«Не славы ради».

[Gosha]

«Бахрушины жертвовали больше, чем стоила их недвижимость! Наверно так могут поступать только культурные люди, у них даже стяжательство своеобразное культурное от себя, а не к себе. В очень многом должно научиться ограничивать себя. Отказаться от ненужных трат, развлечений и удовольствий, лишних комнат в доме, богатых обедов и модных нарядов. Дела их шли весьма успешно, но москвичи не могли себе представить их богатства по скромности их жизни. Мне ни разу не пришлось видеть кого-либо из Бахрушиных в модных ресторанах. Когда богатые москвичи выезжали на гулянье в Сокольники или Петровский парк на своих рысаках, они отправлялись туда пешком».


Алексей Бахрушин с семьей

155 лет назад, 12 февраля 1865 г., в московской купеческой семье родился мальчик, без которого история русского театра и русской литературы была бы гораздо более бедной. Однако искать его фамилию среди актёров или писателей – занятие бессмысленное. Алексей Бахрушин прославился не книгами и не ролями.

Он по мере сил собирал, хранил и сберегал всё, что касалось отечественного театра и литературы. Дело это скромное, незаметное и уж точно неприбыльное. Если Алексей Александрович и имел с этого какую-то популярность, то она была скорее отрицательной. Сначала над ним откровенно издевались: «Окружающие смотрели на это как на блажь богатого самодура, трунили над ним, предлагали купить пуговицу от брюк Мочалова или сапоги Щепкина». Да и потом, когда его литературная, драматическая и музыкальная коллекция уже стоила, по мнению западных экспертов, нескольких сот тысяч полновесных золотых рублей, истинной ценности того, что сделал Бахрушин, у нас не понимали. «Как гласный Думы, он предложил передать свой музей в собственность Московского городского самоуправления. Но маститые отцы города, лишь заслышав об этом, стали всячески отмахиваться от этой напасти. «Что вы?! Мы с третьяковским и солдатёнковским собраниями достаточно горя хлебнули. А тут вы ещё с вашим! Увольте, Христа ради!»


Алексей Бахрушин. Харьков, январь 1890 г. Фото из Государственного центрального театрального музея им. А. А. Бахрушина.

По слову брата

Между тем если бы Бахрушин действительно «уволил», то сбылось бы предупреждение его двоюродного брата и тёзки Алексея Петровича Бахрушина, который начал карьеру собирателя редкостей на несколько лет раньше: «Никоим образом не оставляй собрание своё… Потому что всё это пойдёт в продажу розницей за что попало». Мы действительно могли бы лишиться, например, дневников и записных книжек Грибоедова и Гоголя, писем Немировича-Данченко и Шаляпина, редких изданий пьес Пушкина и Островского, театральных работ Врубеля, Коровина, Билибина… Словом, того, что сейчас называют «сокровищами отечественной культуры».

Надо сказать, что советам своего двоюродного брата Алексей Александрович внимал с буквальной точностью. Это можно отследить по пунктам. Вот, скажем: «За версту обходи знатнейшие и модные антикварные магазины и крупные аукционы. Зато чаще заглядывай в лавчонки и развалы старьёвщиков… на Сухаревке. Тут, если повезёт, найдёшь за целковый корону Британской империи. И никогда не давай сразу требуемой цены. Торгуйся смело, напористо, как на базаре».

И вот извольте. Корону не корону, но покупку, которая положила начало всей знаменитой коллекции, Бахрушин сделал именно на Сухаревке в грошовой лавке. За 50 рублей он приобрёл 22 замызганных портретика, которые вроде как показались ему родом из XVIII столетия. Спустя много лет граф Павел Шереметев, осматривая коллекцию Бахрушина, поинтересовался, откуда эти штучки. И когда узнал историю с Сухаревкой, просиял: «Их очень давно украли из Кускова. Это эскизы к костюмам Шереметевского театра, их делали в Париже! Я пришлю вам те, которые тогда не похитили, чтобы не дробить коллекцию». Это действительно были работы художницы Марианны Кирцингер – по ним шили костюмы, в которых на сцене блистала знаменитая Параша, крепостная актриса Прасковья Ковалёва-Жемчугова.

А вот ещё один совет: «В очень многом должно научиться ограничивать себя. Отказаться от ненужных трат, развлечений и удовольствий, лишних комнат в доме, богатых обедов и модных нарядов…»

Жадные благотворители?

