История Англии

[Gosha]

Часть 1 Английские королевства (607–1013)

Глава I Британия и Англия

Отечество английского племени находится очень далеко от самой Англии. В V в. после Р. Х. страна под названием Англия (of Angela or the Engeland) лежала в нынешнем Шлезвигском округе, т. е. в середине полуострова, отделяющего Балтийское море от Северного. Прекрасные пастбища, усадьбы из строевого леса, красивые маленькие города, отражающиеся в пурпурных водах заливов, — все это было тогда не более как песчаной равниной, опоясанной по краям мрачными, не пропускавшими солнечного света лесами и пересекавшейся там и сям лугами, которые сливались незаметно с болотами и морем.

Жители этого округа были, по-видимому, только отпрыском племени, называемого англами, или английским народом, главная часть которого занимала, вероятно, местность между средним течением Эльбы и Везера. К северу от шлезвигского отпрыска англов находилось другое родственное им племя — юты, имя которого сохранилось до сих пор в названии области Ютландии, а к югу от него жили различные германские племена, занимавшие место между Эльбой и Эмсом, а также растянувшиеся далеко за Эмс до Рейна и составлявшие один народ саксов. Англы, юты и саксы принадлежали к одной и той же нижнегерманской ветви тевтонской расы, и в момент вступления их на историческое поприще мы видим их связанными друг с другом узами общего происхождения, одинакового языка, одинаковых социальных и политических учреждений. Каждому из этих племен выпало на долю участвовать в завоевании нашей страны, и когда это завоевание стало свершившимся фактом, то от слияния всех трех племен и произошел английский народ.
О нравах и образе жизни народов этой древней Англии мы знаем весьма немного, но, судя по имеющимся данным, относящимся к эпохе их появления в Британии, надо думать, что их политическая и социальная организация должна была быть такой же, как и у всех народов германской расы, к которой они принадлежали. Основой их общества был «свободный человек». Он один был «человеком свободной выи», длинные волосы которого развивались по шее, никогда не склонявшейся перед господином; он один был и «вооруженным человеком», носившим копье и меч и сохранявшим право возмездия, или личной войны, — право, бывшее при таком состоянии общества хоть некоторой уздой, сдерживавшей полный произвол.

[Gosha]

У англов, как и у всех других народов, правосудие развилось из личных действий каждого члена племени. Было время, когда каждый «свободный человек» являлся и своим собственным мстителем, но даже в самых древних формах английского общества это право самозащиты изменялось под влиянием все более и более развивавшегося понятия об общественном правосудии. «Пеня крови», или денежное вознаграждение за личную обиду, была первой попыткой племени урегулировать частную месть. При этой системе жизнь и каждая часть тела свободного человека были оценены. Око за око или соответствующее справедливое за него вознаграждение — так гласил грубый кодекс обычного права. Дальнейший шаг в том же направлении мы усматриваем и в другом очень древнем обычае. Цену жизни или члена тела уплачивал не преступник пострадавшему, а семейство или дом преступника семейству или дому пострадавшего.
Таким образом, закон и порядок основывались здесь на понятии о родстве по крови всех семейств племени; установился взгляд, что совершенное преступление было совершено всеми родственными по крови преступнику людьми и против всех родственников пострадавшего, и из этого-то взгляда развились первые грубые формы английской юстиции. Каждый родственник был как бы опекуном над родственником, обязан был защищать его от обид, препятствовать ему самому совершать преступления, ответствовать и платить за него, если преступление было совершено. Этот принцип признавался настолько, что если кого-нибудь обвиняли в совершении преступления даже перед целым племенем, то единственными его судьями оставались все-таки его родичи, ибо обвинительный или оправдательный приговор постановлялся лишь после их торжественной клятвы в подтверждение его вины или невиновности.

[Gosha]

Глава I. Древняя Англия и римляне (50 г. до Р.Х. — 450 г. н. э.)

