Матриархат

[Gosha]

Истоки женского равенства - "Матриархат"

"Теория первобытного коллективизма занимает особое место в понимании природы первобытнообщинного строя. Это принципиально важная концепция, а также один из немногих основных вопросов характеристики первобытного общества, в решении которых при всех расхождениях во взглядах в настоящее время преобладает единство мнений между серьезными учеными самых различных методологических ориентаций. Такое единодушие отразилось даже на сходстве терминологии. В отечественной литературе древнейший этап истории человечества называют первобытнообщинным, общинно-родовым или доклассовым, в литературе Запада – эгалитарным (от лат. egalis), то есть обществом равных.

Эта взаимосвязь имела не только социально-бытовой, но и экономический характер. В общественном производстве в равной мере участвовали оба пола, хотя в силу естественно сложившегося разделения труда между полами охота и рыболовство считались мужским занятием, собирательство – женским. При этом распределение общественного продукта могло быть только уравнительным, или равнообеспечивающим. Если бы вдруг мужчины отказались делиться с женщинами, скажем, охотничьей добычей, то и женщины отказались бы делиться с мужчинами продуктами собирательства. А между тем и то и другое было в одинаковой степени жизненно важно для раннепервобытных коллективов. При относительно низком уровне развития производительных сил, в условиях нередко экстремальных ситуаций эти коллективы не выжили бы без равнообеспечивающего распределения жизненных средств между своими членами. Это касалось тех, кто участвовал или не участвовал в различных хозяйственных предприятиях, здоровых и больных, взрослых и детей, мужчин и женщин. Таким образом, сама специфика социально-экономических, производственных отношений в раннепервобытном обществе предопределяла экономическое равенство всех членов родов и общин, в том числе и представителей разных полов.

В позднепервобытном обществе человечество стало переходить от охоты, собирательства и рыболовства к земледелию и скотоводству. Возросшие производительные силы сделали возможной некоторую парцелляцию отношения к условиям производства, самой хозяйственной деятельности и распределению.

Принципиальному экономическому равенству членов первобытных коллективов не мешало то, что они отнюдь не были единообразной недифференцированной массой. Свойственное первобытному обществу разделение труда между полами было выражено куда резче, чем когда-либо в последующей истории человечества, и сопровождалось своего рода обособлением полов в хозяйственной деятельности, общественной жизни и идеологии. У многих охотничье-собирательских племен даже не разрешалось, чтобы женщина дотрагивалась до мужских орудий труда, а мужчина – до женских. То же позднее сохранилось на стадии раннего земледельческого и скотоводческого хозяйства. Так, например, у индийского племени Тода женщины не должны были подходить к домашнему скоту и даже ходить по тропинкам, ведущим к доильням. В ряде первобытных обществ обычным явлением была бытовая изоляция полов. Мужчины и женщины нередко и жили раздельно. Мужчины имели свои обряды, религиозно-магические культы, иногда даже тайные языки. Существовали специфически мужские и специфически женские обязанности и привилегии. На основе жесткого разделения труда и связанного с ним общего обособления мужчин и женщин возникали их разные социально-бытовые статусы, но это не были неравные, иерархизованные статусы, ведшие к господству одного пола над другим".

Вполне естественно, что при таком важном культовом значении женщин они оказывались в роли вождей и руководителей племени. Как отзвук этих времен можно рассматривать власть Великой Жрицы на острове Крит. Культурный и религиозный матриархат был свойствен большинству древних племен. Миф о том, что первобытный мужчина обращался со своей женой хуже, чем его потомки, скорее всего придуман. Подчиненное положение женщины есть результат более позднего этапа развития цивилизации.

Следующее мифологизирующее противоречие – вопрос о статусе амазонок у древних народов. Если женщины-воины как явление действительно существовали, то в каком виде: самостоятельного и независимого "народа женщин" или в виде народа, у которого женщины играли главенствующую, а мужчины – второстепенную роль, или ещё в каком-то?

Возможно, эти вопросы не были бы такими спорными, если бы ранние исследователи имели ключ, который до XXI в. – века информационного – у них не было.

Раскопочная активность второй половины XX столетия на территории бывшего СССР, заселенной некогда древними номадами – киммерийцами, скифами, сарматами, предоставила ценнейшие материалы. Стало очевидным, что в среде предков горностепных и лесостепных агломераций племен евразийских, народов ведущих кочевой и полукочевой образ жизни, действительно существовало достаточно большое количество женщин, которые подобно мужчинам, а, возможно, и наравне с ними, носили оружие и принимали участие в военных столкновениях и потому были погребены как воины.

