Рюрик
Рюрик – правитель Северо-Западной Руси, новгородский князь, упоминавшийся в русских летописях. Рюрик является родоначальником сначала княжеской, а потом и царской династии Рюриковичей.
О судьбе и биографии Рюрика современные исследователи узнали из древних русских летописей и кормчих книг. О точной дате рождения князя практически ничего неизвестно. Большая часть современных историков сходится на том, что Рюрик был варягом. Само имя древнерусского правителя имеет прагерманские корни: лингвисты находят следы имени Рюрика в западнославянском, древнесаксонском и скандинавском эпосах. Семья Рюрика считалась знатной и обеспеченной. Не случайно разобщенные племена славян позвали представителей скандинавского семейства на царствование. Вместе с Рюриком участниками этой кампании были и его младшие братья – Трувор и Синеус. Некоторые исследователи предполагают, что семья могла быть многочисленной, однако об этом тоже не сохранилось никаких достоверных сведений. Генеалогическое древо древнерусского князя весьма смутно представлено в Иоакимовской летописи. Согласно этому источнику, Рюрик является внуком Гостомысла, князя ильменских славян. Данная версия гласит, что дочь старейшины родила ребенка от финского варяга, имя которого не упомянуто.
Князем Рюрик стал совершенно внезапно. Славянские племена погрязли в междоусобных воинах и конфликтах. Враждовавшим требовался общий сильный лидер, который бы сплотил возле себя людей и навел бы порядок. Тогда вожди племен, живших на севере и в центре современной России, решились на необычный шаг. Они решили призвать лидера из варяг. Рюрик и его братья были призваны на русскую землю. Интересно, что достоверность этой легенды часто оспаривается. Существует несколько версий того, каким образом Рюрик мог стать князем. Согласно одной из таких версий, варяжский правитель завоевал Новгород, после чего местным жителям пришлось принять его власть.
В любом случае доподлинно известно, что в 862-м году Рюрик стал властителем разрозненных славянских племен. Поначалу власть на огромных территориях была поделена между варяжскими братьями, однако вскоре в живых остался только Рюрик. Так мужчина и стал править огромными территориями, в которые входил Ростов, Новгород, Полоцк и ряд других городов. Далеко не все коренные жители были довольны правлением Рюрика. В поселениях то и дело возникали смуты и бунты. Рюрику приходилось подавлять локальные восстания, устранять противников. Одним из соперников варяжского князя был Вадим Храбрый, который восстал против Рюрика в 864-м году.
Практически не сохранилось информации о внутренней и внешней политике новгородского князя. Дело в том, первые летописи появились на Руси значительно позже жизни Рюрика. Только спустя полтора столетия после смерти князя стали составляться специальные сборники. Поэтому исследователи ничего не могут сказать об эффективности походов или реформ российского правителя. Существует и другая версия воцарения Рюрика. Согласно этой версии во время прихода варяга на Русь Новгорода даже не существовало. Город мог быть построен значительно позже на месте Рюрикова городища – административного и торгового центра Приильменья. До наших дней дошли руины этих построек. Городище считается археологическим памятником 9-го века, расположено оно в нескольких километрах от Великого Новгорода.
В истории России встречается немало версий о том, откуда мог прийти Рюрик. Некоторые исследователи, в том числе и Н.М. Карамзин, считали, что князь мог иметь прямое отношение к скандинавским народам. Некоторые исследователи же отождествляют национальную принадлежность варяжского племени с пруссами, финнами, балтийскими славянами и даже с кельтами. Согласно одной из версий Рюрик мог быть викингом из рода датских правителей.
Личная жизнь Рюрика была устроена по традициям язычников. Как правитель огромных территорий, мужчина мог иметь множество жен и наложниц. Об этой части биографии Рюрика повествует Иоакимовская летопись. Согласно этому источнику, Рюрик имел нескольких жен, но самой его любимой супругой была Ефанда, дочь норвежского князя.
Ефанда принадлежала к знатному роду, пользовалась уважением не только на родине, но и на территориях, принадлежащих ее супругу. Ефанда исполняла обязанности главной жены: когда Рюрик отправлялся в очередной поход женщина управляла хозяйством и многочисленными слугами. Судя по всему, князь тоже любил жену – в подарок любимой он отдал Ладожские земли. Ефанде, как и ее мужу, нашлось место в истории России. Женщина стала знаменита как мать того самого князя Игоря. Ефанда родила наследника в 878 году. В дальнейшем Игорь стал Киевским князем и первым представителем царской династии Рюриковичей. Сам же Рюрик умер, когда Игорь был маленьким, поэтому наследник варяжского князя вступил на престол только после правления Олега. Согласно версиям исследователей, у Рюрика могли быть и другие дети, поскольку в древних источниках существуют упоминания о племянниках Игоря.
О смерти первого представителя династии Рюриковичей известно крайне мало. Известно, что мужчина скончался в 879-м году, однако причины смерти новгородского князя так и остаются тайной.