Вообще-то об этом можно было бы и не упоминать. Вся многочисленная семья Бахрушиных жила именно так. Вот что говорил их знакомый, предприниматель Николай Варенцов: «Дела их шли весьма успешно, но москвичи не могли себе представить их богатства по скромности их жизни. Мне ни разу не пришлось видеть кого-либо из Бахрушиных в модных ресторанах… Когда богатые москвичи выезжали на гулянье в Сокольники или Петровский парк на своих рысаках, они отправлялись туда пешком».

Кое-кто их за это порицал. Известна история, когда театрал Василий Бахрушин, дядя нашего героя, в антракте достал из кармана яблоко. Кругом зашикали: «Стыдно миллионеру таскать с собой яблоки и бояться переплатить грош в буфете!» На что Василий Алексеевич спокойно заметил: «В буфете яблоко стоит столько, за сколько на рынке я куплю мешок. То, что я сэкономил, лучше пущу на благие дела». А газета «Новое время» и вовсе высмеивала их за скромность приёмных и офисных контор: «Одной из самых крупных и богатых фирм в Москве считается торговый дом братьев Бахрушиных… Владельцы – молодые ещё люди, с высшим образованием, известные благотворители, жертвующие сотни тысяч. Дело своё они ведут хотя и на новых началах, т. е. пользуясь последними словами науки, но по старинным московским обычаям. Их, например, конторы и приёмные заставляют желать много лучшего».


Дом Бахрушина (будущий Государственный центральный театральный музей его имени), 1896 г. Рисунок архитектора Карла Гиппиуса

Находились злые языки, которые видели в этом кокетство. Но в реальности Бахрушины никогда не опускались до подобных дешёвых приёмов – им это казалось неприличным. Московский купец и бытописатель Павел Бурышкин составил своего рода табель о рангах московских предпринимателей. Так вот. Самыми уважаемыми были вовсе не самые богатые. А те, кто «постоянно участвовал в общественной деятельности и своей жертвенностью обессмертил своё имя. Это были: Морозовы, Бахрушины, Найдёновы, Третьяковы и Щукины». Но даже здесь особо выделяется одна семья: «У Бахрушиных в крови было два свойства: коллекционерство и благотворительность».

Бахрушины начинали с торговли скотом в г. Зарайске Рязанской губернии еще в XVII в. Алексей Федорович Бахрушин в 1821 с семьей пешком пришел в Москву.

Больше, чем бизнес

Если посмотреть на наследие Бахрушиных, то не сразу сообразишь, что поставить на первое место. Да, Алексей Александрович оставил Бахрушинский музей. А его двоюродный брат Алексей Петрович свою коллекцию передал Историческому музею – один из читальных залов тамошней библиотеки долго ещё называли Бахрушинским. Но даже беглый взгляд на то, что эта семья сделала на ниве благотворительности, может привести в изумление. По воспоминаниям современников, «городская Дума устала уже их благодарить». С их именем связано создание четырёх театров, в том числе театра Корша (ныне Государственный театр наций). Бахрушины построили 10 профессиональных училищ, больницу для хронических больных (бывшая ГКБ № 5), первый в России детский дом семейного типа и 10 храмов. Кроме того, они регулярно помогали ещё 17 храмам и 3 монастырям. Всего же семья создала с нуля или принимала участие в создании более 100 (!) благотворительных учреждений.

Согласно семейной легенде, Бахрушины получили свою фамилию от касимовского татарина XV столетия Бахруша, который вроде как был знатным воином, «ближником» самого царевича Касима, что служил русским князьям. Насчёт воина – вряд ли. С чего бы это потомки воина стали торговать кожей и сукном? А вот с именем – скорее всего, правда. Есть такое имя – Бехруз. В переводе значит «преуспевающий». Но их преуспевание сегодня может показаться странным – они пожертвовали на благотворительность более 6 миллионов рублей (один их рубль равен 1188 современным или 7 миллиардов 128 миллионов). А недвижимое имущество их фирмы оценивалось в 5 миллионов рублей. И тут уместно будет вспомнить финал письма Алексея Бахрушина своему двоюродному брату: «Не славы ради, не в поиске крестов и наград, а на пользу Отчизне и людям пусть служит всё наше великое богатство. И, может быть, спустя лет эдак сто, а то и более помянут нас потомки словом добрым, коль мы его достойны будем».

Богач и бедняк.

«100 лет назад Бахрушин подарил России свою Бесценную коллекцию. Бахрушин сказал когда передавал свою коллекцию: «Я задумался над вопросом: не обязан ли я, сын великого русского народа, предоставить это собрание на пользу этого народа?».


Театральный музей им. А. А. Бахрушина.