"В курганах Северного Причерноморья (в том числе и на территории Никопольского района) во второй половине ХХ – начале ХХI вв. обнаружено немало погребений женщин, при которых помимо женских принадлежностей (пряслиц от веретен, зеркал, украшений) встречается оружие, ничем не отличающееся от мужского: копья и дротики, колчаны со стрелами, камни от пращей… При исследовании кургана №13 (Капуловка I, Никопольский район) археологами было обнаружено захоронение молодой скифской женщины или девушки. Кисть погребенной сжимала ручку бронзового зеркальца, а возле нее ученые выявили немало типично женских украшений (золотые серьги, ожерелье из золотых бусин, чередующихся с подвесками в виде парных золотых колечек и т. д.), а также предметы туалета. Но в погребальной камере находились и другие предметы – абсолютно не свойственные для "забитых и бесправных" скифянок. Непосредственно за черепом находился колчанный набор, состоявший из 52 бронзовых наконечников стрел, обращенных остриями в южную сторону. Стрелы лежали компактной кучкой в несколько рядов. Справа от скелета были найдены лежавшие рядом наконечники копья и дротики, а также подток копья".

Возле Москвы в районе города Спасск-Рязанский на реке Проня нашли захоронения загадочного народа (научное название рязано-окцы) у которого женщины были воинами. Кроме того, на Тамани были найдены могилы легендарных амазонок.

"Сенсационное заявление сделали ученые Института археологии РАН и Археологическая лаборатория Кубанского госуниверситета – они нашли в Тамани и в Славянском районе захоронения женщин-воинов. Об этом сообщает газета "Новороссийский рабочий".

Последней находкой исследователей были две женские могилы. В них скелеты соседствуют с целым набором оружия, колчанами со стрелами, кинжалом для рукопашной схватки. Амазонки были непревзойденными наездницами. Кости ног одной из захороненных – четырнадцатилетней девушки – были искривлены от постоянной езды верхом. У девушек-воинов, вероятно, было достаточно поводов продемонстрировать окружающим свое боевое искусство. В черепе одного из скелетов, найденных в Славянском районе, прочно засел наконечник стрелы".

В "Большой российской энциклопедии" (М., 2005) на 586-й странице даётся следующее определение амазонкок: "Амазонки (лат. Amazones, от греч. Амазонес) в античной мифологии племя женщин-воительниц, презирающих мужчин и вступающих с ними в связь только ради продолжения рода; убивают новорождённых мальчиков и выкармливают девочек – будущих воительниц. Вооружены луком, боевым топором, лёгким щитом".

В "Словаре иностранных слов" (М., 1949) сказано: "Амазонки [гр. amazonez <а (частица отрицания) + mazos сосок (по древним сказаниям, для удобства стрельбы из лука амазонки будто бы выжигали правую грудную железу)".

[Gosha]

Матриархатом называется тот период первобытной истории, который знаменуется равноправным, в своем дальнейшем развитии и преобладающим положением женщины в хозяйстве и в обществе, а вместе с тем и отражением этих начал в области духовной культуры, в религии, в искусстве. Тем же термином обозначают и самый общественный строй, этому периоду присущий, и данный тип культуры в широком смысле. Матриархат возникает па известном этапе истории человечества, вслед за начальным периодом первобытного стада, в виде материнского родового строя, и возникновение матриархата неразрывно связано с возникновением рода. Период матриархата есть, следовательно, ранний период развития организованного первобытного общества. Ему присущи поэтому и ранние, примитивные формы материальной культуры и хозяйства, архаические формы брака и общественных отношений, равно как соответствующие формы духовной культуры. С развитием производительных сил, в весьма сложном процессе превращения, матриархат сменяется периодом патриархата, периодом отцовского родового строя, в котором преобладающая хозяйственная и общественная роль переходит »с мужчине. Таковы два последовательных этапа первобытной истории, таков всемирно-исторический, общий для всего человечества ход начального общественного развития. Эпоха матриархата составляет, следовательно, универсальную историческую стадию, пройденную всеми пародами в их историческом прошлом. Проблема матриархата имеет свою многовековую историю. Имена француза Лафито, шотландцев Миллара и Мак Леннана, швейцарца Бахофена и американца Моргана являются вехами этой истории. Увенчивающее обоснование получило учение о матриархате в созданной Марксом и Энгельсом обобщающей философии истории, а Энгельс в своем труде «Происхождение семьи, частной собственности и государства» подверг проблему матриархата новой, во многом идущей вперед, разработке. Советская историческая наука, в частности советская этнография, полностью восприняла учение о матриархате, продолжает его разработку и с большой плодотворностью применяет его в своей исследовательской работе, в анализе и истолковании различных сторон культуры изучаемых ею народов. Далеко не так обстоит дело в зарубежной науке. Здесь, правда, существует к матриархату различное отношение.