Согласно поздним летописям, князь нашел смерть на войне в Карелии. Здесь же он и был похоронен. В источниках также упоминается некая деревня Рюрикиярви, что находилась на границе между Новгородом и землями шведов. После смерти Рюрика власть должна была перейти к его сыну Игорю. Однако наследник был слишком мал, поэтому трон занял регент, князь Олег. Олег был соратником и соплеменником Рюрика. В дальнейшем, когда Игорь стал старше, власть перешла к законному наследнику.С тех пор на Руси стал царствовать род Рюриковичей. Кровь варяжского князя текла в жилах Ярослава Мудрого, Александра Невского, Владимира Мономаха. Преемственность династии оборвалась лишь в XVI веке, когда в стране началась Смута.
Олег Вязчий - Старый
Вещего Олега можно смело назвать великим сыном Русской земли, он был язычником, но при этом великим воином и жрецом. Он стал выше своей религиозности, дабы развить культуру и просвещение для будущего народов России, которое уже стало неизбежно, после того как народ обрёл славянскую письменность и русскую азбуку. Его образ князя-воителя, защитника русской земли и создателя Русского государства стал частью самоидентификации российского народа в течение всей его последующей за IХ столетием истории.
Нужно понимать, что исторически доказанных фактов о жизни и рождение Вещего Олега несколько, какая из версий достоверна сказать точно не может никто. История его рождения и жизнь со временем окутались легендами и тайнами. Учёные могут оперировать только сведениями, которые черпают из немногих сохранившихся писаний. О происхождении Олега имеются две версии, традиционной признано считать которая написана в «Повестях временных лет», но имеется библиография и Новгородской Первой летописи. В ней описываются фрагменты более раннего летописного свода, нежели повествующим в «Повести временных лет».
Если принимать версию «Повести временных лет», то Олег являлся соплеменником Рюрика, считается, что он мог быть шурином(братом) жены Рюрика, которую звали Ефанда, либо, что он был воеводой при Правителе. Имеются полумифические скандинавские саги, рассказывающие об Одде Орваре, широко известном князе в Скандинавии. Но большинство учёных не поддерживают скандинавскую версию происхождения Олега. Когда князь Рюрик был уже на сметном одре, он назначает Олега регентом при своём малолетнем сыне Игоре. Князь был уверен, что передаёт власть умелому и мудрому воину. И оказался прав. Предприимчивости и хитрости Олега можно было только удивляться. Своё правление он начал с авантюры, которая, впрочем, закончилась весьма успешно.
Достоверно известно, что на момент прихода к власти Олега, как такового Новгорода ещё не существовало, а имелось три селения, окружённых городской крепостью, которая была построена ещё в IX веке. Именно крепость в те времена именовали «городом». Так что и Рюрик, и Олег сидели не в Новгороде, а в Старгороде. Рядом находился большой по тем меркам торговый город Ладога, но к 859-862 годам его значимость значительно снизилась, из-за многочисленных войн и непомерных налогов.
Олегу удалось объединить Древнюю Русь. Он стал первым кто дал отпор Хазарскому каганату, которому города платили дань не одно столетие. Он первый кто начал сотрудничество с греками. В 882 году князь Олег захватывает хитростью Киев, он знал, что силою нелегко будет взять этот город, там были опытные вожди, да и дружина у них храбрая, бывалая. Пришлось применить хитрость, своё войско он оставил позади, а сам с несколькими лодками подплыл к Киеву, остановился неподалеку от города и послал сказать Аскольду и Диру, что их земляки, купцы варяжские, едут в Грецию, хотят повидаться с ними и просят их прийти к лодкам. А когда они пришли их умертвили. При въезде в город он произнёс слова, которые навсегда сохранились в истории, что Киеву быть матерью русских городов. И это действительно стало так.
Он был весьма доволен тем, насколько удачно было выбрано место для строительства города. Пологие берега Днепра, были практически непреступными, что позволяло надеяться, что город будет надежной защитой для своих жителей. Наличие преграды со стороны водной границы города было очень актуальным, поскольку именно по этой части Днепра проходил знаменитый торговый путь из варяг в греки. Через несколько лет Олег решает расширять территории и подчинить себе племена, проживающие на них. Ему подчинились кривичи, ильмены и финно-угорские племена, в числе которых были чуди и веси. И покорил города Смоленск и Любич. Тогда же к Киеву были присоединены и угорские племена, которые ранее были вытеснены половцами. Недалеко от Киева сохранилось место, которое до сих пор называют Угорским.
На вновь захваченных землях были назначены наместники князя. Но ежегодно Олег сам объезжал владения. Это стало своеобразным сбором налогов, полюдье. Так же Олег вершил и правосудие решал возникшие разногласия. А далее была война с хазарами, он смог освободить восточные земли от захватчиков, которые два столетия грабили русские земли. В 898 году вплотную к границам приблизились венгерские войска, но князю Олегу удалось мирным путём договориться о добрососедстве. Отдельного упоминания заслуживает поход Олега на Константинополь. Легенда гласит, что князь снарядил войско в 2000 ладей, по 40 воинов в каждой и готовился к отплытию. Византийский император Лев VI Философ, испугался многочисленного войска и приказал закрыть ворота города, оставив на разорение пригороды Царьграда. Но и здесь Олег проявил хитрость, он велел к кораблям приладить колёса, и под поднятыми парусами пошёл к городу.