На её основе в его же собст­венном особняке, «Версале на Зацепе» (так называли его современники), и по сей день сущест­вует единственный в стране Государст­венный центральный театральный музей им. А. А. Бахрушина (ул. Бахрушина, д. 76/21).

Ненужный дар?

А тогда, 100 лет назад, ему, потомственному почётному гражданину Москвы, купцу I гильдии и гласному (т. е. депутату) городской Думы, власти ответили: «Что вы, Алексей Александрович, увольте, Христа ради, мы с собраниями Третьякова и Солдатенкова не знаем, что делать!» Помогло вмешательство великого князя Константина Романова. Дар был принят спустя полгода Санкт-Петербургской академией наук. Бахрушин удо­стоился аудиенции Николая II. Получил орден Св. Владимира IV степени и право на дворянство. В том же году Бахрушин купил имение в деревне Афинеево близ Апрелевки - белокаменный дом-дворец с колоннами и башнями, богатой обстановкой, картинами, иконами и даже «коллекцией домашних наливок» и назвал его Верино - в честь любимой супруги Веры Васильевны. Тогда это был, как вспоминал позже сын Бахрушина Юрий, «забытый Богом и людьми Верейский уезд Московской губернии»: землянично-ландышевые леса с зайцами, пойма реки Десны, где можно было «вволю наблюдать смену времён года», и в ста шагах - храм Иоанна Предтечи со старым погостом.

Храм восстановлен, он сегодня действующий. А вот дома-дворца нет - лишь остатки фундамента. Вроде бы в 1918-м его подожгли те же окрестные крестьяне, для которых столько добра делал Бахрушин: приехав в первый раз в Афинеево на Пасху, всех их без исключения одарил подарками, всегда устраивал ёлки с гостинцами для крестьянских детей, помогал всем, чем мог, любому, кто приходил с просьбами. Алексей Александрович, по той же легенде, всех простил. После 1917-го Бахрушиных, разумеется, начали «уплотнять» и в Москве - они стали т. н. лишенцами. А бесценный дар, коллекция? Её хотели расформировать, но в итоге национализировали. В 1919-м помог сам А. В. Луначарский, и она перешла в ведение одного из отделов Наркомпроса. А Бахрушин стал директором собственного дома-музея и оставался им до 1929 г., до своей смерти (там же в маленькой каморке в 1942-м тихо скончалась до последнего служившая музею вдова Бахрушина, дочь купца-миллионера Носова Вера Васильевна).

В трёх поколениях занимавшийся благотворительностью богатейший знаменитый купеческий род Бахрушиных оставил более 50 зданий, больниц, приютов, богаделен и храмов в Москве и родном Зарайске. А на благотворительность и по­следующее содержание зданий с их жильцами или болящими, церквей было потрачено более 5 млн руб.! Только на огромный Дом бесплатных квартир для вдов и сирот в Москве («Вдовий дом» на Софийской наб., д. 26/1) на 2 тыс. человек – 1 млн. 257 тыс. руб.

Больница в Сокольниках (ул. Стромынка, д. 7) носит имя главного врача - Остроумова (в ней, кстати, первый раз лечился от чахотки Чехов, которого навещал Толстой). Не логично ли вернуть клинике имя Бахрушина? Борьба за это идёт, ведь нет даже мемориальной доски на здании. Там же, в Сокольниках, - «его» детский приют.


На больнице в Сокольниках нет даже памятного знака в честь Александра Бахрушина, отца Алексея. Фото Эдуарда Кудрявицкого

Всё - за пуговицу

Когда Бахрушин предлагал в дар свою коллекцию, сказал: «Я задумался над вопросом: не обязан ли я, сын великого русского народа, предоставить это собрание на пользу этого народа?» Но, надо сказать, таким гражданином и мудрецом он не уродился, а вырос до таких высоких мыслей и дел. Учился Алексей худо и из 7-го класса гимназии ушёл на фамильный завод. Любил светскую жизнь, модно одевался, играл на любительской сцене (с юности был восторженным театралом). Его особой слабостью был Малый театр. А вот коллекционером стал... на спор: поспорил с двоюродным братом, уже ­увлекавшимся собиратель­ством, что скоро и он будет не хуже. И отправился на Сухаревскую толкучку, где приобрёл свой первый будущий экспонат - 22 мини-портрета актёров в костюмах за 50 руб. Уже позже он узнает, что это актёры и актрисы крепостного театра графа Шереметева, что портреты сделаны в Париже по его заказу, а из Кускова (графского имения) были попросту украдены и попали на рынок.

