Египетские Евреи

[Gosha]

Значительные переселения иудеев в Египет, начавшиеся со времени падения иудейского царства, продолжавшиеся при персидских царях и потом особенно значительные при Александре Македонском и Птоломее, сыне Лагове, имели своим последствием возникновение в Египте многочисленного иудейского общества, сохранявшего свою веру и потому не смешавшегося с остальным населением Египта.

Жизнь этого общества замечательна и своей внешней стороной: так как египетские иудеи не только успели достигнуть равноправности с господствовавшими в Египте греками, но и замечательного в их положении развития церковных учреждений и самостоятельности в гражданском управлении, и играли даже не незначительную роль в истории их нового отечества, и особенно своей стороной внутренней: здесь встречаем мы и живую духовную борьбу с миром языческим, и подчинение влиянию греческой философии, и попытки примирить ее с верой, и развитие того направления в толкованиях свящ. писания, которое оставило свои следы в александрийской школе времен христианских, встречаем и богатое развитие письменности.
Имея в виду представить краткий и по возможности цельный обзор жизни египетских иудеев, мы проследим в сжатых очерках их политические судьбы, их внешний вид и устройство как особого общества, их отношение к обществу языческому и к иудеям палестинским, их внутреннюю жизнь и по ее общим характеристическим чертам и в особых замечательных ее явлениях, к которым мы относим общество терапевтов и иудейско-александрийскую философию; в заключение сделаем краткий обзор дошедшей до нас их литературы.

I

Иудеи были пришельцами на земле египетской и правительство египетское за последние века пр. Р. X. не было народным правительством Египта. Отсюда происходили два важных последствия. С одной стороны, большая часть египетских иудеев, переселившихся сюда добровольно, могла оставаться в Египте только в том случае, если правительство благоприятствовало ей. С другой стороны, и правительство египетское, не будучи народным, должно было искать для себя поддержки в иноземцах и переселенцах. Вот главное начало, которое должно было послужить связью между египетскими иудеями и египетским правительством и оказать влияние на их взаимные отношения. Первые греческие цари Египта, правители умные, хорошо понимали это начало.
Александр Македонский, нуждаясь для своих завоеваний в усилении войска, набирал его между прочим и в Палестине. Чтобы привязать к себе иудеев, поступивших в его войска, он не стеснял их в исполнении обрядов, предписываемых иудейским законом. Когда Александр покорил Египет и построил Александрию с целью сделать из нее город всемирной торговли и образованности и оплот власти над Египтом, он в числе первых жителей поселил там иудеев, дав им права, равные с правами македонян. И предприимчивые иудейские переселенцы, благодаря Александру, конечно немало содействовали тому, чтобы Александрия скоро достигла положения и цели, предуказанных ей македонским завоевателем.
После смерти Александра и распадения его монархии, на долю Египта достались лучшие из его преемников. Для Птоломеев, которым достался Египет по смерти Александра, иудеи могли служить сильной поддержкой против чуждого населения. Резко отличаясь от туземцев по своей религии, иудеи не могли слиться с ними, а ради выгод и покровительства легко могли примкнуть к правительству. Потому Птоломеям выгодно было поощрять иудейские переселения и оказывать покровительство переселенцам. Особого покровительства египетского правительства ревностно добивались и сами иудеи как потому, что Египет был страной богатой, в которой жить было выгодно, лишь бы покровительствовало правительство, так и потому, что без приобретения особых прав им трудно было устроить свой быт так, как требовали предписания их закона. Во времена первых Птоломеев существовала еще и другая причина, по которой правительству египетскому выгодно было находиться в добрых отношениях к иудеям. По раздроблении царства Александра Македонского, Палестина с принадлежащими к ней странами, сделалась предметом спора между двумя сильными царствами Египетским и Сирийским. Умная политика заставляла заботиться об увеличении влияния на населения стран, которые хотелось упрочить за собой и тому и другому правительству. Потому выгоды и особые преимущества, предоставленные египетским иудеям, могли приносить Птоломеям двойную пользу: привлекая к ним иудеев египетских, они привлекали и иудеев палестинских.

[Gosha]