Взгляните на карту мира, и вы увидите в левом верхнем углу той ее половины, где изображено восточное полушарие, два острова, окруженные морем. Это Англия с Шотландией и Ирландия. Англия с Шотландией занимают большой остров. Ирландия — тот, что поменьше. Соседние островки, которые на карте кажутся точками, в основном принадлежат Шотландии — за многие-многие тысячелетия их, верно, оторвало от суши силой неугомонных волн.
В глубокой древности, давно-давно, еще до того, как наш Спаситель был рожден на свет и положен вместо колыбельки в ясли, эти острова находились на том же самом месте и бурное море бушевало вокруг них так же, как бушует теперь. Но тогда по нему еще не сновали большие корабли с удалыми матросами на борту, бороздя его из конца в конец. Море было пустынно и печально. Острова одиноко стояли среди бескрайних вод. Пенистые волны бились об их скалы, и вольные ветры шумели над их лесами. Но ни ветры, ни волны не заносили на их берега дерзких искателей приключений, и дикие островитяне ничего не ведали о том, что делается мире, а мир ничего не ведал о них.
Полагают, что финикияне, народ очень древний, славившийся своим умением торговать, первыми пристали к островам и нашли там много олова и свинца. Это, как вам известно, вещи очень нужные, и их до сих пор добывают на морском побережье. Знаменитейшие оловянные рудники находятся в Корнуолле возле самого моря. Я видел один из них. Он так близок к воде, что шахта уходит под дно океана, и рудокопы, работая в ней в бурную погоду, слышат рев валов, разбивающихся над их головами. Так что финикияне, обойдя острова на кораблях, могли без труда обнаружить залежи олова и свинца.
Финикияне брали у островитян эти металлы, давая им взамен всякие полезные вещицы. Поначалу островитяне были народом бедным и диким. Они едва прикрывали свою наготу невыделанными звериными шкурами и, подобно всем дикарям, раскрашивали тело цветной глиной и соками разных растений. Но финикияне, навещая соседние берега Франции и Бельгии, говорили тамошним жителям: «За белыми скалами, которые вы видите в ясную погоду, лежит земля Британия. Там мы достали олово и свинец». Среди слышавших эти речи сразу же находились охотники туда перебраться. Они поселились в южной оконечности острова, которая теперь называется Кент. Хотя это тоже были варвары, но они обучили диких бриттов многим полезным ремеслам и сделали юг Англии чуть-чуть более цивилизованным. В Ирландии же, судя по всему, обосновались другие племена, явившиеся из Испании.
Мало-помалу иноземцы смешались с островитянами, и возник один народ — дерзкий и отважный. Конечно, древние бритты еще оставались дикарями, особенно в глубине острова, куда редко проникали чужестранцы, но выносливости, храбрости и силы им было не занимать.
Всю страну покрывали леса и болота, над которыми почти всегда висел холодный туман. Не было ни дорог, ни мостов, ни улиц, ни домов, хоть мало-мальски достойных этого названия. Городом считалось скопление крытых соломой хижин, спрятанных в густом лесу, окопанных рвом и обнесенных невысокой стеной из глины или бревен, уложенных одно на другое. Люди почти не сеяли хлеба, питаясь только мясом домашнего скота. Не чеканили денег, используя вместо монет металлические кольца. Как большинство первобытных народов, они искусно плели корзины, ткали очень грубое полотно и делали дрянную глиняную посуду. Зато укрепления строили хорошие.
Из тростника они даже сплетали лодки, которые обшивали звериными шкурами, но почти никогда не отваживались отплывать на них далеко от берега. Сплавляя медь с оловом, они выковывали себе мечи — неуклюжие громадины, сгибавшиеся при сильном ударе. У них были также щиты, короткие острые кинжалы и копья, которые после броска притягивались назад за длинную полоску кожи, прикрепленную к древку. На тупой конец копья приделывалась погремушка, чтобы пугать неприятельских коней. Древние бритты были разделены на тридцать или сорок племен, и каждое имело своего королька. Как водится у дикарей, они беспрестанно воевали друг с другом, так что оружию применение находилось.