На Сухаревку Бахрушин с тех пор ходил каждую неделю. Страсть театрального собирательства овладела молодым купцом быстро. Многие считали её чудачеством богача. Шутили, что он готов отдать всё за пуговицу от брюк Мочалова или Щепкина. А он не просто скупал всё подряд - изучал театр, его историю. Сын Юрий рассказывал, что для жены Бахрушина было мукой просить у него денег на хозяйство – тому казалось, что он тем самым как бы отбирает их у своей коллекции! Она же быстро росла: афиши, программки, балетные туфельки (от балерин Анны Павловой и Тальони в том числе), бинокли, веера, костюмы, парики, книги, картины, письма - чего в ней только не было! Бахрушин не гнушался и такими вот маленькими хитростями: приходит к нему в его дом-музей какая-нибудь знаменитость, а он нарочно покажет чуть-чуть и скажет: «Вот видите, и это всё, что касается вас, а ведь вы такой талант!» И «звезда» несёт ему что-нибудь в дар от себя, не скупясь, на другой же день.

Лишившись всего, Бахрушин в 1918 г. снял неподалёку от столь любимых им мест, в деревне Малые Горки под Апрелевкой, где сгорело рядом Верино, две комнатки в доме крестьянки Солнцевой. К нему приезжали люди театра, ставили любительские спектакли. Сейчас можно побывать в этом покосившемся домике в семь окошек, увидеть эти комнатушки (сейчас там обосновались гастарбайтеры). Там 7 июня 1929 г. Алексей Александрович умер. Похоронен он на Ваганьковском кладбище. Нынешние жители деревни обращаются к властям Апрелевки с просьбой сделать музей «Бахрушинский дом». Луначарский писал, что Бахрушин «навеки обессмертил артистов и театр». Обессмертим ли мы его?

[Gosha]

Дар Алексея Александровича Бахрушина, мецената и основателя столичного Театрального музея.
Больше 25 лет Алексей Бахрушин входил в совет Русского театрального общества. Став гласным Московской городской думы, он предложил передать всё собранное в собственность городского самоуправления. Алексея Александровича поддержал великий князь Константин Романов, и в 1913 году коллекция была передана в дар Императорской Санкт-петербургской академии наук.
Собрание Бахрушина состояло из трёх разделов:
Литературный. Редкие издания А. С. Пушкина, А. С. Грибоедова, Н. В. Гоголя, А. Н. Островского, альманахи, письма, дневники.
Драматический. Афиши, портреты, скульптуры, личные вещи артистов, балетные туфельки, фотоснимки, театральные бинокли.
Музыкальный. Гусли, мандолина, китайская флейта, африканские трубы и многое другое.
Предметы из коллекции не раз участвовали в выставках в Москве, Санкт-Петербурге, Париже, а к её владельцу за советами обращались историки театра, издатели и режиссёры. В 1915 году Бахрушина наградили орденом Святого Владимира четвёртой степени. Председателем созданного Театрального музея стал сам Алексей Александрович.

[Gosha]

Собрание Алексея Александровича Бахрушина — это литературно-театральная коллекция, которая включала три раздела: литературный, драматический и музыкальный.
В литературном разделе были собраны редкие издания пьес Я. Б. Княжнина, А. П. Сумарокова, А. С. Пушкина, А. С. Грибоедова, Н. В. Гоголя, А. Н. Островского. Также здесь были сочинения по истории театра, театральные альманахи, журналы, сборники. Коллекция рукописей включала свыше тысячи наименований.
В драматическом разделе были собраны декорации, афиши и программы, портреты и скульптурные изображения актёров и драматургов, предметы театрального быта. Среди произведений декораторов хранились работы двух крупнейших театральных художников конца XIX — начала XX века — К. А. Коровина и А. Я. Головина.
В музыкальном отделе были представлены инструменты разных времён и народов: славянские гусли, румынская кобза, европейская мандолина, китайская флейта и даже африканские трубы.
Изюминка собрания — коллекция балетных туфелек со времён Тальони до Павловой. Также в коллекции были подношения актёрам: юбилейные венки, поздравительные ленты, адреса, бенефисные подарки.
Бахрушинское собрание приобрело широкую известность. К нему обращались учёные, историки театра, издатели, режиссёры.
В 1913 году Бахрушин безвозмездно передал свою коллекцию Российской академии наук с условием, что она будет находиться в Москве.