Собственно, после этого напуганные греки и предложили заключить мирное соглашение и выплатить дань по 12 гривен на каждого воина, а в знак победы Олег повесил свой щит на вратах Царьграда. Так же купцы получили право беспошлинно торговать в Византии. Но упоминание об этом событии можно найти только в средневековых писаниях Руси. В Византийских грамотах нет упоминания об этом событии, хотя их византийские летописцы всегда очень красочно описывали все события, включая и осады византийских городов. Историки ставят под сомнение самого похода и мирного договора от 907 года, который, по мнению исследователей, является компиляцией схожих соглашений от 911-го, когда Олег направил посольство дабы подтвердить мир.
Согласно некоторым документам имеются сведения, что Олег выступал и против персов, но описанные события не имеют конкретики. Восстановить хронологию не удалось точно, имеются лишь отдельные описания эпизодов. Так в XIII веке Ибн Исфандийар описал набеги русичей на персидский Абаскун. Арабский ученый Аль-Масуди писал о том, что в 912 году правитель русов, которого он не называл по имени, на 500 ладьях прошел из Черного моря в Азовское через Керченский пролив. Далее он упоминал человека, которого по сходству имен можно было бы сравнить с Олегом.
Передавать бразды правления Игорю Олег не спешил. По летописям можно сделать вывод, что, вовремя участия Олега в походах Игорю было уже около 35 лет. И только на время своего отсутствия, Игорь имел право управлять Киевом. Но с возвращением власть опять переходила к Олегу. О его личной жизни не сохранилось никаких достоверных сведений. Кто была его жена и дети не известно. Но по законам того времени, он мог иметь и несколько жён, тем более князь находился продолжительное время в походах. Чтобы пользоваться уважением у воинов, и иметь безусловный авторитет, он должен был быть полигамен. Скорее всего официального брака Олег не заключал, и по некоторым исследованиям у него не было детей. Но моравские источники утверждают, что молодой человек по прозвищу Варяг, бежавший из Руси и имеющий отчество Олегович, является его сыном. Так же утверждается что он был родным братом Ольги, которая стала впоследствии супругой Игоря. Так вот, есть предположение, что это дети Олега. В летописи написанной в XV веке имеется список, который подтверждает эту версию. Запланированный брак Ольги и Игоря мог свидетельствовать о том, что Олег рассчитывал таким образом сплотить Русь.
Спросил как-то Вещий Олег у волхвов, от чего ему предстоит умереть. И они ему предсказали гибель от его любимого коня. Олег приказал поставить его в конюшню, кормить, но никогда более не показывать ему. Так же он дал себе клятву, что никогда не оседлает его. Олег ходил в походы, княжил в Киеве. С того времени уже прошло четыре года, и наступил пятый, 912 год. По возвращении князя Олега их Царьграда, он вспомнил о своем любимом коне, позвал конюха и спросил о состоянии здоровья своего верного спутника, и узнал, что конь умер три года назад. Олег сделал вывод, что волхвы его обманули, конь мёртв три года, а он до сих пор жив. Но Олегу захотелось увидеть останки животного, и приказал его к ним отвести. Когда он увидел череп коня, то наступил на него со словами «От сего ли черепа смерть мне принять?». Вылезшая из черепа змея ужалила Вещего Олега за ногу, и он заболел, а в скорости и умер. В пользу этой версии есть и другое доказательство, она перекликается с исландской сагой, которая описывает смерть викинга Орварда Одде. Историки делают заключение, что викинг и есть Вещий Олег.
Как и многие другие события тех времён, если касается дат, то всех их можно назвать условными. К примеру историк Шахматов написал, в 912 году согласно летописям умер и византийский император Лев VI. Они были современниками, и их кончины приурочили к окончанию правлений. Но эта не единственная версия смерти Вещего Олега. Есть сведения, что он мог погибнуть в походе на персов. Учёные по этому поводу до сих пор ведут споры. Новгородская летопись к примру утверждает, что Олег погиб «за морем». Так же об этих событиях и повествует Аль-Масуди, он писал, что русич погиб в Керченском проливе. Память о Вещем Олеге увековечена в литературных произведениях и фильмах, которые снимаются деятелями культуры. Предки хранят память о князе, который объединил славянские племена, и организовал единый центр — Киев. Он расширил границы Руси, и установил дружеские отношения с Византией. А прозвали его вещим, может быть за его прозорливость, умение выбирать правильную стратегию и за успешную внешнюю политику.