Царствование Птолемея I-го, сына Лагова, замечательно быстрым увеличением иудейского общества в Египте. По свидетельству Флавия, во время похода этого Птолемея в Палестину выведено было оттуда огромное количество иудеев и они расселены по Египту. Войску, набранному из этих переселенцев, вверено было охранение многих крепостей; поселившимся в Александрии, также как и во времена Александра, дано было право гражданства, равное с Македонянами. При этом, если верить дошедшему до нас известию, многие также из выведенных в этот поход иудеев, менее способные к службе правительству, отданы в рабство Македонянам. Последнее обстоятельство, может быть вызванное необходимостью наградить участвовавших в походе македонян, конечно, было неблагоприятно для тех, на кого пал жребий рабства. Но оно не умалило прав и выгод остального иудейского населения в Египте, а равно и иудеев, вновь добровольно переселившихся сюда из Палестины. Как хорошо было положение Иудеев в Египте при Птоломее I-м, можно судить уже по тому, что немалые мириады иудеев, по свидетельству Гекатея, переселились за то время в Египет. В это именно царствование египетские иудеи делаются многочисленным обществом, составляя заметную часть египетского населения.
Преемник Птолемея, сына Лагова, Птолемей Филадельф (285–247 г. по P. X.) не только сохранил за иудеями их прежние права, но и оказал им новое благодеяние. Преимуществами, которые предоставлены были египетским иудеям Александром и Птоломеем I-м, не могли пользоваться те из них, которые были рабами. Филадельф выкупал находившихся в рабстве Иудеев на свой счет.

[Gosha]

Царствованием Птолемея III-го Эвергета (247–222 г. пр. P. X.) заканчивается для египетских иудеев столетний период того спокойного благосостояния, начало которому положила благоразумная политика Александра Македонского. Эвергет не возвышал их положения, но и не покушался отнять у них прав, прежде ими приобретенных, а этого было очень достаточно, чтобы они могли спокойно пользоваться теми выгодами, которых искали они в Египте.

[Gosha]

После Эвергета цари египетские из дома Птоломеев не отличались ни правительственными способностями, ни нравственными качествами. Неблагоразумным управлением, жестокостью в отношении к подданным, интригами за престол, сопровождавшимися кровавой борьбой, истощавшей страну, правительство скоро возбудило ненависть к себе в подданных и довело себя до унизительных отношений к Риму. Нисколько не удивительно, что иудеи египетские, искавшие для себя в Египте главным образом личной пользы, переставали служить правительству, как скоро его цели становились несовместны с их благосостоянием. Только когда правительство само обращалось к содействию иудеев и обещало им за то особые выгоды, иудеи становились на сторону защитников правительства. В таких случаях, естественно, они достигали даже значительной степени влияния на правительство и пользовались им в интересах своего общества. Но часто также они должны были испытывать на себе все последствия неблагоразумного, произвольного и жестокого управления наряду с остальным населением Египта. Из таких колебаний состояла почти вся последующая история их отношений к правительству, пока, наконец они ни сочли за лучшее примкнуть к счастливому и в начале благодарному за их услуги Риму.

[Gosha]

Уже при преемнике Эвергета, Птоломее Филопатор (222–205 г. пр. Р. X.), иудеи подверглись жестокому гонению. Трудно решить, что было причиной этого гонения –ненависть ли к ним Филопатора или ненависть народа, который при этом государе в первый раз был призван к оружию в борьбе Филопатора с сирийцами и может быть воспользовался возможностью отплатить иудейским переселенцам за их приверженность к греческому правительству Египта. По крайней мере, неоднократные восстания народа против Филопатора дают основание для этого последнего предположения.

[Gosha]

При Птоломее Епифане (205–180 г. пp. Р. X.) возмущения народа, негодовавшего на его управление, заставляют предполагать, что в это время иудеи не могли пользоваться спокойствием. Склонялись ли тогда Иудеи на сторону народа или правительства, по недостатку известий, решить нельзя. Но весьма вероятно, что эти именно постоянные возмущения народа заставили правительство понять, какую выгоду оно может извлечь для себя, из более тесного сближения с иудеями в борьбе с недовольным народом. Так, по-видимому, нужно объяснять появление иудеев при дворе Филометора (180–145 г. пр. P. X), Епифанова преемника, и занятие ими важных должностей. Может быть, возвышению иудеев отчасти содействовал и счастливый исход борьбы маккавейской. В числе иудеев, занявших теперь важные места в управлении, были Ония и Досифей, которым, по словам Иосифа Флавия, вверено было все царство. Во время восстания александрийцев против Филометора (156 г. пp. Р. X.), Ония с небольшим войском защищал правительство. По смерти Филометора он же вел войну за Клеопатру и сына ее против Фискона, после чего иудеи александрийские, по свидетельству Флавия, едва не сделались жертвой мщения Фискона. Все это свидетельствует о новом выгодном положении, приобретенном теперь иудеями. К тому же заключению приводит и то обстоятельство, что во время Филопатора, с его разрешения и при его пособии, построен был иудейский храм близ Илиополя. Может быть во времена этого же царствования учреждена и особая должность иудейского этнарха, обеспечивавшая внутреннее самоуправление иудейского общества в Египте.

