения немедленного производства (например, с помощью агрохимикатов) высоки. Признаки отчаяния : Все сумасшедшие, казалось бы, передовые и инновационные схемы агропроизводства, которые придумывает Китай, следует увидеть такими, какие они есть: признаки отчаяния . За исключением нескольких ситуаций, таких как CAFO или условия с очень низкими затратами, такими как электричество или изобилие воды, это не те вещи, которые работают в масштабе. Они определенно не будут работать в масштабе Китая. Иллюзия высокого объема производства . Очень легко впечатлиться высокими показателями производства в Китае целого ряда сельскохозяйственных продуктов. Однако этому способствуют субсидии, бедность, огромные трудовые ресурсы, смешные кредиты и правительственные гарантии. Высокая производительность не означает прибыльность или устойчивость . Основы сельского хозяйства хуже : Китай теряет хорошие земли, почву и воду, которые требуются его сельскохозяйственной системе. Масштабы опустошения пахотных земель трудно понять, но они, безусловно, катастрофичны и их восстановление будет чрезвычайно дорогостоящим.
Каждый год, когда земля начинает оттаивать, а в воздухе появляется запах приближающейся посевной, малые и средние фермерские хозяйства стоят перед одним и тем же, почти экзистенциальным выбором: где взять деньги? На топливо, семена, удобрения, запчасти для старенького, но надёжного (пока) трактора.
И, как правило, ответ один: банк. Казалось бы, что тут не так?
Кредитование – это кровь экономики, двигатель любого бизнеса. В развитых аграрных странах это норма. Но в нашем, отечественном АПК, особенно для тех, кто работает "на земле" без гигантских субсидий, этот финансовый инструмент слишком часто превращается из спасательного круга в стальную петлю. Давайте честно и аргументированно разберёмся, почему "посевной кредит", который должен был помочь, в итоге загоняет малый агробизнес в угол. Парадокс "дешёвых" денег
На первый взгляд, ситуация кажется приемлемой. Есть льготные кредиты, есть программы поддержки. Но стоит копнуть глубже, и мы увидим несколько системных барьеров, которые сводят на нет все преимущества: 1. Сложность получения и скрытая стоимость
Для крупного агрохолдинга, имеющего в залоге сотни гектаров и современный элеватор, процесс получения льготного финансирования – отлаженный механизм. Для маленького фермера с 200 гектарами в аренде и техникой советских времён – это квест с элементами бюрократического кошмара. Залог: Что предложить в залог? Часто – будущий урожай (подсолнечник, пшеница), который ещё не посеян. Это – повышенный риск для банка и, соответственно, более жёсткие условия. Документация: Кипы бумаг, отчётов, бизнес-планов, которые нужно составить порой не хуже, чем для федерального гранта. И не дай бог, вы допустили ошибку в коэффициенте при расчёте безубыточности.
В итоге, фермеру приходится обращаться к посредникам, тратить нервы и время, а эффективная ставка, с учётом всех страховок, комиссий и издержек, перестаёт быть такой уж "льготной". 2. Дисбаланс между спросом и ценой
Посевная – это гонка на время. Если не посеял вовремя, потерял урожай. Спрос на деньги – неэластичен. Ты должен получить их сейчас, любой ценой.
А вот цена на твою продукцию, когда придёт время убирать, – крайне эластична. Она зависит от глобальных рынков, пошлин, логистики, урожая в соседнем регионе и, в конце концов, от погоды. Ловушка: Фермер берёт кредит под одну прогнозируемую цену, а продаёт под другую, зачастую, более низкую. Он взял 10 млн рублей, чтобы вырастить 500 тонн зерна. Цена упала на 10-15%. Прибыль, которая должна была пойти на развитие или обновление техники, теперь идёт на закрытие тела кредита и процентов. Итог: Замкнутый круг. Следующей весной денег на посевную у него снова нет. Снова банк. Снова петля.
Техника: Могильщик малого бизнеса
Закредитованность была бы не столь критична, если бы хозяйство могло работать максимально эффективно. Но малый АПК не имеет доступа к той же технике, что и гиганты. Старая техника: Ещё один кредит берётся не на развитие, а на поддержание жизнеспособности. Ремонт старого комбайна, который постоянно ломается, требует кредитных денег. Но этот ремонт не повышает производительность, а лишь оттягивает неизбежное.