[Gosha]

Бритты очень любили лошадей. Даже на гербе Кента был изображен белый конь. Они прекрасно умели их приручать и объезжать. Да и сами скакуны (не очень рослые, но водившиеся в изобилии) так хорошо поддавались выучке, что нынешние едва ли далеко ушли от них вперед, хотя человек за это время сильно поумнел. Они понимали и послушно исполняли словесные приказания и стояли как вкопанные среди гама и грохота битвы, пока их хозяева сражались пешими. Без этих разумных и верных животных бритты никогда не преуспели бы в своем самом удивительном искусстве — искусстве сооружения и вождения боевых колесниц, которым они увековечили себя в истории. Лучшие из этих колесниц спереди закрывали возницу почти по грудь, а сзади были открыты. Кроме возницы, на них помещались еще два или три воина, причем все стоймя. Лошади были так хорошо выезжены, что неслись вскачь по любым чащобам и буеракам, топча врагов копытами и безжалостно кроша их на куски острыми лезвиями, прикрепленными к колесам с обеих сторон колесницы. По команде возницы они могли остановиться на полном скаку. Тогда воины с мечами спрыгивали на землю, рассыпали вокруг град тяжелых ударов, потом вскакивали на спины своих лошадей, оттуда перебирались на дышло, а с дышла в колесницу. Как только они оказывались в безопасности, лошади опять брали с места в карьер.

[Gosha]

У бриттов была странная и ужасная религия — религия друидов. Похоже, что в самые незапамятные времена она была завезена с противоположного берега, из Франции, которая тогда называлась Галлией. В ней смешалось поклонение Змею, солнцу и с поклонением некоторым языческим богам и богиням. Но большинство обрядов совершалось в тайне жрецами-друидами, выдававшими себя за кудесников. У них были волшебные жезлы, и у каждого на шее висел золотой амулет, в котором, как по невежеству верили бритты, хранилось яйцо самого Змея. Известно, что друиды приносили своим богам человеческие жертвы, жестоко пытали тех, кого подозревали в каком-нибудь преступлении, а иногда даже загоняли людей и животных в большие тростниковые клетки и сжигали живьем. Они очень почитали дуб, а вместе с ним и росшую на его ветвях омелу (растение, которым мы в Рождество украшаем наши дома) за то, что зимней порой она усыпала это дерево своими белоснежными ягодами. Друиды сходились в самой чаще дремучих лесов, считавшихся священными, и передавали там свою колдовскую науку юношам, которых брали себе в ученики и, случалось, воспитывали целых двадцать лет.

[Gosha]

Эти друиды строили огромные святилища, или капища, без кровли, чтобы было видно небо. Кое-где их развалины сохранились до сих пор. Самое замечательное сооружение — Стонхендж — находится на Солсберийской равнине в Уилтшире. Еще одно — три диковинных камня под названием Китс-Коти-Хаус — на Блубелл-Хилле близ Мейдстона в Кенте. Глядя на громадные валуны, взгроможденные один на другой, мы понимаем, что их невозможно было поднять без помощи хитроумных приспособлений, о которых древние бритты, в отличие от нас, не имели ни малейшего понятия и, уж конечно, не использовали их при постройке своих нелепых жилищ. По-моему, друиды и их ученики, по двадцать лет перенимавшие друидскую премудрость, знали кое-что, чего не знали другие, и, возводя святилище, не подпускали к нему непосвященных, а потом уверяли, что храм воздвигся силою волшебства. Возможно, что и крепости строились при их участии. Власть друидов была безгранична, народ им слепо верил, они придумывали законы и сами их исполняли, налогов они не платили. Неудивительно, что это им нравилось и что их развелось великое множество. Они еще убедили всех, что чем многочисленнее будет их братия, тем радостнее станет жизнь. Однако приятно сознавать, что теперь у нас нет никаких друидов, морочащих людям головы своими волшебными жезлами и змеиными яйцами — да и во всем свете не осталось ничего подобного.