Олег II Младой - Варяг
Как уже сказано, после Олега Вещего правил, очевидно, «второй» Олег, который в устных преданиях слился с первым; не исключено, что он был сыном первого. Документально правление «второго» Олега подтверждается составленным в середине X века «хазарским письмом», повествующим о событиях конца 930 — начала 940-х годов. В письме речь идет о тогдашнем правителе Хазарского каганата Иосифе, византийском императоре Романе I Лакапине (919–944) и «царе Руси» Хлгу (Олеге). Цитирую новейший перевод фрагмента этого письма, принадлежащий А. П. Новосельцеву: «…во дни царя Иосифа …злодей Романус послал большие дары Хлгу, царю Руси, подстрекнув его совершить злое дело. И пришел тот ночью к городу Смкрии (позднее Тмутаракань — Тамань) и захватил его обманным путем… И стало это известно Булшци (по-видимому, высокий хазарский титул) он же Песах хмкр (иранский или, вероятнее, хорезмийский титул), и пошел тот в гневе на города Романуса (имеются в виду византийские города в Крыму) и перебил всех от мужчин до женщин… И пошел он оттуда на Хлгу и воевал с ним четыре месяца, и Бог подчинил его Песаху… Тогда сказал Хлгу, что Романус побудил меня сделать это. И сказал ему Песах: если это так, то иди войной на Романуса, как ты воевал со мной, и тогда я оставлю тебя в покое. Если же нет, то умру или буду жить, пока не отомщу за себя. И пошел тот и делал так против своей воли и воевал против Константинополя на море четыре месяца. И пали там его мужи, так как македоняне (в Византии правила тогда Македонская династия) победили его огнем (имеется в виду горючая смесь — „греческий огонь“, не гаснувшая даже на воде; состав ее не вполне выяснен и сегодня). И бежал он, и устыдился возвращаться в свою землю и пошел морем в Прс (Персию) и пал там он сам и войско его. И так попали русы под власть хазар».
Русское государство в начале X в. При Олеге Вещем не только создалось единое русское государство, простирающееся от Ладоги до Киева: это государство выступило как полноправный участник, «субъект» исторического бытия громадного евразийского региона, в котором действовали три мощных империи — Византия, Хазарский каганат и Арабский халифат.
Как мы еще увидим, рассказ о судьбе Хлгу-Олега с того момента, как он отправился на Константинополь, целиком и полностью достоверен (кроме одной детали: Олег, очевидно, пошел в Персию — точнее, в подчиненную тогда Ирану южную часть нынешнего Азербайджана, — опять-таки не без диктата хазар, поскольку речь шла о походе на враждебных Каганату мусульман). Все сказанное в «хазарском письме» подтверждают современные (или близко отстоящие от события) византийские, западноевропейские и арабские источники, хотя правитель Руси в некоторых из этих источников зовется «Игорем» (почему это так — еще будет выяснено), а в арабских вообще безымянен. Правда, А. П. Новосельцев не так давно заново исследовал сочинение арабского хрониста Масуди, писавшего как раз в начале 940-х годов о «царе славян» по имени «ал-Олванг» (это близко к «Олег»), — притом о нем говорится как о современнике хрониста: «…царь ал-Олванг, у которого много владений, обширные строения, большое войско и обильное военное снаряжение. Он воюет с Румом», — то есть с Византийской империей. Между тем, как уже говорилось, нет никаких достоверных сведений о войне с Византией во времена Олега Вещего. И если «Олванг» — Олег, то речь шла именно о «втором» Олеге.
В «хазарском письме» может вызвать недоумение тот факт, что полководец Песах стремится не сокрушить до конца Хлгу-Олега, а заставить его воевать с Византией. Но для нападения на Константинополь нужен был морской поход, а флота, кроме русского (о чем уже упомянуто), не имелось. С другой стороны, Каганат преследовал цель ослабить одновременно и Византию, и Русь, ввергнув их в противоборство. Сказанному выше о «втором» Олеге, правившем после смерти Олега Вещего и до 941 года, вроде бы решительно противоречит тот факт, что и в русской летописи, и в «Истории» византийца Льва Диакона, и в хронике епископа Кремонского Лиутпранда предводителем похода Руси на Константинополь в 941 году назван Игорь.
Однако при внимательном анализе всех источников это противоречие разрешается. Поход Руси 941 года был тщательно исследован в работах историка Н. Я. Полового И выяснилось, что русское войско, подойдя 11 июня 941 года на многочисленных ладьях к Босфорскому проливу, разделилось на две неравные части. Небольшой отряд воинов — мы бы его назвали теперь десантом — рванулся вперед, высадился на берег и стал громить предместья Константинополя, между тем как на основную массу русского флота неожиданно напали византийские корабли, обрушив на него «греческий огонь». Это произвело на наблюдавших с берега морской бой «десантников» ошеломляющее впечатление. Видя, как загораются одна за другой русские ладьи, они решили, что флот погиб, борьба бессмысленна, и с наступлением ночи отправились под покровом темноты на своих немногих ладьях в обратный путь — в Киев. Вернувшись домой, они, сообщает летопись, поведали: «Якоже молонья, — рече, — иже на небесех, грьци имуть у собе, и се пущающе же жачаху нас, сего ради не одолехом им», — то есть: «Будто молнию небесную имеют у себя греки и, пуская ее, пожгли нас; оттого и не одолели их».
Однако, как убедительно показал Н. Я. Половой, основная часть флота, потерпев жестокий урон от «греческого огня», отнюдь не погибла, а двинулась на восток (путь на север, в Киев, преграждал византийский флот), к берегам малоазийских провинций Византии и воевала там свыше трех месяцев. Воссоздав этот ход событий на основе анализа всех имеющихся источников, кроме хазарского, Н. Я. Половой обратился затем к последнему, и стало ясно, что «хазарское письмо» нисколько не противоречит остальным источникам, а только дополняет их: согласно ему, флот воевал с византийцами «на море четыре месяца», а затем отправился не на Русь, а дальше на восток — через территории Каганата в города враждебных хазарам прикаспийских мусульман, — о чем сообщает и ряд арабских источников.