[Gosha]

В зарубежном буржуазном обществоведении весьма стойко и упорно держится старинная, так называемая «патриархальная теория», согласно которой начальной и неизменной во времени ячейкой человеческого общества была патриархальная семья. Слепые поклонники этой теории, понятно, что учение о матриархате ниспровергает этот патриархальный тезис, полностью отрицают существование матриархата в каком бы то ни было прошлом и у каких бы то ни было народов, часто вообще его игнорируют, в лучшем случае — сводят матриархат к «этнографическим курьезам». Однако перед лицом все умножающихся исторических данных и колоссального количества вновь накопленного этнографического материала распространилось признание матриархата. Но и здесь позиции различны. Весьма немногочисленны авторы, признающие историческую универсальность матриархата. В таких случаях все же матриархат принимается преимущественно не как определенный общественный порядок, а только как ведущийся по материнской линии счет происхождения и родства, откуда—«некоторые своеобразные обычаи» и пр. Большей же частью в учениях различных буржуазных зарубежных этнографических школ существование матриархата признавалось только для некоторых «культурных кругов» или некоторых народов. Преимущественно в таких случаях матриархат выставлялся уделом «цветных народов». Поскольку, однако, и здесь упорные факты настойчиво говорят об ином и элементы матриархата обнаруживаются и других народов, как древних, так и современных, а у последних — как в прошлом, так и в настоящем, различные школы и отдельные авторы прибегают к разнообразным «теориям», истолкованиям, объяснениям и пр. Широко применялись Здесь гипотезы миграций, заимствований, диффузии и т. д. Так, например, реакционные немецкие ученые пытались объяснить элементы матриархата у германцев, о которых неопровержимо свидетельствуют Тацит и многие памятники германского прошлого, заимствованием у кельтов, а последними — у пиктов. Некоторые американисты, занимаясь изучением данного индейского племени, объясняли обнаруживаемые здесь черты матриархата заимствованием у другого племени, предоставляя своему коллеге, занимающемуся этим другим племенем, объяснить происхождение матриархата там. Не отрицая известного значения и пользы для этнографических исследований упомянутых гипотез, mjm не считаем, чтобы эти гипотезы были универсальным средством объяснения всех явлений культуры, чтобы можно было весь исторический процесс сводить только к миграциям, заимствованиям и пр. Человечество имеет и свой константный, органический, всеобщий путь развития. Мы одновременно далеки от утверждения однолинейного, единообразного эволюционного развития всех народов. Каждый народ индивидуален в своем развитии, имеет свою историю.[5]

[Gosha]

Поэтому матриархат или материнский родовой строй мог развиться и развивался в различных обществах в зависимости от конкретно-исторических условий неодинаковым образом: в большей или меньшей мере. У племен вообще малоразвитых, не пошедших в своем экономическом развитии дальше собирательства, примитивной охоты и рыболовства, например, у австралийцев, материнский родовой строй мог развиться лишь в незначительной мере. У народностей, достигших сравнительно высокого развития, мы находим и сравнительно высокоразвитый матриархат. Соответственным образом радикально различна в отдельных конкретных обществах и картина распада матриархата и превращения его в патриархат. Но наряду с этой неравномерностью развития различных обществ, каждое общество в своем историческом развитии, в своей культуре всегда в той или иной мере своеобразно. Так и матриархат, при всей общности, зависящей от единства уровня развития производительных сил, и при всем, в основном, его сходстве как общественного строя, оказывается все же в каждом отдельном обществе отличным и своеобразным.

[Gosha]

В свете всех этих обстоятельств, с этих точек зрения и следует рассматривать разнообразные конкретные варианты матриархата и его проявления у различных народов.

[Gosha]

Мы говорим о проблеме матриархата. Если под словом «проблема» полагать вопрос о самом существовании данного явления или хотя бы о его универсальности, то, как ясно из сказанного, такой проблемы для нас не существует. Под проблемой матриархата мы разумеем обширный круг вопросов, касающихся его возникновения, развития, распада и перехода к патриархату. Все это, равно как вопросы проявления этого строя у отдельных народов, истолкования отдельных его элементов и форм в частности сохраняющихся в качестве многообразных пережитков, — мтд называем в целом проблемой матриархата, подлежащей, после того как основы этого учения заложены, дальнейшему исследованию. Громадный вновь накопленный материал, подтверждающий и ярко освещающий все основные положения учения о матриархате и дающий возможность как представить ряд конкретных форм и вариантов развития Матриархата, так и путем обобщения этого материала дать историю матриархата, — делает указанную задачу и насущной, и возможной.

[Gosha]

Необходимую предварительную задачу такого исследования составляет изучение истории данной проблемы. Помимо того, не требующего аргументации, значения, какое имеет история всякой научной проблемы в качестве введения в ее изучение, история проблемы матриархата представляет особый интерес. Здесь, иногда глухо и-скрыто, иногда более чем явно, отражались и в своем существе, и в своей форме, в своих литературных приемах многообразные направления и течения общественно-политической мысли античности, средневековья, нового и новейшего времени. Здесь встречались, скрещивались и сталкивались различные, далеко не только этнографические, но и политические течения и убеждения. История проблемы матриархата является таким образом в высшей степени характерной и показательной главой из истории научной в общественной мысли.[6]