[Gosha]

Волк и Журавль

Нельзя однозначно назвать самый ценный экспонат собрания Алексея Бахрушина, но среди ценных предметов его коллекции можно выделить следующие:
Эскизы костюмов для крепостного театра графа Н. П. Шереметева.
Сапоги артиста М. И. Щепкина.
Веер М. Н. Ермоловой с золотом и перламутром.
Костюм Ф. И. Шаляпина для партии Бориса Годунова.
Нотный автограф П. И. Чайковского.
Портреты, картины и театральные эскизы О. А. Кипренского, И. Е. Репина, братьев Васнецовых, М. А. Врубеля, К. А. Коровина.
Балетные туфли, по которым можно проследить историю развития «танцевального башмачка».

Куклы Волк и Журавль. Москва, Театр художников Н.Я. и И.С. Ефимовых. 1918 г.
Во время проведения первой за всю историю существования Бахрушинского театрального музея сверки музейных предметов в отделе фондов детских и кукольных театров Бахрушинского обнаружили фотографию эстрадного номера «Волк и Журавль» по басне Крылова. Он был поставлен знаменитыми советскими кукольниками Иваном и Ниной Ефимовыми в 1918 году. Находка позволила научным сотрудникам музея уточнить некоторые детали того, как Ефимовы работали с куклами в своем театре.

[Gosha]

Поскольку театр, а вернее — искусство лицедейства ныне заняло главенствующую роль в жизни общества, рассказ о первом в мире Театральном музее, созданном русским меценатом Алексеем Александровичем Бахрушиным (1865—1929), мог бы стать главным очерком этой книги, если бы…
Если бы и впрямь театр (то бишь искусство лицедейства) был нашим всем, а Театральный музей — главной жертвой рода Бахрушиных Мельпомене. Помимо него Бахрушины создали еще частный театр Ф.А. Корша (в 1933 г. в этом здании разместился филиал МХАТ), Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко, «Аквариум», Введенский Народный Дом…