[Gosha]

В царствование Клеопатры I-й с сыном Латуром (116–81 г. пр. P. X.), последовавшее за жестоким, свыше тридцатилетним, управлением Фискона (145–116 г. пр. P. X.), иудеи вновь занимают положение, приобретенное ими при Фидометоре и потерянное во время Фискона. Правда, Латур помогает самарянам и посылает вспомогательное войско другу своему Антиоху Кизикскому против палестинских иудеев, что конечно должно было противоречить желаниям их египетских единоверцев. Но это было против воли матери. При ней в важных военных должностях находились Хелкия и Анания, сыновья упомянутого выше Онии. Датур сам скоро должен был искать спасения в бегстве из Египта на остров Кипр. Начатая им отсюда война против Иудеи за Газу и Птолемаиду вызвала Хелкию и Ананию с египетским войском в Келесирию для преследования Латура. Эти полководцы Клеопатры были так сильны своим влиянием, что одному из них удалось отклонить царицу от намерения обратить Палестину в египетскую провинцию. Убеждая Клеопатру, он, по свидетельству Флавия, угрожал ей нерасположением египетских иудеев. Говоря о влиянии Хелкии и Анании на Клеопатру, Флавий положительно утверждает, что она ничего не делала без их совета. Если справедливы эти свидетельства, то легко понять, какую роль играла Иудея за это время в Египетском царстве.

[Gosha]

Об отношении иудеев к правительству в непродолжительное царствование Латура (87–81 г. пр. P. X.) никаких сведений мы не имеем.

[Gosha]

С усилением римского могущества Египет более и более терял свою самостоятельность. Внутренние смуты в Египте подавали Риму неоднократно случай вмешиваться в дела этой страны. Так еще Филометор и Фискон повиновались решению Рима в своих раздорах; а теперь в царствование Птолемея Авлета (81–51 г. пр. P. X.) и потом его дочери знаменитой последней Клеопатры (51–30 г. пр. P. X.), египетское правительство искало единственно в Риме опоры своей власти, одинаково притесняя всех своих подданных. Естественно, что и египетские иудеи стремились теперь заискивать расположение сильного Римского государства.

[Gosha]

Еще во времена последних Птолемеев египетские иудеи успели оказать услуги римскому правительству. Охранявшие проходы в Пелузиуме иудеи перешли на сторону римского военачальника Гибиния, когда он с войском шел в Египет восстановить на престол Дионисия Авлета, изгнанного из Египта своими подданными. Потом, когда Цезарь, явившись в Александрию для преследования Помпея, сам окружен был египетскими войсками и подвергался опасности, иудеи приняли его сторону и помогли его успехам. Римское правительство не оставалось неблагодарным за такие услуги. Вероятно, влиянию Рима египетские иудеи были обязаны тем, что, не смотря на явные признаки их нерасположения к правительству, они жили спокойно, без преследований. Кроме того, поставленная Юлием Цезарем в Александрии медная колонна свидетельствовала о признании им за тамошними иудеями права александрийского гражданства. Флавий приводит целый ряд определений Цезаря и римского сената о свободе от военной службы иудеев, пользовавшихся правами римских граждан, и об оставлении за ними полных гражданских прав.

[Gosha]

В тридцатом году пр. P. X. прекратилась династия Птолемеев и правительство римское, сильное само по себе, не нуждалось в иудеях для поддержания своей власти над Египтом; но благодарное за их помощь при завладении Египтом и отличавшееся терпимостью, оно в начале было для египетских иудеев правительством добрым. Верность и заслуги правительству римскому правителей иудеев палестинских (преимущественно Антипатра и Ирода, а потом старшего и младшего Агрипп) давали новую причину Риму покровительствовать в числе других и египетским иудеям.

[Gosha]