Так, тогдашний правитель города Бердаа (ныне — Барда в Азербайджане, в ста километрах от границы с Ираном) иранец Марзбан ибн Мухаммед, рассказал своему современнику — арабскому хронисту: «И вступили мы в битву с русами. И сражались мы с ними хорошо и перебили из них много народа, в том числе их предводителя», — то есть, без сомнения, Олега, — уцелевшие же русы «ушли к Куре (реке) и сели на свои суда и удалились». Это произошло в конце 943 — начале 944 года. Стоит отметить, что, согласно Новгородской летописи, смерть постигла Олега «идущю за море», хотя и не сказано за Черное море, — куда русские во время составления летописей уже не «ходили».
Н. Я. Половой видит в том Олеге, о котором рассказывает «хазарское письмо», не Олега Вещего, а именно другого, «второго» Олега. Вместе с тем Н. Я. Половой как бы не решился преодолеть до конца инерцию «общепринятой» версии. Сказав о том, что Игорь и Олег — «два известные нам вождя похода 941 года», он утверждал, что Олег был «в полном подчинении у Игоря» (с. 102). Но с этим едва ли согласуется твердо установленный самим же Н. Я. Половым факт: в то время как русский флот в целом — сотни или даже тысячи ладей — находился под командой Олега, Игорь возглавил небольшой десант, высадившийся на берег у стен Константинополя, а затем, по сообщению Льва Диакона всего лишь на десятке ладей пробравшийся в ночной темноте на север, к Руси. Н. Я. Половой считает, что именно в этом малом десантном отряде находилось «руководство похода, состоявшее из князя Игоря и его окружения» (с. 92). Но это едва ли хоть сколько-нибудь достоверное предположение.
Хазары, без сомнения, гораздо лучше знали положение на Руси, чем византийцы (не говоря уже о посещавшем Константинополь Лиутпранде Кремонском), а в «хазарском письме» именно Олег, а не Игорь назван «царем Руси». Разумеется, мне могут возразить, что вот, мол, и русская летопись ставит во главе похода 941 года не Олега, а Игоря. Но, как уже было показано, в летописи здесь вполне объяснимое противоречие. Предания донесли до ее составителя сведения о том, что правитель по имени Олег предпринимал поход на Царьград, однако, поскольку в тех же преданиях «второй» Олег слился в единый образ с Олегом Вещим, поход этот был «перенесен» (с деталями, взятыми из византийских сообщений как раз о походе 941 года!) в 907 год, когда противоборство Руси с Византией вообще не имело места (о чем подробно говорилось выше), а предводителем похода 941 года летопись объявила Игоря.
Замена Олега Игорем в рассказе о походе 941 года в византийском и западноевропейском источниках обусловлена, очевидно, тем, что Олег «исчез» после похода, а Игорь стал правителем Руси и вел последующие переговоры с Константинополем. Необходимо отметить, что западноевропейский и византийский источники, в которых предводитель похода 941 года именуется Игорем, — весьма поздние источники: Лиутпранд Кремонский получил сведения об этом походе Руси лишь в 949 или даже в 968 году, а Лев Диакон писал о нем еще позже — в 980-е годы.
Стоит обратить внимание на тот факт, что в ряде летописей Игорь называется племянником Олега — разумеется, Олега Вещего (поскольку о другом Олеге и не идет речи). Однако это почти так же неправдоподобно с «хронологической» точки зрения, как и объявление Игоря сыном Рюрика. Гораздо вероятнее, что Игорь был племянником «второго» Олега и в результате исчезновения последнего оказался на его месте в качестве правителя Руси; тем самым на него как бы перешла и вся «ответственность» за поход на Царьград, и после поражения именно он заключал в 944 году мирный договор с Византией.
Этот договор, по определению исследователя русско-византийских отношений, был, между прочим, «менее выгоден для русских, чем договор 911 года (заключенный Олегом Вещим)… Русь была вынуждена отказаться от некоторых прежних преимуществ… и взять на себя ряд новых обязательств по отношению к Византии», — что было как бы «наказанием» за атаку на Константинополь в 941 году. Игорь явно был тогда еще весьма молодым человеком; дело в том, что в тексте договора 944 года упомянуты послы от двух племянников Игоря и единственного его собственного ребенка — Святослава; если бы у Игоря имелись другие дети, послы были бы, несомненно, назначены и от них.