Но опустимся на землю и поговорим о династии московских предпринимателей Бахрушиных, пребывавших в исполнении добрых семейных традиций, рожденных Богом в душе. Бахрушины вели строгий учет приходам и расходам. На святые цели они выделяли десятину или больше от прибыли. Собственно, от них и пошли традиции российского меценатства. Доподлинно известно, что одной только белокаменной семья пожертвовала «крупными кусками» 4—5 млн рублей — по нынешним меркам это больше 10 млрд. (Были и другие города — Зарайск Рязанской губернии, например). Помимо учтенных даяний, было много и таких, которые не оценить в рублях. Скажем, «сколько стоит» создание того же Театрального музея, в котором, по словам А.А. Бахрушина, одних экспонатов было «сотни тысяч»?
У Бахрушиных, происходивших от татарина Бахруша из Касимова (Рязанская губ.), принявшего в XVI в. православие, «в крови было два свойства: коллекционерство и благотворительность» (П.А. Бурышкин). «Профессиональными благотворителями», как нарекли Бахрушиных, мало кого называли даже в «благотворительный» для России XIX век.
В 1821 г. купец Алексей Федорович Бахрушин (1800—1848) перебрался с семьей из Зарайска в Москву и обзавелся единственным в России сафьянно-кожевенным заводом. Успев оснастить завод паровой машиной и современным оборудованием, предприниматель в 1848 г. скончался от холеры и оставил свое детище жене Наталье Ивановне (урожденной Потоловской) и сыновьям — Петру, Александру и Василию. Наследники, не далеко ушедшие от традиций своих дедов-прасолов (гуртовых перегонщиков и торговцев скотом и шкурами), продолжали под руководством Петра развивать кожевенное дело, а заодно создали суконно-ткацкую фабрику.
Во время Крымской кампании Бахрушины поставляли по казенным заказам кожу и сукно в русскую армию, что весьма обогатило их, а в 1875 г. создали крупнейшее в России «Товарищество кожевенной и суконной мануфактур Алексея Бахрушина и сыновей в Москве».
Их дети и внуки также немало обогатились на казенных заказах во время Русско-турецкой и Первой мировой войн, не уступая родителям ни ведением дел, ни размахом благотворительности. Самыми известными на поприще меценатства стали коллекционеры Алексей Петрович (1853—1904) и Алексей Александрович (1865—1929), хотя были и другие.
Например, жена Алексея Александровича — Вера Васильевна Носова устраивала благотворительные базары и посылала подарки солдатам в действующую армию, а сын Василия Александровича — Николай восстановил Входо-Иерусалимскую церковь и создал Богородицкую Бахрушинскую женскую иноческую общину.
Поскольку представители рода были членами Московского биржевого общества, членами правлений промышленных предприятий и московских банков, а также входили в Московскую городскую думу, где были одними из главных жертвователей на нужды культуры и здравоохранения, благотворительные акции Бахрушиных неизбежно становились достоянием гласности. Хотя сами Бахрушины, жившие достаточно скромно и уединенно, никогда не кичились своей щедростью.
За многолетнюю благотворительную деятельность на пользу беднейшего населения столицы Василий и Александр Бахрушины, как и П.М. Третьяков, были удостоены звания «Почетный гражданин города Москвы». (Аналогично и города Зарайска).
На пожертвования семейства было построено множество объектов: коммерческий институт; престольный храм Василия Исповедника; сначала один 456-квартирный дом для бесплатного проживания 2000 жителей (многодетных вдов и одиноких курсисток), а затем еще два с двумя детскими садами, начальным училищем для мальчиков и девочек, мужским ремесленным училищем и профессиональной школой для девочек; самая крупная (бесплатная) в Москве Бахрушинская городская больница на 200 коек для неизлечимых больных — «пенсионеров братьев Бахрушиных» (сейчас это больница № 33 им. А.А. Остроумова), а при ней — храм иконы Божьей Матери «Всех Скорбящих Радость»; родильные приюты; богадельня; Дом городских начальных училищ; приют-колония для беспризорных (на нее было пожертвовано 500 000 руб.); туберкулезный санаторий; Дом для престарелых артистов. Бахрушины финансировали медицинские исследования, зарождавшийся воздушный гражданский флот, организовывали благотворительные «Вербные базары», доходы от которых шли в пользу детского попечительства Московской городской думы, учреждали стипендии Московскому университету, Московской духовной академии и семинарии, Академии коммерческих наук, мужской гимназии...
Не меньше благодеяний сделали Бахрушины и для Зарайска. Построили больницу, родильный дом и амбулатории, церковь в честь иконы Казанской Божьей матери, собор Иоанна Предтечи, три богадельни, школу для 148 бедных девочек. На Рождество Христово и на Пасху присылали деньги бедным семьям, на которые те могли полгода жить, не зная нужды…
Меценатов отличала одна черта — они вкладывали деньги не просто так, «абы вложить», а непременно заботясь о дальнейшем функционировании создаваемых учреждений. Скажем, открыв в 1901 г. городской сиротский приют (сегодня в нем находится издательство «Мир»), в который вложили 150 000 руб., Бахрушины тут же разместили в банке 450 000 руб., проценты с которых давали возможность заведению существовать безбедно не какое-то время, а «на веки вечные»! Всего на приют Бахрушины потратили больше 1 млн руб. Такой продуманный милостивый подход человека богатого и успешного к людям бедным и обездоленным, иначе как беспрецедентным не назовешь.
Ну а теперь о театре и о коллекционировании. Алексей Александрович, глава Московского театрального бюро, создал уникальный театральный музей (ныне в нем содержится 1,5 млн экспонатов), представлявший историю развития сценического искусства всех видов и жанров от древности до XX в.
В запасниках музея можно найти все, что душе угодно — изысканное и представляющее непреходящую ценность: эскизы костюмов для крепостного театра графа Н.П. Шереметева, сапоги артиста М.И. Щепкина, веер М.Н. Ермоловой с золотом и перламутром, костюм Ф.И. Шаляпина для партии Бориса Годунова, нотный автограф П.И. Чайковского, портреты, картины и театральные эскизы О.А. Кипренского, И.Е. Репина, братьев Васнецовых, М.А. Врубеля, К.А. Коровина и т.д.
«Когда во мне утвердилось убеждение, что собрание мое достигло тех пределов, при которых распоряжаться его материалами я уже не счел себя в праве, я задумался над вопросом, не обязан ли я, сын великого русского народа, предоставить это собрание на пользу народа» (http://www.tvkultura.ru/) — после этих раздумий Алексей Александрович безвозмездно передал в 1913 г. свою коллекцию (и специально построенный для музея двухэтажный особняк) Императорской АН. Тогда же он был назначен пожизненным почетным попечителем (с 1918 г. по предложению В.И. Ленина — пожизненный директор) Театрального музея и получил генеральский чин. Какое-то время музей назывался «Литературно-театральный музей Императорской Академии наук», а затем Театральным музеем им. А.А. Бахрушина.
Алексей же Петрович, завсегдатай Сухаревской барахолки, собирал русскую старину (прикладное и декоративное искусство) и книги по истории, географии, археологии, этнографии России. Коллекционер слыл «большим знатоком в области древних книг, раритетов, ценных изданий, а также экспертом по части антиквариата, ему принадлежала большая коллекция из уникальных миниатюр по кости». По духовному завещанию он оставил 30 000-томную библиотеку Румянцевскому Музею, а фарфор и старинные вещи — Историческому, где были созданы два зала его имени.