Импортозамещение и лизинг: Да, есть программы лизинга отечественной техники. Но здесь всплывают те же проблемы: драконовские условия первого взноса, высокая остаточная стоимость и, главное, обслуживание и запчасти. В итоге, фермер берёт долгосрочный, тяжёлый кредит на технику, которая часто уступает по эффективности западным аналогам (которые стали недоступны или очень дороги), и ещё больше привязывает себя к банковской системе. Сравнение: Крупный холдинг имеет парк техники, где простои минимизированы. У малого фермера поломка одного-единственного трактора "Кировец" в разгар посевной — это финансовая катастрофа, которую он вынужден "лечить" новым кредитом или немедленной продажей части уже заготовленного корма. Что дальше? Необходимость альтернатив
Сложившаяся система кредитования, при всех её заявленных благих целях, в нынешнем виде активно выдавливает с рынка малого игрока. Она не даёт ему расти, а лишь поддерживает его на уровне минимальной рентабельности, делая его вечным должником. Результат: Земля постепенно концентрируется в руках крупных агрохолдингов, которые могут позволить себе закрывать кредиты за счёт масштаба и лоббистских возможностей. А малые фермеры либо уходят в тень (натуральное хозяйство), либо сдают свою землю в аренду тем же холдингам, превращаясь из собственников в наёмных работников. А что предлагается?
Кредит должен быть инструментом роста, а не инструментом выживания. Чтобы разорвать эту петлю, нужны не просто "дешёвые деньги", а системные изменения:
Форвардные контракты с госгарантией: Возможность для малых хозяйств заключать договоры на продажу будущего урожая по фиксированной, справедливой цене, которую гарантирует государство или крупный государственный закупщик. Это устранит спекулятивные риски и станет лучшим залогом, чем будущая, непредсказуемая прибыль.
Сельскохозяйственные кооперативные банки (Кредитные Кооперативы): Создание локальных, подконтрольных самим фермерам финансовых структур. Когда средства аккумулируются внутри профессионального сообщества и выдаются под нужды общины, условия становятся честнее и прозрачнее. Государственный лизинг "сопровождения": Программы лизинга техники, где первый взнос можно компенсировать работой на государственных полях в межсезонье или частью будущего урожая, а не только живыми деньгами, которых нет.
Пока же, каждый раз, когда фермер подписывает кредитный договор на посевную, он подписывает не только обязательство, но и акт об очередной уступке части своей независимости. Спасение или петля? Для многих, к сожалению, пока второе. И чем дольше мы будем закрывать на это глаза, тем быстрее поле нашей страны станет полем только для гигантов.
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
[img]https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_693fe77b566f61658729ac53_693fe7c51a4d786b27ec1832/scale_1200[/img] Каждый год, когда земля начинает оттаивать, а в воздухе появляется запах приближающейся посевной, малые и средние фермерские хозяйства стоят перед одним и тем же, почти экзистенциальным выбором: где взять деньги? На топливо, семена, удобрения, запчасти для старенького, но надёжного (пока) трактора. И, как правило, ответ один: банк. [b][color=#800000]Казалось бы, что тут не так?[/color][/b] Кредитование – это кровь экономики, двигатель любого бизнеса. В развитых аграрных странах это норма. Но в нашем, отечественном АПК, особенно для тех, кто работает "на земле" без гигантских субсидий, этот финансовый инструмент слишком часто превращается из спасательного круга в стальную петлю. Давайте честно и аргументированно разберёмся, почему "посевной кредит", который должен был помочь, в итоге загоняет малый агробизнес в угол. [b][color=#800000]Парадокс "дешёвых" денег[/color][/b] На первый взгляд, ситуация кажется приемлемой. Есть льготные кредиты, есть программы поддержки. Но стоит копнуть глубже, и мы увидим несколько системных барьеров, которые сводят на нет все преимущества: [b]1. Сложность получения и скрытая стоимость[/b] Для крупного агрохолдинга, имеющего в залоге сотни гектаров и современный элеватор, процесс получения льготного финансирования – отлаженный механизм. Для маленького фермера с 200 гектарами в аренде и техникой советских времён – это квест с элементами бюрократического кошмара. [b]Залог:[/b] Что предложить в залог? Часто – будущий урожай (подсолнечник, пшеница), который ещё не посеян. Это – повышенный риск для банка и, соответственно, более жёсткие условия. [b]Документация:[/b] Кипы бумаг, отчётов, бизнес-планов, которые нужно составить порой не хуже, чем для федерального гранта. И не дай бог, вы допустили ошибку в коэффициенте при расчёте безубыточности. В итоге, фермеру приходится обращаться к посредникам, тратить нервы и время, а эффективная ставка, с учётом всех страховок, комиссий и издержек, перестаёт быть такой уж "льготной". [b]2. Дисбаланс между спросом и ценой[/b] Посевная – это гонка на время. Если не посеял вовремя, потерял урожай. Спрос на деньги – неэластичен. Ты должен получить их сейчас, любой ценой. А вот цена на твою продукцию, когда придёт время убирать, – крайне эластична. Она зависит от глобальных рынков, пошлин, логистики, урожая в соседнем регионе и, в конце концов, от погоды. [b]Ловушка:[/b] Фермер берёт кредит под одну прогнозируемую цену, а продаёт под другую, зачастую, более низкую. Он взял 10 млн рублей, чтобы вырастить 500 тонн зерна. Цена упала на 10-15%. Прибыль, которая должна была пойти на развитие или обновление техники, теперь идёт на закрытие тела кредита и процентов. [b]Итог:[/b] Замкнутый круг. Следующей весной денег на посевную у него снова нет. Снова банк. Снова петля.