О том, что Игорь начал править Русью отнюдь не в 913 году (как утверждается в летописи), ясно говорит, помимо прочего, следующее. В летописях не раз упоминается выдающийся воевода Свенельд, который служил Игорю с самого начала его правления, затем служит Ольге и Святославу и, наконец, старшему сыну последнего, Ярополку, — до 977 года. И если бы Игорь действительно правил с 913 года, «воеводство» Свенельда длилось бы почти 65 лет! В действительности Свенельд стал воеводой Игоря накануне гибели последнего, в 940-х годах. Существует весьма убедительная версия, выдвинутая в упомянутых выше исследованиях Н. Я. Полового и поддержанная М. И. Артамоновым согласно которой Свенельд участвовал в походе на Царьград Олега («второго»), отправился с ним в Персию, а после гибели Олега у города Бердаа возглавил уцелевшую часть войска и возвратился в Киев, где стал воеводой Игоря. Дело в том, что среди пятидесяти лиц, подписавших русский договор с Византией в 944 году (вероятно, летом), Свенельд не значится; он, по-видимому, возвратился из Закавказья в Киев лишь в конце этого года.
Изложенные выше «нестандартные» представления (прежде всего о «втором» Олеге, который и возглавлял поход на Царьград в 941 году), вроде бы не находящие никаких подтверждений в русских летописях, могут по этой причине быть восприняты с решительным сопротивлением — и как «дискредитация» летописей, и как «произвольный» домысел… Однако в Архангелогородском летописце, сохранившем (это общепризнанно) целый ряд достоверных древнейших сведений, сообщается именно о таком положении дела:
«Иде Олг на Греки… и приидоша ко Царюграду… — сказано здесь. — Бысть же тогда царь Роман (правил с 919–944 гг.) и посла(л) патрекея Феофана (именно патрикий Феофан командовал в 941 году византийским флотом!) с воины на русь; огненым строением пожже корабля руския, и возвратишася русь восвояси без успеха; потом же… на третье лето (то есть именно в 944 году!) приидоша в Киев».
В этом тексте все вполне точно, — в частности, в нем не говорится, что «на третье лето» вернулся в Киев и сам Олег; вернулась только часть войска, а Олег погиб в Закавказье, «за морем», и в этом же летописце чуть ниже сообщено: «Сей же Олг… умре… егда иде от Царягорода, перешед море» (там же), — что полностью совпадает с «хазарским письмом»!
Таким образом, первоначально в летописи именно Олег возглавлял поход 941 года и затем погиб «за морем», но позднее он был почти во всех летописях «заменен» Игорем, поскольку этого требовала вымышленная версия о единстве династии (Рюрик — Игорь — Святослав).
Впрочем, может возникнуть и такое соображение: почему бы не полагать, что Олег, действовавший в 941 году, — это все-таки тот же Олег Вещий; ведь, как известно, ранние даты в летописи нередко ошибочны, и, может быть, Олег Вещий умер не в 912-м (как в летописи), а в начале 940-х годов? Однако Олег, бывший взрослым человеком еще при Рюрике, родился, по-видимому, в середине IX века, а продолжительность жизни в те времена была сравнительно небольшой. Так, из всех русских князей XI — середины XIII века, даты рождения и смерти которых точно известны, только один — Владимир Мономах — перешел через семидесятилетний рубеж (он умер 71 или 72-х лет). Но еще показательнее другое: в возрасте 64-х лет Мономах написал свое великолепное «Поученье», где не раз говорит о себе как о своего рода «долгожителе» и воздает хвалу Богу, «иже мя сих днев грешного допровади». И в самом деле: нам неизвестен (если исходить из достоверных дат) ни один князь этого времени, доживший до шестидесятичетырехлетнего возраста! И Олег Вещий, безусловно, никак не мог дожить до 941 года…
Читателям может показаться, что доказательствам существования «второго» Олега я уделил чрезмерно много внимания и места. Разве столь уж важно, скажут мне, что после смерти Олега Вещего Русью правил не Игорь, а некий «второй» Олег, о котором ко времени составления летописи вроде бы совсем «забыли»?
Чтобы ответить на этот вопрос, следует прежде всего обратить внимание на более существенную «забывчивость» летописи: в ней нет ни слова о том, что поход «второго» Олега на Константинополь был совершен под диктатом Хазарского каганата, — как и последующий его поход в Персию, где этот Олег — в сущности, бесславно — погиб. Не упоминается в летописи и состоявшийся ранее поход Руси в те же прикаспийские земли, имевший место между 912 и 917 годом (точная дата не установлена), — то есть, по-видимому, в начале правления того же — «второго» — Олега.
Приведу фрагменты из сочинения одного из виднейших арабских хронистов, Масуди, написанного в 943 году и повествующего о первом (в 910-х годах) походе Руси на Каспий. «Около 500 судов» из Руси, — сообщал Масуди, — приплыли по Черному морю к Керченскому проливу, где «находятся хорошо снаряженные люди хазарского царя. Их задача — оказывать сопротивление каждому, кто идет с этого (Черного) моря… Когда суда русов доплыли до хазарских войск, размещенных у входа в пролив, они снеслись с хазарским царем, прося разрешения пройти через его землю… и таким образом достичь Хазарского (Каспийского) моря… с условием, что они отдадут ему половину добычи, захваченной у народов, живущих у этого моря. Он разрешил им совершить это беззаконие… Суда русов разбрелись по морю и совершили нападения… Русы проливали кровь, делали что хотели с женщинами и детьми и захватывали имущество. Они рассылали отряды, которые грабили и жгли… тысячи мусульман были убиты… Русы пробыли на этом море много месяцев… Когда русы набрали добычи… они двинулись к устью Хазарской реки (Волги) и снеслись с хазарским царем, которому послали денег и добычи, как это было договорено между ними. Хазарский царь не имел морских судов, и его люди не умели обращаться с ними; не будь этого, мусульманам от него было бы больше бед (то есть русы выполняли ту задачу, которую хазары не могли выполнить сами). Ларисийцы (наемная хорезмийская гвардия Каганата) и другие мусульмане царства (Хазарского) узнали о том, что натворили русы и сказали царю: „Предоставь нам расправиться с этими людьми, которые напали на наших мусульманских братьев…“ Царь не мог им помешать, но послал предупредить русов, что мусульмане решили воевать с ними. Мусульмане собрали войско и спустились вниз по реке (Волге), ища встречи с ними… Битва между ними длилась три дня, и Аллах даровал победу мусульманам. Русы были преданы мечу, убиты и утоплены… Насколько можно было подсчитать, число тех, кого мусульмане убили на берегу Хазарской реки, было около 30 тыс.».