[Gosha]

Евгения Омутова с 1886 года

ТЕАТРЪ КОРША

Крупнейший частный театр в России был основан Ф.А.Коршем в 1882 после ликвидации монополии императорских театров в столице. Открылся 30 августа в Газетном пер. (ныне проезд Художественного театра, в этом здании играет МХАТ) спектаклем "Ревизор".
В 1885 году переехал в новое здание в Богословском пер. (ныне - здание филиала МХАТа на ул. Москвина).
Театр Корша славился сильным актерским составом. На его сцене в разное время играли: Николай Рощин-Инсаров, Анатолий Кторов, Мария Блюменталь-Тамарина, Леонид Леонидов, Иван Москвин и др.
Корш ввел утренние спектакли по удешевленным ценам для учащихся. В репертуар театра входили "Горе от ума" (1886, 1888, 1911), "Иванов" (1887), "Маскарад" (1883, 1888, 1912); "Горькая судьбина" Писемского (1893), "Гроза" (1889, 1909), "Лес" (1882), "Гамлет" (1895), "Разбойники", "Тартюф" (1888), "Нора" (1891); "Дети Ванюшина" Найденова (1901) и др.
Каждую пятницу в театре шла новая пьеса.
В 1918 году театр перешел к новому владельцу (М. М. Шлуглейту). В сезоне 1925-26 года был включен в сеть государственных театров Моссовета. Назывался театром "Комедия" (б. Корш), Московским драматическим театром. Просуществовал до 1932 года. Отсутствие четких идейно-творческих позиций, единого творческого метода, эклектичность репертуара привели к закрытию театра.
В 1933 году театр был закрыт, в его здании разместился филиал МХАТа, в который перешла и часть коршевской труппы. Из письма Николая Радина Синельникову (5 февраля 1933 года): «31 января был последний спектакль в театре Корш. Бесславно кончил он свое 55-летнее существование: люди, ликвидировавшие его, не посчитались ни с чем... ни с прошлым, в котором было много значительного, ни с самолюбием работавших там актеров, ни даже с почтенной юбилейной датой. Приказом Наркомпроса художественный состав распределен между московскими театрами, здание передано со всем инвентарем МХАТу. МХАТ взял Попову, Кторова и Петкера»

[Gosha]

Годом основания театра считается 1882 год, когда Фёдору Адамовичу Коршу предложили возглавить разорившийся Пушкинский театр («Театр близ памятника Пушкину»), которым руководила актриса Малого театра А. А. Бренко. Её неопытность как антрепренёра привела театр в 1882 году к краху. Ведущими артистами театра во главе с М. И. Писаревым и В. Н. Андреевым-Бурлаком на правах товарищества был создан Русский драматический театр, распорядителем которого пригласили Ф. А. Корша. Для нового театра Корш выбрал обширное помещение в доме Лианозова (бывшем доме Римского-Корсакова) в Газетном переулке (сейчас здание МХТ). Открытие Русского драматического театра состоялось 30 августа 1882 года постановкой «Ревизора»; в афише также была указана комедия-водевиль Н. И. Куликова «Бедовая вдовушка».
В 1883 году Корш стал единоличным хозяином театра. В 1885 году он получил здание в русском стиле, выстроенное по проекту архитектора Михаила Николаевича Чичагова на земельном участке, принадлежавшем предпринимателям Бахрушиным — в Богословском (ныне Петровском) переулке; А. А. Бахрушин был одним из тех, кто оказал помощь Коршу, выделив 50 тысяч рублей на строительство театра. Деятельность театра в новом здании началась 30 августа 1885 года постановкой отрывков из «Горя от ума», «Ревизора» и «Доходного места».
На следующий год, в 1886 году состоялась полная постановка «Горя от ума»: художник А. С. Янов оформил спектакль по модным журналам 1820-х гг. (до этого играли в современных времени постановки костюмах); Фамусов — В. Н. Давыдов, Софья — попеременно Рыбчинская и А. А. Яблочкина, Лиза — Мартынова, Молчалин — Шувалов, Чацкий — Солонин, Н. П. Рощин-Инсаров, Скалозуб — И. П. Киселевский, Загорецкий — Светлов, Репетилов — Градов-Соколов. Этой постановке посвящена аналитическая и весьма ироничная статья С. В. Флерова в газете «Московские ведомости», 1886, 27 октября.
Особенностью нового театра были оборудованная по последнему слову техники сцена, зрительный зал, гримёрки и фойе, освещённые электричеством. Ведущая актриса театра Александра Яковлевна Глама-Мещерская писала:

«Это тогда было новостью необыкновенной, и даже в Большом и Малом театрах ещё пользовались газом; правда, новое освещение было далеко не совершенно. Лампочки давали свет желтоватый и горели ненадёжно… Тем не менее впечатление новое освещение производило огромное».