[b][color=#800000]Техника: Могильщик малого бизнеса[/color][/b] Закредитованность была бы не столь критична, если бы хозяйство могло работать максимально эффективно. Но малый АПК не имеет доступа к той же технике, что и гиганты. [b]Старая техника:[/b] Ещё один кредит берётся не на развитие, а на поддержание жизнеспособности. Ремонт старого комбайна, который постоянно ломается, требует кредитных денег. Но этот ремонт не повышает производительность, а лишь оттягивает неизбежное. Импортозамещение и лизинг: Да, есть программы лизинга отечественной техники. Но здесь всплывают те же проблемы: драконовские условия первого взноса, высокая остаточная стоимость и, главное, обслуживание и запчасти. В итоге, фермер берёт долгосрочный, тяжёлый кредит на технику, которая часто уступает по эффективности западным аналогам (которые стали недоступны или очень дороги), и ещё больше привязывает себя к банковской системе. [b]Сравнение:[/b] Крупный холдинг имеет парк техники, где простои минимизированы. У малого фермера поломка одного-единственного трактора "Кировец" в разгар посевной — это финансовая катастрофа, которую он вынужден "лечить" новым кредитом или немедленной продажей части уже заготовленного корма. [b][color=#800000]Что дальше? Необходимость альтернатив[/color][/b] Сложившаяся система кредитования, при всех её заявленных благих целях, в нынешнем виде активно выдавливает с рынка малого игрока. Она не даёт ему расти, а лишь поддерживает его на уровне минимальной рентабельности, делая его вечным должником. [b]Результат:[/b] Земля постепенно концентрируется в руках крупных агрохолдингов, которые могут позволить себе закрывать кредиты за счёт масштаба и лоббистских возможностей. А малые фермеры либо уходят в тень (натуральное хозяйство), либо сдают свою землю в аренду тем же холдингам, превращаясь из собственников в наёмных работников. [b][color=#800000]А что предлагается?[/color][/b] Кредит должен быть инструментом роста, а не инструментом выживания. Чтобы разорвать эту петлю, нужны не просто "дешёвые деньги", а системные изменения: Форвардные контракты с госгарантией: Возможность для малых хозяйств заключать договоры на продажу будущего урожая по фиксированной, справедливой цене, которую гарантирует государство или крупный государственный закупщик. Это устранит спекулятивные риски и станет лучшим залогом, чем будущая, непредсказуемая прибыль. Сельскохозяйственные кооперативные банки (Кредитные Кооперативы): Создание локальных, подконтрольных самим фермерам финансовых структур. Когда средства аккумулируются внутри профессионального сообщества и выдаются под нужды общины, условия становятся честнее и прозрачнее. [b]Государственный лизинг[/b] "сопровождения": Программы лизинга техники, где первый взнос можно компенсировать работой на государственных полях в межсезонье или частью будущего урожая, а не только живыми деньгами, которых нет. Пока же, каждый раз, когда фермер подписывает кредитный договор на посевную, он подписывает не только обязательство, но и акт об очередной уступке части своей независимости. [b][color=#800000]Спасение или петля? Для многих, к сожалению, пока второе. И чем дольше мы будем закрывать на это глаза, тем быстрее поле нашей страны станет полем только для гигантов.[/color][/b]
Мобильная версия