Н. Я. Половой справедливо писал об этом походе Руси, а также о позднейшем, состоявшемся и 943–944 годах (после похода на Константинополь), что эти «набеги Руси… помогали хазарам устоять не только против опасности с юга… но и укрепляли позиции хазар… в борьбе с Русью. Пропуская русских удальцов на Каспий, хазары без затраты собственных сил наносили мусульманам Закавказья весьма серьезные удары и, не пошевелив даже пальцем, присваивали к тому же половину добычи. Таким образом, русские, задачей которых являлась, несомненно, ликвидация Хазарского каганата (что и осуществил в 960-х годах Святослав), сами временно укрепляли это государство, нанося удары… врагам Хазарии».
Что касается второго (943 года) похода Руси на Каспий, совершенно ясен диктат Хазарского каганата, заставившего Олега II сначала атаковать Константинополь, а затем — с остатками флота и войска — мусульманский город Бердаа в Закавказье. Более сложен вопрос о первом походе, хотя в сведениях Масуди очевидно вырисовывается коварнейшая «игра» хазарского царя. Вместе с тем едва ли русские приплыли к хазарской заставе в Керченском проливе без всякой предварительной договоренности и должны были еще (как считал Масуди) «снестись» с хазарским царем, находившимся в Итиле, — то есть на расстоянии около тысячи километров даже по прямой линии!
Поскольку никаких сведений о нападении Каганата на Русь в 910-х годах нет, естественно полагать, что хазары так или иначе «соблазнили» русских совершить этот поход на Каспий, обещая богатую добычу. Размышления об этих походах Руси в Закавказье, а также о походе 941 года на Константинополь явились основой для резко отрицательной оценки Олега Вещего и Игоря в ряде широко известных ныне сочинений Л. Н. Гумилева, который еще в 1974 году утверждал, что «Олег Вещий в наследство Игорю… оставил не могучее государство, а зону влияния Хазарского каганата», сумевшего «подчинить себе русских князей до такой степени, что они превратились в его подручников и слуг, отдававших жизнь за чуждые им интересы… Летописец Нестор об этой странице истории умолчал». Но эта «страница истории» принадлежала Олегу II, а не Олегу Вещему и не Игорю (о самостоятельной политике Игоря еще пойдет речь), и не исключено, что «молчание» Нестора об этом, другом Олеге (и походах его времени) объясняется и нежеланием помнить о нем…
Существует своего рода историческая «закономерность», о которой нередко рассуждают в общетеоретическом плане, но очень редко стремятся увидеть ее проявление в конкретном движении истории: период высокого подъема страны подчас как бы без особых причин сменяется периодом глубокого спада. То ли страна «устает» от мощного напряжения своих сил, то ли успехи порождают и ней самодовольство, закрывающее глаза на опасности, но, во всяком случае, эта закономерность реальна и, в частности, проявилась в истории нашей страны за последние полвека, которые явно делятся (примерно пополам) на два весьма различных периода.
Подобная смена периодов подъема и спада, как представляется, произошла на Руси посередине (то есть в 910-е годы) отрезка времени с 880-х до 940-х годов. При Олеге Вещем имели место прочное объединение Северной и Южной Руси, твердое противостояние Хазарскому каганату и плодотворные взаимоотношения с Византийской империей. В 910-х — начале 940-х годов все это так или иначе нарушается. Многозначительно, что позже, под 947 годом, «Повесть временных лет» сообщает (даю текст в переводе Д. С. Лихачева): «Отправилась Ольга к Новгороду (вернее — к Невогороду-Ладоге) и установила… погосты… оброки и дани», — то есть, надо думать, возродила нарушенную связь с Северной Русью. Ранее, в 944 году, Игорь возобновил союз с Византией, начав тем самым и подготовку к борьбе с Хазарским каганатом (о чем — ниже).
Словом, Л. Н. Гумилев безосновательно «осудил» Олега Вещего и Игоря, достаточно высоко оцененных (особенно первый из них) в летописях; речь должна была идти о том, кто правил Русью в тридцатилетнем промежутке между 912 и 942 годом. Как уже сказано, Архангелогородский летописец сохранил своего рода реликт верного предания о том, что поход на Царьград в 941 году возглавлял Олег (понятно, не Вещий), который затем погиб, «перешед море» (я говорю «реликт» потому, что здесь же, в этом же самом летописце есть отрицающая приведенное сообщение, — внесенная, очевидно, позже, — «информация»: Игорь — сын Рюрика и начинает княжить еще в 913 году!).