Древняя религия

Ни один фактор в жизни древнего человека не охватывал до такой степени всех её сторон, как его религиозность. Священные легенды истолковывают ему окружающий мир, священный страх непрерывно повелевает им, религиозная надежда – его постоянный руководитель; религиозные праздники заменяют ему календарь, и внешние религиозные обряды в значительной мере развивают его и двигают вперёд постепенную эволюцию искусства, литературы и науки. Как и все другие древние народы, египтяне находили богов в своём непосредственном окружении. Деревья и источники, скалы и горные вершины, птицы и дикие звери были такими же существами, как они сами, или обладали чудесными и таинственными силами, над которыми они были не властны. Среди множества духов, оживлявших всё вокруг них, некоторые были их друзьями, готовыми внять их мольбам и оказать им помощь и защиту. Другие, напротив, подстерегали их на пути с хитростью и коварством, выжидая случая поразить их болезнью и поветрием, и не было ни одного тлетворного явления природы, которое не представлялось бы египтянину результатом козней одного из окружавших его злых духов. Все эти духи были прикованы к определённому месту, и каждый из них был известен только жителям данной округи. Стремление тогдашних людей служить им и их умилостивлять носило самый скромный и первобытный характер. О поклонении богам в эпоху Древнего царства мы знаем очень мало или, вернее, ничего, но в эпоху империи мы найдём кое-какие отражения этого наивного и давно позабытого мира. Египтянин населял духами не только всё непосредственно окружавшее его. Небо над его головой и земля под его ногами равным образом ждали его истолкования. Многовековое пребывание в узкой и удлинённой долине с её подчас грандиозными, но всегда монотонными видами, ограничило его воображение; кроме того, он не обладал теми свойствами ума, которые при созерцании явлений природы создают те изысканные легенды, которыми красоты Эллады наполнили представление древних греков. В отдалённые времена древнейшей цивилизации, которую мы вкратце проследили в предыдущей главе, пастухи и земледельцы Нильской долины видели стоявшую поперёк неба гигантскую корову с головой, обращённой на запад, причём земля помещалась между её передними и задними ногами, а её брюхо, усеянное звёздами, представляло собою небесный свод. Но жителям другой местности казалось, что они различают колоссальную женскую фигуру, которая стоит ногами на востоке и склоняется туловищем над землёй, упираясь руками на крайнем западе. Для третьих небо было морем, висевшим высоко над землёй на четырёх столбах. Когда эти измышления распространились за пределы отдельных местностей и пришли друг с другом в соприкосновение, они породили невообразимую путаницу. Солнце рождалось каждое утро, как телец или как дитя, сообразно тому, представляли ли себе небо в виде коровы или в виде женщины, и плыло по нему в небесной барке по направлению к западу, где оно заходило в образе старика, плетущегося к могиле. Наряду с этим, высокий полёт ястреба, казавшегося сродни солнцу, навёл на мысль, что само солнце – тот же ястреб, ежедневно проносящийся по небу, и солнечный диск с парящими ястребиными крыльями сделался одним из популярнейших символов египетской религии.

[Gosha]

Что происходило в это время в Египте?

С воцарением XVIII династии наступает самая блестящая эпоха истории египетской. Могущественные цари, изгнав царей чужеземного происхождения, владевших плодоносной страной Дельты, простирают свои завоевания на юг во внутрь Эфиопии, на север до рек Тигра и Евфрата. Они восстановляют храмы, разрушенные гиксами; руками пленников строят новые. Подати, собранные царями Египта с побежденных народов, наполняют сокровищницы храма Аммона в Фивах; торговля сухопутная и морская развивается. Воспоминание об этом счастливом времени сохранялось долго. Когда греки и римляне посещали памятники Египта, жрецы рассказывали путешественникам об этой эпохе; главным героем ее был Сезострис.
Когда первый царь этой династии Амозис (1706–1686) вступил на престол, нижний Египет и северная часть верхнего Египта были во власти гиксов. Из своей крепости Авариса они делали вторжения в страну, налагали подать на жителей, и опустошали храмы богов. Памятники, бывшие в Мемфисе и Фивах, и выстроенные царями прежнего времени, были разрушены и сожжены. Остатки этих памятников, свидетели варварства гиксов, существуют доселе.

[Gosha]

Амозис, собрав войско, осадил Аварис с суши и с реки. Взяв его, он преследовал пастырей до города Серугена, крепости, лежащей на границе земли Ханаанской. Он взял и эту крепость, и захватил много пленных. После изгнания гиксов, которые время от времени продолжали делать попытки к возвращению отнятых у них владений, Амозис занялся восстановлением разрушенных храмов. Преемники Амозиса Аменофис 1-й (1688–1681) и Тотмозис (1668–1647) продолжали удерживать превосходство египтян и на юге и на севере. Мы обратим внимание главным образом на военные действия египтян на севере. Аменофис покорил на севере страну Амукагак (неизвестно какую). Тотмозис предпринял поход против народов, живших между пустыней аравийской и реками Тигром и Евфратом. Чтобы понять историю походов Тотмозиса 1-го и его преемника, нужно сказать несколько слов о состоянии соседних народов Азии в это время. Проходя из Египта через Пелузий или Героополис, северная дорога вела через пустыню каменистой Аравии, обитаемую Сасу или арабами амалекитянами. Потом входила в Палестину, называвшуюся в надписях землею Ханаанскою, сходно с библейским названием. Множество мелких народцев, управляемых князьками, жило там, в городах, укрепленных частью искусством, частью природой. Эти мелкие народы занимают длинные списки на памятниках Египта. Пройдя Ханаан, путешественник, после переправы через Евфрат, вступает в Месопотамию, называемую египтянами Нагарикою. На обширных равнинах этой страны, между Тигром и Евфратом, как и в Ханаане, в крепких местах было много князей, как, например, в Вавилоне, Ниневии и других. Здесь издревле развилась цивилизация, имевшая влияние на самих египтян. Военные и торговые дороги проходили по городами Месопотамии, перекрещивали Ханаан в различных направлениях и достигали городов Дельты. Цари Египта пользовались этими дорогами в своих военных походах и для перевозки добычи.