Огромное впечатление производили и технические нововведения Корша:

«Большим газетным шумом сопровождалась одна из коршевских премьер, когда была показана новая комедия Lolo „Вечный праздник“. Успех этот объяснялся не особыми достоинствами пьесы, а одним необычным для того времени постановочным эффектом: декорация 2-го акта представляла собой разрез вагона, мчащегося в составе курортного поезда в Кисловодск. Под вагоном вращались колёса, за окнами пролетали телеграфные столбы и проходила движущаяся панорама. При подходе к станции панорама и колёса замедляли движение, в окна вплывали станционные постройки и перроны с пассажирами и усатыми жандармами. Звуковое оформление довершало иллюзию».

Корш считал своей задачей создание «театра комедии с драматическим или комическим оттенком», поэтому в репертуаре нового театра преобладали лёгкие комедии, фарсы с любовной интригой: «В царстве скуки» Э. Пальерона, «Денежные тузы» А. Ф. Крюковского, «Опасное поручение» Н. Н. Николаева, пьесы Д. А. Мансфельда, Н. И. Мясницкого, С. Ф. Разсохина. Появилось понятие «коршевская пьеса» — драматургия с штампованными конфликтами и персонажами, строящаяся по принципу «больше забавного и смешного».
Однако именно «грубейший фарс Мясницкого и пошловатые пьески Мансфельда» помогли театру привлечь публику и обрести финансовую стабильность, так что Корш мог позволить себе постановки серьёзной драматургии. В театре играют пьесы русских и иностранных классиков и современных драматургов: «Нора» и «Доктор Штокман» Г. Ибсена, пьесы Г. Зудермана, Э. Ростана. Именно Корш впервые в Москве ставит «Власть тьмы» Толстого и открывает Чехова-драматурга: в 1887 году Н. Н. Соловцов поставил пьесу «Иванов», написанную по заказу Корша. Позднее на сцене Театра Корша были поставлены чеховские водевили «Медведь» (1888) и «Свадьба» (1902).
Стремясь расширить зрительскую аудиторию, Корш придумывает «утренники» — утренние спектакли, в которых играли те же актёры, что и в вечерних, но за значительно меньшие деньги. Это позволило привлечь в театр новую публику: студентов и учащихся, мелких чиновников и служащих. Артист Иван Москвин вспоминал, что в молодости был «отравлен» театром благодаря Коршу, который «за 20 копеек давал возможность посмотреть первоклассную труппу во главе с В. Н. Давыдовым».
Каждую пятницу в Театре Корша представляли новую постановку, зачастую сырую, недоработанную (на каждую отводилось 3-4 репетиции), однако неизменно привлекающую публику. Неудачные постановки сразу снимались с репертуара, зато имевшие успех — «Чары любви» Е. Карпова, «Летние грёзы» В. Крылова — шли годами.
В начале 1890-х в репертуаре театра появляются переводные современные пьесы, новинки европейской драмы: «Тётка Чарлея» и «Мадам Сан-Жен[фр.]» В. Сарду и Э. Моро, «Раб наживы» О. Мирбо, «Контролёр спальных вагонов» А. Биссона. Корш с ассистентами посещал модные премьеры в театрах Европы, стенографировал и затем переводил текст спектакля — и бывало, что европейская пьеса ставилась в России, ещё не будучи опубликованной на родине.
Появление в 1898 году МХТ пошатнуло позиции Театра Корша: серьёзные пьесы публика предпочла смотреть у Станиславского.
В 1900 году Корш пригласил в театр режиссёра Н. Н. Синельникова, который привёл в труппу Коршевского театра Л. М. Леонидова, А. А. Остужева, М. М. Блюменталь-Тамарину, Н. М. Радина и др., поставил спектакли «Сирано де Бержерак» Э. Ростана (1900), «Буря» Шекспира (1901), «Дети Ванюшина» С. А. Найдёнова (1901), «Каменотёсы» Зудермана (1905), «Лес» А. Н. Островского (1907), «Коварство и любовь» Фр. Шиллера (1907), «Веер леди Уиндермир» О.Уайлда (1907), «Пробуждение весны» Ф.Ведекинда (1907) и другие весьма удачные постановки, например, его «Дети Ванюшина» (1901) заслужили одобрение К. С. Станиславского. Однако былой славы театр себе вернуть не смог.