Итак, занявшая три десятилетия «страница истории», о которой «умолчал» Нестор — время правления Олега II. Не следует понимать это в том смысле, что «спад» и ослабление Руси в 910 — начале 940-х годов были обусловлены прежде всего личностью нового правителя: закономерная смена периодов подъема и спада коренится в бытии страны в целом, а не в характере правителя; последний только наиболее очевидно воплощает в своих действиях (и бездействии) и подъемы, и спады. Олег II уже в начале своего правления поддался коварнейшему хазарскому плану похода Руси на Каспий; впоследствии его увлекла предложенная византийским императором Романом I акция по ограблению богатого хазарского Самкерца (в «хазарском письме» сообщается, кстати, что Песах «нашел добычу, которую Хлгу захватил в Смкриу»), а затем он напал и на Константинополь (хотя, как совершенно верно писал Л. Н. Гумилев, «русам абсолютно не из-за чего было воевать с греками») и, наконец, обрел гибель в далеком Бердаа.
Естественно полагать, что этот Олег не заботился и о единстве Северной и Южной Руси; летописные сведения о такой заботе относятся к времени Олега Вещего, который, возможно, и умер на севере, в Ладоге, где он создал первую на Руси каменную крепость, и, затем, — спустя треть века — к времени Ольги. Уже после выхода в свет первого издания этой книги я ознакомился с фрагментом работы (опубликованной в 1995 году во французском журнале «Rеvuе des еtudes bуzаntinеs») К. Цукермана — фрагментом, озаглавленным «Русь, Византия и Хазария в середине X века: проблемы хронологии». Это исследование в известной мере «перекликается» с данным разделом моей книги, — в частности, его автор во многом опирался на те же, что и я, предшествующие (но незаслуженно «подзабытые») скрупулезные разыскания Н. Я. Полового и В. М. Бейлиса.
В исследовании К. Цукермана убедительно доказано, что (цитирую) «Игорь правил три-четыре года… он вокняжился в 941 г., когда… его предшественник Олег навсегда покинул свою страну… Олегова Русь, вторгшаяся в „Персию“ после неудачного похода на Царьград, больше не вернулась в Киев» (выше я высказал предположение, что какая-то часть Олегова войска во главе со Свенельдом все же смогла вернуться в Киев). Как сказано здесь же, «есть все основания считать, что Русь напала на Бердаа (между 943 и 945 гг.) в союзе с хазарами», но «пока русские войска оккупировали Бердаа, киевский князь Игорь заключил летом 944 г. новый договор с Византией. Это хронологическое совпадение может поставить в тупик, если считать, что оба действия исходили из одной и той же власти. Трения между хазарами и Византией засвидетельствованы не только Письмом из Генизы (ок. 949 г.), но и Константином Багрянородным… Каким же образом Русь могла стать союзником обеих держав одновременно?» Но на деле действовавшая по хазарской указке «Олегова Русь … не имела никакого отношения к Игоревой политике замирения с Византией» (цит. по: Славяне и их соседи. Вып. 6. М., 1996. С. 74, 76).
Этот и ряд других выводов исследователя представляются совершенно верными и весьма важными. Вместе с тем К. Цукерман, внося ясность в «проблему хронологии» княжения Игоря, к сожалению, «затемнил» эту же проблему по отношению к Олегу, который оказался в его версии неправдоподобным «долгожителем». Стремясь выйти из трудного положения, исследователь попросту предложил считать, что в 944 году «Олегу было … не меньше шестидесяти лет» (с. 77), — то есть он родился в начале 880-х годов. Однако при таком решении придется отрицать ту связь Олега с умершим до 880 года Рюриком, о которой есть вполне определенные летописные сведения, и, во-вторых, напрочь отвергнуть все летописные даты Олеговой смерти. К тому же сам К. Цукерман упоминает, что «летописи путаются в показаниях относительно места и обстоятельств смерти Олега» (с. 76), — чего, между прочим, нет в летописных сообщениях о других князьях. И вполне естественно прийти к выводу о существовании двух Олегов, первый из которых погиб в 912 (или 913), а второй — в 944 (или 945) году. Собственно говоря, исследование К. Цукермана прямо подводит к именно такому решению, и, очевидно, только своего рода историографическая «инерция» помешала автору принять это решение…
❖ ❖ ❖
Но нельзя не отметить, что вскоре после выхода в свет первого издания этой книги было опубликовано исследование, в котором доказывается, что существовали два Олега — «Старший» («Вещий») и его сын, «Младший», причем — и это особенно существенно — исследователь опирался на иные факты и аргументы, чем я, — главным образом на сведения из скандинавского эпоса, — но пришел к тому же выводу. (См.: Алексеев С. «Вещий Священный» (Князь Олег Киевский) // Русское Средневековье. Международные отношения. 1998. Вып. 2. М., 1999. С. 4–24.
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
Мобильная версия
